ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТАРЕВСКИЙ

Хроника моей иммиграции

Факты и размышлизмы

«Любое творчество – это инстинкт

передачи информации».

Фазиль Искандер

КЁЛЬН 2012

В. Золотаревский

2

ОТ АВТОРА

Если вы держите в руках эту книжку, то знайте, что это

мой всего лишь третий опыт в большом формате. Много лет

мне не давала покоя мысль, что мы уйдём (когда-нибудь это

же должно произойти), не оставив никаких семейных преда-

ний тем, кто будет после нас. К великому сожалению, Богу

(судьбе) было угодно сделать так, что прямых наследников

у нас не оказалось. А это значит, что нам некому будет дол-

гими зимними вечерами, как водится по-стариковски, рас-

сказывать о пережитом, о наиболее значимых этапах нашей

жизни, о каких-то, может быть и не столь важных, событиях,

весёлых или грустных, которые почему-то яркими пятнами

остались в нашей памяти. Но самое главное, я хотел, чтобы

не канули в лету моя любовь и признательность, мои чув-

ства и всё сохранившееся в памяти о прекрасных людях –

моих дорогих маме и папе. На данном жизненном этапе я

видел свой сыновний долг в попытке выплеснуть эти мои

чувства и размышления на бумагу, таким образом оставив

благодарную память о моих родителях и их ближайшем

окружении. Я долго не решался сесть к столу и начать пи-

сать по абсолютно простой причине. Для меня всю жизнь

существовала проблема – излагать свои мысли письменно.

Чистый лист бумаги обычно вызывал ступор. Куда легче

мне было открыть рот и заговорить на любую подвернувшу-

юся тему, чем писать о том же вне зависимости от глубины

моего вхождения в суть дела.

Поначалу я решил попробовать себя в жанре самой про-

стейшей прозы – дневниковой. В течение года я ежедневно

садился к компьютеру и описывал, разумеется, с коммен-

тариями и размышлениями, события прошедшего дня. Де-

лал это, невзирая на то, хотелось ли мне или нет, было ли

настроение садиться за стол или не было, соответствовало

ли моё самочувствие трудовому порыву или нет. Садился

и писал. Первое время я пытался перечитывать написан-

ное, но меня это только огорчало. Поэтому дальше я шёл

вперёд не оглядываясь, иначе я вообще вряд ли смог бы

Хроника моей иммиграции

3

завершить задуманное. Я превращал в текст лишь то, что

со мной или вокруг меня происходило в описываемый день,

или то, о чём (или о ком) думал или вспоминал в момент

написания. Писал, как мне кажется, честно, может быть,

несколько более экзальтированно, чем самому бы хотелось,

но таков уж мой темперамент. Конечно, о многом и о многих

можно было, точнее, нужно было, рассказать значительно

более подробно, но вновь вынужден признаться, что я всег-

да был лучшим рассказчиком, чем летописцем, и уж без-

условно не литератором. «Чукча – не писатель».

И всё же весной 2010 года появилась моя первая книж-

ка «365». Я издал её в местной типографии в количестве

50 экземпляров для узкого круга родственников, друзей и

близких приятелей, которым я с душевным трепетом, по-

верьте, не кокетничаю, раздарил весь тираж. В тревожном

ожидании прошли дни до первой реакции на неё. К мое-

му удивлению и огромной радости, большинство отзывов

были положительными, а некоторые даже восторженными.

Конечно, у меня хватало трезвости оценить и понять жела-

ние близких мне людей быть в своих оценках не слишком

строгими, за что я им очень благодарен, но если отбросить

чрезмерно лестные словесные суперлативы, то всё равно ре-

зультатом я остался доволен. Правда, справедливости ради

нужно сказать, что некоторые из упомянутых мною в книге

людей выразили неудовольствие слишком реалистичным,

на их взгляд, описанием того или иного эпизода, в которых

они принимали участие. Однако из песни слов не выки-

нешь. В одном случае мне в более или менее дружелюбной

форме было сказано, что в следующий раз касающийся их

текст было бы хорошо с ними предварительно согласовать.

Но нашлись и такие, которые совершенно не адекватно от-

реагировали на честно, на мой взгляд, описанный эпизод,

в котором один из них выглядел, увы, не лучшим образом.

Дочитав до этого места, они даже без попытки объясниться

прервали с нами отношения. Ну что ж, Бог им судья. Хотя,

по правде говоря, мне жаль, поскольку вроде бы мы были

довольно близкими приятелями. И всё же превалирующим

было мнение, что мои дневниковые записи читались легко

В. Золотаревский

4

и порой даже с интересом. Это меня вдохновило взяться за

выполнение не дающего мне покоя долга и написать дав-

но задуманную книгу о моих дорогих родителях. Больше

года я работал над ней, собирал по крупицам материалы,

фотографии, рыскал в Интернете и подготавливал папины

стихи, которые он писал по случаю к различным торжест-

вам, ставшие, несомненно, украшением книги. В итоге на

её страницах с теплотой и симпатией было упомянуто более

150 близких мне людей. Это оказалось трудной и кропотли-

вой работой, но она мне доставляла огромное удовольствие.

Всё это время я почти физически ощущал контакт с доро-

гими моему сердцу людьми. Эпиграфом к книге, которую я

назвал «Щемящая радость воспоминаний», стала фраза из

египетского папируса: «Те, чьи имена произнесены, живы».

Книга увидела свет в конце 2011 года. Её отпечатали в той

же типографии и таким же тиражом в 50 экземпляров, ко-

торые я разослал практически по тем же адресам. Без лож-

ной скромности скажу, что вновь мне пришло много серьёз-

ных и хороших отзывов. Особенно было приятно получить

письмо от моего питерского внучатого племянника Саши

Берковского, человека творческого и образованного, прина-

длежащего к молодому компьютерному поколению, контакт

с которым нашим поколением, как мне казалось, был без-

возвратно утерян. Я приведу его полностью. «Валик, с про-

шедшим днем рождения! Вчера я его отпраздновал чтением

взахлеб твоей книги… Книга классная – в ней очень здоро-

во все сбалансировано: мемуаристика, документалистика и

лирика. У меня очень сильные чувства вызывают рассказы

об истории нашей семьи. Я и не знал ничего! Я себя теперь

чувствую что ли более значимым, не просто какой-то слу-

чайной песчинкой, а человеком, у которого есть корни. Это

заставляет строже к себе относиться, требовательней, соот-

ветствовать каким-то нравственным канонам, а это очень

важно для меня!»

Казалось бы, теперь я наконец, как Пимен, мог бы ска-

зать: «Окончен труд, завещанный от Бога./Мне грешному».

Но прошло пару месяцев, и уже вновь «руки тянутся к перу».

При этом, к сожалению, на сей раз у меня нет никакой

Хроника моей иммиграции

5

высокой цели. Мне просто захотелось продолжить семейную

сагу, перенеся её на иммиграционную почву и на наш уже

почти двадцатилетний опыт жизни за рубежом. По сути,

единственной движущей силой явились избыточное свобод-

ное время и проникшая в мой лишённый иммунитета орга-

низм коварная бацилла графоманства. Я отдаю себе отчёт,

что иммиграция – очень хорошая питательная среда для

появления бесчисленного количества доморощенных авто-

ров. Отсутствие востребованности, достаточный интеллек-

туальный потенциал и эффективно действующий синдром

акына – что вижу, то пою – многих толкают к этому роду де-

ятельности. Как говорится, здесь не пишет только ленивый.

Значит, я не ленивый. При этом мне хотелось бы избежать

создания банального путеводителя по иммигрантской жиз-

ни с присущими ему штампами и клише. В то же время я по-

пытался без претензий на высокую литературу изобразить

нашу новую жизнь и поразмышлять на эту тему, начиная от

момента принятия решения об эмиграции и по настоящий

день. Надеюсь, мне удалось создать правдивую картину на-

шего здешнего бытия, главным фоном которого будут наи-

более выразительные приметы пространства и времени. По-

скольку базовое пространство оставалось неизменным, мне

нужно было придерживаться генеральной хронологической

канвы, не очень от неё отклоняясь.

И всё же, несмотря на мои старания, повествование изоби-

лует множеством не слишком мотивированных отклонений

и вставок, за что заранее приношу свои извинения. Хотя, с

одной стороны, это говорит о живости ума, как у Н. В. Гого-

ля – «лёгкость в мыслях необыкновенная», но с другой явно

свидетельствует о моём непрофессионализме.

В. Золотаревский

6

ИСХОД

Хроника моей иммиграции

7

Сегодня мне, пожалуй, уже и не вспомнить, кем в нашей

семье впервые была произнесена фраза: «А не уехать ли

нам отсюда к такой-то матери?!» Помню только точно, что

не мной. Зато я твёрдо знаю, что активными проводниками

этой идеи стали Марат (муж сестры) и моя Таня. Этому спо-

собствовали манящие письма Таниной бывшей сослуживи-

цы и приятельницы Аллы Яровой, которая к тому времени

вместе с семьёй уже около двух лет жила под Леверкузеном.

Она очень хотела, чтобы мы, точнее, чтобы Таня оказалась

рядом. В её письмах, изобилующих вполне понятной эйфо-

рией от ярких красок новой жизни, было достаточное коли-

чество привлекательных доводов, которые в конечном итоге

не могли не повлиять на принятие окончательного реше-

ния. И хотя при этом я чувствовал себя Козлевичем, охму-

ряемым ксёндзами, пал и мой последний бастион. Надо ска-

зать, что жизнь в Украине начала девяностых превратилась

в постоянно действующую головоломку. Менялись не толь-

ко бытовые условия, разумеется к худшему, но и ежедневно,

как в калейдоскопе, менялись в «незалежний» законы, кото-

рые просто загоняли страну в тупик. И мы, работающие в то

время на достаточно ответственных должностях, приходили

в отчаяние от необходимости внедрения этих поспешно со-

стряпанных законов в жизнь.

Люди получали зарплату мешками пустопорожних бума-

жек, на которые ничего толком нельзя было купить. При-

лавки ощеривались на покупателей своими пустыми вну-

тренностями, как беззубые стариковские рты. Чтобы купить

бидончик молока, без которого не могла обходиться Тани-

на мама Елена Владимировна, я бежал в 5 утра к ларьку,

где меня встречала замёрзшая агрессивная очередь более

проворных соседей. И сегодня без тошноты не могу вспоми-

нать синюшных цыплят-задохликов, больше похожих на

какие-то бракованные изделия химической промышленно-

сти, чем на порождение матушки-природы. Напрочь исчез-

ли такие слова, как приобрести или купить. Их естествен-

ным образом заменили – раздобыть или достать. На улице

можно было встретить разрумянившегося, с горящими гла-

зами, прохожего, победоносно вырвавшегося из объятий

В. Золотаревский

8

разбушевавшейся очереди, с гирляндой на шее, как у по-

чётного гостя Индии, из бледно-розовых рулонов туалетной

бумаги.

Всеобщую зависть вызывали люди, отоварившиеся по

блату и несущие заманчивые пакеты, из которых нагло

торчали палки сырокопчёной колбасы. Банка растворимо-

го индийского кофе служила надёжной ходовой валютой и

открывала путь к сердцу самой неприступной женщины. А

что собой представляли дворы и подъезды?! Страшно вспо-

минать. Обшарпанные стены, грязь, зловонные гниющие

мусоросборники, неработающие лифты и перманентный ре-

монт коммуникаций, точнее его имитация, лишающий на

долгие месяцы жителей горячей воды, а иногда и холодной.

Как говорят в Одессе: «Чтоб они так жили!» Но самое страш-

ное, что ко всему этому мы вынужденно приноровились, а

многое даже перестали замечать. И вот на таком нешуточ-

ном фоне пророчески прозвучало: «ЕХАТЬ НАДО!».

Наши обе семьи – мы с Таней и Ира, Марат и Дима –

прошли долгий и нелёгкий путь до принятия окончатель-

ного решения. Для меня определяющим моментом оказа-

лось ситуация, при которой ежедневно меняющиеся законы

лишали возможности, а в то время я был генеральным ди-

ректором научно-производственного объединения «Элек-

троника», платить зарплату своим сотрудникам. Мне было

просто стыдно людям смотреть в глаза. Но уже когда реше-

ние было принято, всё закрутилось в головокружительном

темпе. Мы стали частью чудовищной очереди к немецкому

посольству, чтобы получить бланки заявлений и анкет для

выезда на ПМЖ в Германию. Эта очередь имела все необхо-

димые признаки мерзостей той нашей жизни. В частности,

отсутствие в очереди даже элементарного её обустройства

и порядка. Люди томились под палящими лучами солнца,

мокли под затяжными дождями, превращались в снежных

баб во время зимнего ненастья. В толпе распространялись

странные слухи о взяточничестве в стенах посольства, о вы-

борочно предвзятом отношении к несчастным очередникам

могущественного консула Германии в Украине господина

Курта Шатца. Надо заметить, что спустя несколько лет он

Хроника моей иммиграции

9

был снят с работы, став одним из фигурантов по делу о не-

законном оформлении въездных виз в Германию. Вдоль

очереди по-хозяйски расхаживали подозрительные типы,

предлагая растерянным людям за соответствующее возна-

граждение стремительное продвижение по очереди и даже

официальные посольские бланки. Мы, преодолев все стадии

нервотрёпки, всё же отстояли эту очередь, сдали все необхо-

димые документы, продолжая жить и работать в ожидании

решения немецких властей. Как ни странно, решение при-

шло достаточно быстро, но, к нашему огромному огорчению,

нам был разрешён въезд только в зону бывшей Восточной

Германии. Для меня жизнь хоть и в бывшей, но всё же ГДР,

по сути одной из республик СССР, исключалась абсолютно.

И тут решающую роль сыграла Алла Яровая. Она обрати-

лась в соответствующее учреждение (эмигранты почему-то

называли его – Центральный компьютер), представив нас

дядей и тётей, и убедила, что без нас их семья просто не смо-

жет дальше жить. Доводы показались достаточными, и нам

разрешили оформить своё постоянное место жительства в

земле Северная Рейн-Вестфалия.

С этого момента началась наша интенсивная подготов-

ка к отъезду. Учитывая то, что, несмотря на относительно

успешные карьерные судьбы, нам ничего не удалось нако-

пить, как говорится «на чёрный день», первоочередной за-

дачей стала продажа всего, что можно было продать, чтобы

въехать в новую жизнь не совсем голыми и босыми. Главны-

ми лотами на нашем импровизированном аукционе стали:

приватизированная квартира, дача в селе Помокли и ма-

шина «Таврия». Правда, мы ещё наивно надеялись на вы-

годную реализацию нашей библиотеки. Однако жизнь по-

казала, что в те годы людям было не до книжек. Для многих

людей в Украине ситуация соответствовала названию одно-

го из популярных романов Юлиана Семёнова – «Приказа-

но выжить». Поэтому большая часть нашей домашней би-

блиотеки была спущена за бесценок. А ещё от мамы, точнее

от маминой мамы – бабушки Лизы, нам в наследство оста-

лись очень красивые и, как нам тогда казалось, очень доро-

гие бриллиантовые серьги, которые мы не решались везти

В. Золотаревский

10

через границу. Над всеми отъезжающими, как дамоклов

меч, нависали жуткие подробности расправ на таможне с

бесправными эмигрантами. Короче, мы решили эту фамиль-

ную драгоценность продать. С трудом мне удалось найти

бескорыстного эксперта, который резко сократил наши ап-

петиты. В камушках оказались незаметные для дилетантов

дефекты. В результате их приобрёл для своей жены Любы

мой друг и многолетний сотрудник Женя Лещинский, кото-

рый к тому времени уже несколько лет работал в Сургуте,

что давало ему дополнительные финансовые возможности.

Вырученные за серьги доллары мы, то ли по-братски, то ли

по-сестрински, точнее поровну, разделили с Ирой.

Но нашей главной проблемой была жившая с нами Тани-

на мама – Елена Владимировна, перенесшая к тому време-

ни два тяжёлых инсульта. Мы почему-то были убеждены,

что она с нами ехать не сможет. Впоследствии мы убеди-

лись, что это было бы действительно трудно, но возможно. В

результате возникла сложная ситуация. Естественно, мы не

могли оставить Елену Владимировну одну и договорились с

младшим братом Тани Сашей и его женой Мариной Остро-

градскими, что они переедут с Русановки на Кавказскую в

нашу трёхкомнатную квартиру из своей двухкомнатной. Ко-

нечно, для Остроградских это был весьма выгодный обмен,

но мы недостаточно глубоко оценили важное психологичес-

кое обстоятельство. Марина и Елена Владимировна уже

имели опыт совместной жизни в одной квартире на Русанов-

ке, и этот опыт был, к сожалению, негативным. Негативным

настолько, что, когда Елена Владимировна окончательно

поняла всю ситуацию, она тихо ушла из жизни. 10 ноября

1993 года мы, вернувшись домой из консульства, где полу-

чали визы в Германию, застали Танину маму в кресле уже

без признаков жизни. Таня до сих пор этого не может себе

простить. Эта болезненная заноза, которая, наряду с други-

ми, ей подобными, по-прежнему ранит наши души. Похоро-

нили Танину маму в семейной могиле на лесном кладбище

в Буче, где уже покоились мама Елены Владимировны и

сестра – Татьяна Владимировна.

Подготовка к отъезду набирала темп. Судорожно искались

Хроника моей иммиграции

11

покупатели на квартиру, дачу и машину. Параллельно мы

легкомысленно, как показало самое ближайшее будущее,

учили немецкий язык. Нас сосватали брать уроки у бывше-

го военного переводчика Марка Иосифовича, милейшего

пожилого еврея. Жил он на Сырце в маленькой квартир-

ке, которую мы заполняли собой до отказа. Он всякий раз

радостно встречал нас в дверях, пожимая каждому своей

пухло-рыхлой рукой наши робко протянутые руки, и го-

степриимно произносил по-немецки: «Treten Sie bitte ein!

Legen Sie bitte ab!», что означало входите и раздевайтесь.

Из нас пятерых эти уроки дали какой-то результат, если не

считать самого учителя, пожалуй, только Диме – самому мо-

лодому и усердному. Что же касается меня, то я самонаде-

янно считал, что новый язык покорится столь же легко, как

покорялось мне до сих пор многое в жизни. Но «факир был

пьян, и фокус не удался». Ни старания Марка Иосифовича,

ни последующие языковые курсы уже в Германии нужных

результатов не дали. Очевидно, всё дело было в отсутствии

необходимых способностей к изучению языков и нашей за-

нятости. Кроме того, этому не способствовал и возраст, что

скорей всего и стало решающим фактором. Однако более

подробно я к этому вернусь позже. А пока мы продолжали

заниматься продажей нажитого за всю нашу жизнь. Как по-

нятно из сказанного выше, мы продавали двухкомнатную

квартиру на Русановке, к тому времени уже освобождён-

ную Остроградскими. Саша, Марина и Андрей переехали к

нам, точнее уже к себе, на Кавказскую. Продажа квартиры

осложнялась определёнными объективными трудностями.

В стране бардак, деньги обесценены, основная масса людей

просто бедствует. Соответственно цены на недвижимость

упали до смехотворных величин. Но даже те деньги, кото-

рые нам удалось получить, мы посчитали удачей. А сегодня

такая квартира легко ушла бы за сумму, в 3-4 раза превосхо-

дящую полученную нами. Свою «Таврию», дав объявление в

газете, я загнал, обливаясь слезами, за полторы тысячи, как

тогда говорили, условных единиц, стыдливо заменяя слово

«доллар».

Следующим и, пожалуй, наиболее болезненным было

В. Золотаревский

12

расставание с Помоклями. Весной 1989 года мы купили в

селе Помокли в ста километрах от Киева по Бориспольскому

шоссе небольшой участок земли рядом с лесом, на котором

стояла столетняя деревенская хата, сразу покорившая наши

рафинированные городские сердца. Это был деревянный

дом с глинобитным полом, разделённый сенями на две ча-

сти. При входе слева находилась жилая комната площадью

более 60 м2 с большой русской печью, на полатях которой

могли разместиться до четырёх человек. При входе справа

на некотором возвышении над полом было ещё два поме-

щения примерно по 20 м2, которые в дальнейшем служи-

ли мне складом и мастерской. Мы с нетерпением ожидали

конца недели, чтобы в пятницу после работы вырваться из

городской суеты и добраться до СВОЕЙ хаты. Это странное

чувство собственника, совершенно неведомое прежде, овла-

дело нами с какой-то безумной радостью. Уже подъезжая к

деревне, мы дружно запевали: «Вот моя деревня, вот мой

дом родной».

Хата в Помоклях

Танюха очень быстро создала в нашей жилой комнате

ощутимый домашний уют. Но главная работа была, раз-

умеется, на участке. Таня героически выиграла нешуточное

Хроника моей иммиграции

13

сражение у густых зарослей терновника, освободив значи-

тельную часть участка под фруктовые деревья. Мы поса-

дили яблони, груши, вишню и даже три ореховых деревца.

Ежегодно в охотку работали в огороде, который дарил нам

свежую зелень и замечательную картошку. В первый год у

нас картошка родила так, что даже старожилы, как гово-

рится, такого не упомнили. Правда, надо сказать, что паха-

ли мы там, «как за растрату». Это была любимая поговорка

Эдика Мальцева, мужа нашей подруги Тани Симаходской,

которые купили соседний с нами дом на год раньше и уго-

ворили нас сделать тоже самое, когда мы приобрели нашу

первую машину.

А получилось это следующим образом. В конце 1988 года

Танюха побывала в гостях у своей подруги Ларисы в Аме-

рике, откуда она привезла видеомагнитофон фирмы JVC,

который нам удалось продать с помощью моего друга Миши

Грановского. Это позволило уже в январе 1989 года к мо-

ему 50-летию при помощи всё того же всемогущего Миши

приобрести за те же деньги «Запорожец» последней модели,

называемый в народе «мыльницей». Как это ни странно, мы

очень любили эту консервную банку. Позднее, когда у нас

появилась «Таврия», «Запорожец» перешёл в собственность

Берковским. О том, как у нас появилась «Таврия» хочется

рассказать особо. В то время я работал в СКТБ «Медтехни-

ка» в должности главного инженера. Однажды меня вызвал

к себе директор – Степан Яковлевич Бараболя. В кабинете у

него сидел весьма импозантный мужчина, который оказал-

ся заместителем генерального директора Запорожского ав-

тозавода, уже приступившего к серийному выпуску, кроме

«Запорожца», нового автомобиля – «Таврия». Мы перешли с

гостем для дальнейших переговоров в мой кабинет. Оказа-

лось, что им от нас нужна была какая-то, сейчас уже не пом-

ню какая именно, срочная конструкторско-технологическая

разработка. При выполнении нами проекта качественно и

в срок завод гарантировал выделить нашему институту де-

сять «Таврий», правда, самовывозом. Можете себе предста-

вить, что началось в организации. Борьба развернулась не-

шуточная. Не брезговали ничем. В ход шли сплетни, слёзы,

В. Золотаревский

14

доносы и прочие, как сейчас говорят, грязные технологии.

Объединённые заседания парткома и профкома проходи-

ли напряжённо с утра до вечера. Перечень предполагае-

мых счастливчиков менялся, как в калейдоскопе. Однако

окончательное решение принималось на заседании Совета

трудового коллектива. Тогда на волнах перестройки была

такая ханжеская форма якобы народного управления пред-

приятием, а я к тому же являлся председателем этого Сове-

та. Как можно было легко предположить, в утверждённом

списке оказалась и моя фамилия. Теперь оставалось сде-

лать всё, что требовалось от нас – разработчиков, и ждать

сигнала с завода, когда нужно приезжать за машинами.

Шло время, и накал страстей постепенно угас. Органи-

зация работала в нормальном рабочем режиме, а я нахо-

дился в очередной командировке в Москве, когда вечером

раздался звонок от Тани. Она сообщила, что позвонил Бара-

боля и сказал: «Послезавтра утром надо быть в Запорожье».

Понятное дело, я в ту же ночь выехал в Киев. Заводчане

нас предупредили, что перегон машин таит определённые

дорожные опасности. Они посоветовали ехать в машине

как минимум, вдвоём, а ещё лучше караваном. Я же был

вынужден собираться, что называется, «с корабля на бал».

Мне не удалось найти никого, кто мог бы поехать со мной.

И только уже на месте я понял, как легкомысленно с моей

стороны было пускаться в путь в одиночку. Поскольку в на-

шем десанте я был старшим по должности, мне пришлось

переждать, пока все получат свои машины. Правда, уте-

шало то, что уже знакомый мне заместитель генерального

директора ЗАЗа пообещал выкатить для меня автомобиль

ручной сборки и дать на перегон его в Киев аса-водителя,

бывшего испытателя машин, который запросил вполне

терпимую плату за свою работу. Пока я терпеливо ожидал

своей очереди, ко мне дважды подходили мужики с откро-

венно криминальной внешностью и настойчиво предлагали

за мою машину две и даже две с половиной цены. После

моего очередного отказа они нехотя отходили, повесив на

меня свинцовые взгляды, порождающие в душе отврати-

тельный осадок – липкий страх. Наконец Пётр, так звали

Хроника моей иммиграции

15

обещанного водителя, выкатил мою аквамариновую кра-

савицу, и мы поехали. По дороге я рассказал ему об этих

тревожных предложениях, от которых мне пришлось отка-

заться. Он спокойно, пожалуй даже слишком, объяснил, что

это банды из Прибалтики, что наверняка у нас теперь будут

проблемы в дороге, но он уверен в себе, что, справедливо-

сти ради доказал на практике. Погоня была как в дешёвом

триллере, с попытками перекрывать нам путь, с выдавли-

ванием на обочину и даже со стрельбой. Я сидел на пасса-

жирском сиденьи, обмирая от страха и обливаясь холодным

потом. Петру, судя по всему, некогда было бояться. Благо-

даря его мастерству водителя нам всё же удалось уйти от

преследования. Около двух часов ночи мы добрались домой.

Таня накрыла на стол, откупорили бутылочку, и тут по-

чалось. Как когда-то во «Взгляде» говаривал Александр Лю-

бимов: «Всё только начинается». Уже после второй стопки

мой спаситель начал вытворять что-то невообразимое. Он

матерился, лез в драку, но, к счастью, после третьей стал за-

тихать, и мы с Танюхой с огромными трудностями уложили

его и успокоенные пошли спать. Но радость наша оказалась

преждевременной. Мы, конечно, поняли, что имеем дело с

настоящим алкоголиком, но до такой степени... Уже через

час мы услышали из кухни тревожный грохот. Я вскочил

как ошпаренный и, влетев в кухню, застал моего гостя на

полу с табуреткой в руках. К этому времени он уже успел

допить оставшуюся в бутылке водку и добирался до графин-

чика с манящей жидкостью, стоящего на подвесном шкаф-

чике. Результат лежал у ног. Ему каким-то необъяснимым

образом удавалось одновременно потирать все ушибленные

места. При этом он дурным голосом настаивал на продолже-

нии банкета, но, поняв всю безнадёжность своего требова-

ния, стал выбивать из меня честно заработанный гонорар.

И всё же у меня хватило благоразумия и твёрдости заявить

ему, что прямо сейчас я провожу его на вокзал, возьму ему

билет (купированный – пусть и другие получат удовольс-

твие) на первый попавшийся поезд до Запорожья, а уже в

купе с ним рассчитаюсь сполна.

Подробности моей борьбы с алкоголизмом в лице одного

В. Золотаревский

16

конкретного пьяницы до отхода поезда уже описывать не

стану. Скажу лишь, что, когда поезд наконец, скрылся из

виду, я, при всём своём привитом прежней жизнью атеизме,

мысленно перекрестился, но ещё несколько дней вздраги-

вал при каждом неожиданном звонке в дверь. Так я стал

счастливым обладателем «Таврии». И вот приходилось с ней

расставаться. Я дал короткое объявление в газете, и уже че-

рез неделю машину у меня купили. Тогда ещё советский ав-

топром был в дефиците.

Теперь можно вновь вернуться к расставанию с нашей ха-

той. Справедливости ради надо сказать, что нашими пра-

вопреемниками по даче стали очень милые пожилые люди

– заведующая отделением гинекологии одной из киевских

клиник Нина Георгиевна и доктор технических наук Вла-

димир Семёнович. Там всё сделанное к тому времени на-

шими руками им очень понравилось. И фруктовый сад, и

огород, и даже интерьер комнаты. Уже живя в Германии,

мы с некоторым страхом ожидали наступления тяжёлой де-

прессии, связанной с обязательной ностальгией. Но, к сча-

стью, эта болезнь нас обошла стороной. Никакой ностальгии

не было. Мы скучали лишь по оставшимся в Киеве, Москве

и Ленинграде нашим близким друзьям и родственникам.

Нам не хватало как воздуха почти привычного ежедневного

общения с ними. А ещё мы тосковали по Помоклям. По этой

простой природе, по упоительному воздуху и даже по этому

каторжанскому сельскому труду, хотя нас никто и неволил.

А что уж говорить об ужине за общим столом после трудо-

вого дня! Холодная водочка, замечательная закуска и при-

ятная компания. Я банально традиционно произносил тост:

«Лехаим, бояре!», который всё тот же Эдик Мальцев воспри-

нимал как: «Лакаем, бояре!» Чего только стоили вечерние

посиделки под звёздным помоклянским августовским не-

бом! Это было незабываемо!

Когда спустя два года после переезда в Германию мы при-

ехали в Киев, то, конечно же, захотели взглянуть на нашу

дачу. «С чувством глубокого удовлетворения и законной

гордости» мы застали там трогательную ухоженность, воз-

мужавший посаженный нами фруктовый сад и заботливо

Хроника моей иммиграции

17

обработанный огород. Наши души тихо пели и одновремен-

но роняли чистые слёзы. Так у нас выражалась пресловутая

ностальгия.

Итак, главные финансовые вопросы, насколько в то время

это стало возможным, были решены. Осталось оформить как

следует все необходимые выездные бумаги и документы. Мы

проделали массу бессмысленной и дорогостоящей работы.

«Всезнающие» люди, а давать советы охотников всегда пруд

пруди, нас без труда убедили, что все вывозимые официаль-

ные бумаги должны быть переведены на немецкий язык и

заверены нотариально. Как выяснилось позднее уже в Гер-

мании, часть документов была вообще не нужна, а осталь-

ные требовали перевода и нотариального акцептирования

местных переводчиков и юристов. Так приобретался наш

собственный эмигрантский опыт. За три месяца до отъезда

мы объявили о своём решении на своих работах. Признать-

ся, эмоционально это оказалось делом не лёгким, причём,

как это ни странно, с обеих сторон. Руководство отнеслось

к моему решению с пониманием, откровенно сожалея при

этом о потере, скажу без ложной скромности, важного зве-

на своего управленческого аппарата. К их чести ещё сле-

дует заметить, что я был практически до отъезда оставлен

на должности консультанта даже с оплатой почти уже не

существующего своего участия в деятельности покидаемого

мною предприятия.

Оставшееся до отъезда время мы расходовали по-прежне-

му на имитацию (не могу себе этого простить) интенсивного

изучения немецкого языка, на встречи-расставания «со сле-

зами на глазах» с близкими нам людьми и на подготовку ве-

щей, как нас убеждали всё те же всезнайки, без которых ну

просто невозможно было начинать иммигрантскую жизнь.

Нас познакомили с неким молодым человеком, который за

200 долларов гарантировал беспрепятственное прохожде-

ние нашего контейнера со всем находящимся в нём барах-

лом через таможню и соответственно через границу. За что

мы платили эти деньги? Чего мы боялись? Разве что, как

говаривал Иосиф Аримафейский, «страха ради иудейски».

Нас пугали, и мы послушно пугались. В конечном итоге мы

В. Золотаревский

18

заказали на две семьи один контейнер, который не смогли

заполнить даже наполовину. В частности, мы отправили в

нём в Германию пару сотен любимых книг и четыре чешских

книжных полки, две коробки с посудой и столовыми прибо-

рами, две коробки с инструментом и метизами, несколько

коробок с постельным бельём, две-три упаковки с самыми

лучшими носильными вещами (?) и картинки, висевшие у

нас в Киеве на стенах и не представляющими какой-либо

художественной ценности, задачей которых было осущест-

влять преемственность между прошлым и будущим.

По приезде в Германию выяснилось, что постельное

бельё имеет совершенно иной стандарт, зимы в Кёльне за-

метно теплее киевских и к тому же бесснежные, автомоби-

ли не требуют собственноручного ремонта, а следователь-

но, инструмент ни к чему, плиты в кухнях электрические,

что предполагает несколько иное кастрюльное хозяйство.

Поэтому большая часть отправленного в Германию нам ни

разу не пригодилось и в конечном счёте была передана на-

зад в Киев в качестве гуманитарной помощи семействам

Таниных родственников. Сегодня от всего привезенного из

Киева у нас остались картинки, которые видимо размно-

жились за счёт местных авторов и подарков от друзей, и

бережно хранимые книги, стоящие за стёклами всё тех же

чешских полок. Правда, часть наших книг послужила ос-

новой созданной нами в Кёльне первой в нашей земле би-

блиотеки художественной литературы на русском языке.

Но об этом позже.

Пока же всё ближе и ближе становился день отъезда.

Ехать мы решили автобусом, поскольку оставалось ещё до-

статочно много вещей, тоже просящихся за границу. Только

у нас было 11 мест. Сейчас я даже представить себе не могу,

что в них было понапихано. Ясно было лишь одно, что без

всего этого нам не прожить и дня. Отъезд был назначен на

3 января 1994 года. Пошла череда отвальных и прощаний.

Сослуживцы, друзья, родственники. Всё это было очень сер-

дечно, тепло и трогательно, но требовало больших душев-

ных усилий. Тяжелее всего были расставания с нашими мо-

гилами на Байковом кладбище.

Хроника моей иммиграции

19

1994 год

В. Золотаревский

20

Новый Год мы отпраздновали в окружении ближайших

родственников и друзей у нас на Кавказской. Царило стран-

ное настроение. Это была смесь неподдельной грусти, пре-

дотъездной лихорадки и эйфории от ожидаемого. Спустя

два дня на площади Победы, откуда отходил наш автобус,

собралась целая толпа провожающих. В этот день в Киеве

была ужасная погода. То ли минус, то ли плюс. Под ногами

чавкающая каша грязного полурастающего снега, а с неба

непрерывно сыпался то ли дождь, то ли снег. Да и глаза

у большинства были на мокром месте. В 900 автобус отъе-

хал. Теперь нас ожидала новая жизнь с неведомыми нам

законами и традициями, со своим новым бытом, новыми

знакомствами, новыми впечатлениями и, как оказалось, с

совершенно незнакомым языком. В автобусе, набитом до от-

каза бесчувственными чемоданами, сумками и коробками

и на сплошном нерве вконец издёрганными эмигрантами,

поначалу господствовало тягостное молчание. Но спустя

уже час-другой люди стали разворачивать съестные запасы

и откупоривать бутылки. А у нас с собой, разумеется, тоже

было! И немало! Вместе с градусом постепенно повышалось

настроение. Необъяснимое чувство страха перед предстоя-

щей встречей с границей постепенно теряло свои строгие

очертания, вытесняясь вполне понятным алкогольным ку-

ражом. Люди легко шли на контакты, стали знакомиться

друг с другом. Выяснилось, что этим же автобусом в маня-

щую неизвестность ехала школьная Ирина подруга Ира

Малышева с мужем и мой бывший сотрудник по «Электро-

прибору» Шурик Элинсон со своей многочисленной семьёй.

По мере приближения нашего экипажа к границе кол-

лективный кураж начал заметно сдавать свои позиции. К

вечеру мы оказались на месте. Там нас радостно встретила

суровая украинская таможня. Они скомандовали вытащить

из грузовых отсеков автобусов все бебехи для тщательного,

но, естественно, не предвзятого досмотра. Полночи длилась

унизительная процедура ковыряния чужими враждебными

руками в наших вещах, которая в итоге для нас закончилась

без потерь. Надо сказать, что двоих таможня не пропусти-

ла. В чём была проблема – не известно, но их высадили из

Хроника моей иммиграции

21

автобуса. Можно представить себе, что пережили эти не-

счастные люди. А все остальные, получив чернильный след

в паспортах и спешно запихав обратно свои перерытые вещи,

вернулись в автобус. Под радостные возгласы мы пересекли

украинско-польскую границу (по сути всё ещё советскую).

Польская таможня до обидного не проявила к нам никакого

интереса, а их пограничники, сверив наши физиономии с

фотографиями в паспортах и отщёлкав штемпельные отмет-

ки, отпустили нас с Богом. Снова забулькало в темноте и за-

пахло малосольными огурчиками. Мы уже ехали по Поль-

ше. Люди успокоенно задрёмывали. Постепенно в автобусе

установилась тишина, изредка прерываемая разнообразны-

ми всхрапами.

Польско-немецкую границу прошли без особенностей, но

уже на территории Германии в Ганновере вечером следую-

щего дня мы обратили внимание на не совсем адекватное

поведение наших водителей. Вскоре выяснилось, что наш

автобус, а это был автобус знаменитой немецкой фирмы

MAN, неожиданно потребовал срочного ремонта. Но осу-

ществить это можно было лишь в их фирменной мастерской,

которую битых два часа пытались отыскать наши шофёры.

Мы кружили по ночному городу в каком-то странном валь-

се, многократно проезжая одни и те же здания. Когда уже

нам казалось, что этому кружению не будет конца, наши во-

дилы-удальцы въехали всё-таки под крышу нужной мастер-

ской. Тут я должен извиниться, но опять же из песни слов не

выбросить, и рассказать о забавном эпизоде, который слу-

чился там со мной.

Долгая дорога, усиленное питание и закрытый туалет в

автобусе вынудили меня искать, пардон, выход в вышеоз-

наченной мастерской. Пока шёл ремонт, мне удалось найти

спасительное место. Тут необходимы некоторые подробнос-

ти. Сталкиваясь до сих пор лишь с советскими обществен-

ными туалетами, я из понятного чувства брезгливости

вынужденно принял позу орла. И всё было бы хорошо, но

неожиданно в момент слива вдруг подо мной обрушилась

эта на вид достаточно прочная фаянсовая ваза. Так нестан-

дартно начиналась моя новая жизнь.

В. Золотаревский

22

Единственное теперь, о чём я мечтал, чтобы мы убрались

из этой чёртовой мастерской раньше, чем мои подвиги станут

достоянием гласности. Слава Богу, обошлось. Посреди ночи

5 января нас выгрузили в месте нашего предварительного

пребывания недалеко от Дортмунда в лагере Унна Массен.

Всех прибывших, а нас оказалось 12 человек, разместили

в одной комнате. Все были безумно уставшими и букваль-

но валились с ног. Очень быстро разбрелись по кроватям и

дружно захрапели. Утром сквозь стёкла окон тёплым ды-

ханием нас разбудили солнечные импортные лучи. Я вы-

скочил на улицу и не поверил собственным глазам. Передо

мной стояли зелёные деревья среди цветущих сочных кус-

тов. А прямо перед нашим двухэтажным зданием барачного

типа радовали глаз ярким разноцветьем анютины глазки.

Райские кущи, да и только! На термометре, висящем над

входом, +15 градусов. Это был очень символичный контраст

между ненастьем, которое мы только покинули, и тем, что

нас встретило здесь. Я жмурился на солнце, как мартовс-

кий кот, и довольно урчал. Но быстро завертелся немецкий

орднунг. Появился хауз-мастер, это по-нашему и управдом,

и слесарь, и дворник, и повёл нас на расселение. Каждой

семье была выделена скромно меблированная, но со всем

необходимым комната. Наши комнаты оказались рядом на

втором этаже, где на две-три семьи были кухня, туалет и

душевая. «Всё культурненько, всё пристойненько – исклю-

чительная благодать!».

Спустя буквально два часа занесли записку (цетель), в

которой нам предложили утром следующего дня прийти в

контору для регистрации (анмельдунг) и получения соци-

ального пособия. Кроме того, нам надо было им сообщить,

в каком городе земли Северный Рейн-Вестфалия мы хоте-

ли бы жить. Тут были определённые трудности. Берковс-

кие хотели поселиться в Дортмунде, где жила семья сослу-

живца Марата, который обещал им помощь и поддержку

на первых порах, мы же категорически были настроены на

Кёльн, поскольку уже дважды до этого, правда в гостевом

качестве, побывали в нём и были убеждены в правильности

своего выбора. Кёльн, в отличие от сугубо промышленного

Хроника моей иммиграции

23

Дортмунда, был интернациональным городом с высоким

уровнем европейской культуры. В остальном же обеими сто-

ронами приводились все имеющиеся в наличии соображе-

ния «за» и «против», но согласия достигнуть не удавалось.

Решающим оказался вопрос, который нам задала Ира: «Не-

ужели вы пойдёте на то, что мы окажемся в разных горо-

дах?» И мы вынуждены были сказать: «Да».

Этот трудный разговор позволил принять решение в поль-

зу Кёльна, о чём, мне кажется, они впоследствии ни разу

не пожалели. А сейчас, когда годы неумолимо бегут вперёд,

просто невозможно себе действительно представить, чтобы

мы оказались в разных городах, пусть даже находящихся

на расстоянии всего в ста километрах друг от друга. Теперь

мы неоднократно с благодарностью вспоминаем принятое

решение. На следующий день в указанное время мы были

под дверью нужной комнаты. Там после предъявления сво-

их международных паспортов и бумаги с официальным раз-

решением на ПМЖ в Германии мы заполнили ворох раз-

личных бумаг и анкет. Всё было бы достаточно просто, если

бы не наш нулевой языковый уровень. В какие-то моменты

выручал Дима, а когда дело доходило до чтения бумажек,

тут спасала отличница Ира, учившая немецкий язык в шко-

ле. Короче, как могли, вписывались в эту совершенно незна-

комую нам языковую среду. Когда же нас после разговора с

чиновницей направили в кассу, там уже никакой язык не

понадобился. Мы просто онемели. По меркам нашей про-

шлой жизни мы получили на руки кучу денег, и не просто

денег, а кучу валюты. Правда, мы совсем не представляли,

что здесь почём и, что можно себе позволить, чтобы выдан-

ных денег хватило до конца месяца. Это состояние, как ни

странно, продлилось довольно долго.

До сих пор без стыда не могу вспоминать эпизод, связан-

ный с Аллой Яровой, которая первое время очень трогатель-

но и заботливо нас опекала. В этот день мне нужна была её

помощь в качестве переводчицы для очередного разговора в

социальном ведомстве (социаламт). Мы довольно долго про-

сидели там в очереди и очень проголодались. Мы вышли

на улицу, где нас приветливо встретил киоск с хот-догами.

В. Золотаревский

24

Но меня настолько задавила жаба, что я молчаливо позво-

лил Алле заплатить за нас обоих, хотя они сидели на таком

же социальном пособии. В дальнейшем я старался как-то

незаметно компенсировать этот свой проступок, но осадок

остался. Наша противная финансовая зажатость продолжа-

лась около года.

Но вернёмся в Унна Массен. Через неделю после наше-

го появления там, 11 января, мне исполнялось 55 лет. Учи-

тывая наше не стационарное состояние и коммунальную

кухню, мы с Таней решили обойтись холодной закуской и к

ней лишь приварить картошки. В 10-15 минутах от нашего

лагеря находился супермаркет, в котором был такой выбор

продуктов, что голова шла кругом. Но страх потратить лиш-

нюю марку заставлял нас покупать всего понемножку. И

всё же мы себя чувствовали если не Ротшильдами, то людь-

ми, которым доступно многое. В результате стол ломился от

изобилия всякой вкуснятины, о существовании которой мы

уже и забыли. Таня сделала, пожалуй, самый дорогой для

меня подарок – она бросила курить. Справедливости ради

скажу, что движущей причиной была стоимость сигарет в

Германии. Если мне не изменяет память, пачка «Мальборо»

стоила 5 марок, что приблизительно соответствовало поло-

вине дневного содержания социальщика. Тёплая солнечная

погода, запахи цветущих кустов, напоминающие ароматы

южного курорта, полнейшее безделье и шикарный празд-

ничный стол привели всех, и в первую очередь именинни-

ка, в эйфорическое состояние. Это невольно напомнило мне

сцену с профессором Плейшнером в Берне из кинофильма

«Семнадцать мгновений весны». Трагический голос дикто-

ра произнёс знаменитую фразу, которая, может быть, и не

дословно, но по мысли точно звучала так: «Пьянящий воз-

дух свободы сыграл с Плейшнером злую шутку». Вот и мы

находились в совершенно расслабленном состоянии. Никто

не думал о предстоящем, всё казалось безоблачным и совер-

шенно не хотелось омрачать прекрасные мгновения мысля-

ми о не вполне ясном будущем.

В один из дней в Унне неожиданно появились Алла и Гри-

ша. Встреча произошла прямо на улице недалеко от нашего

Хроника моей иммиграции

25

общежития. Мы просто остолбенели, не веря глазам своим.

Они приехали, чтобы поздравить нас с прибытием в Герма-

нию и тем самым подтвердить своё желание всячески облег-

чать нам самое трудное первое время. Это было настолько

искренне и благожелательно, что тронуло буквально до

слёз. Благодаря их визиту мы почувствовали, что не будем

одни в этом чужом и незнакомом мире. О том, что поездка к

нам стоило им немалых денег, даже не приходило в голову.

Не говоря уже, что их девочки, Маша и Валя, которым тогда

было 9 и 5 лет, остались на целый день на попечении их со-

седей по общежитию. Алла и Гриша пробыли у нас не более

трёх часов, после чего мы проводили их к поезду.

Наконец, нам сообщили, что райский карантин закончил-

ся, и назначили день отправки в Кёльн. При этом строго

предупредили, что взять с собой мы сможем только самое не-

обходимое, а остальные вещи будут отправлены отдельным

транспортом на грузовую станцию «Боннтор», где после рас-

селения в общежитиях каждый сможет без труда их полу-

чить. Как потом выяснилось, это предупреждение было сде-

лано в расчёте на послушных дурачков. И надо сказать, что

их расчёт полностью оправдался. Мы взяли с собой по одной

сумке, в которую впихнули документы, бутерброды, туалет-

ные принадлежности и смену нижнего белья. До остальных

вещей мы смогли добраться ещё не очень скоро.

Через два часа автобус со всеми распределёнными в Кёльн,

а таких набралось 14 человек, остановился у многоэтажно-

го красно-бурого здания, отрыгнул всю нашу растерянную

группу на тротуар и уехал, как говорится, не сказав ни еди-

ного слова. Оказалось, что это мрачное здание и есть наша

цель. Здесь находилось городское жилищное управление

(вонунгсамт), в котором нам следовало отыскать комнату,

где решались наши судьбы по распределению на временное

проживание. Спустя какое-то время мы её обнаружили бла-

годаря тому, что среди нас была учительница английского

языка, которой без особого труда удавалось объясняться с або-

ригенами. Она прибыла вместе с мужем, отставным полков-

ником с явными нарушениями психики. Он периодически

подходил к каждому из нас и, заглядывая с какой-то детской

В. Золотаревский

26

надеждой в глаза, задавал один и тот же вопрос: «Это мы тут

будем жить?» Почему-то становилось жалко не только его,

но и самих себя. В очереди, образовавшейся перед заветной

дверью, горячо обсуждались возможные варианты расселе-

ния, которые камим-то загадочным образом стали известны

ещё в Унне. Были, разумеется, варианты получше и похуже.

Каждый считал себя самым несчастным, а следовательно,

достойным наилучшей участи. Делались попытки, явно с

негодными средствами, уговорить сидящую за столом совер-

шенно равнодушную и холодную как ледышку чиновницу

на наиболее удобное жилище. Наихудшим считалось попа-

дание на теплоход, стоящий на приколе у одного из кёль-

нских причалов. Главным недостатком жизни иммигрантов

на теплоходе было то, что у них высчитывали ¾ социального

пособия, оставляя только карманные деньги (ташенгельд).

Конечно же нас, счастливчиков, определили на этот са-

мый теплоход с многозначительным названием «Фортуна».

Как к нему добираться, мы не имели ни малейшего пред-

ставления. Но всё та же учительница выяснила, что мы

имеем право взять такси, оплатив его по квитанции, с по-

следующей денежной компенсацией от социального ведом-

ства. Уже через двадцать минут наш кортеж, состоящий

из двух машин, прибыл по указанному адресу к гавани на

Голландской набережной (Нидерландер уфер). На тепло-

ходе нас встретила бравая капитанша, которая, бегло гля-

нув в наши документы, долго и подробно нам что-то гово-

рила, а мы в ответ, не понимая ни слова, вежливо кивали

всеми пятью имеющимися у нас головами. Разобравшись,

с кем имеет дело, она выразительно показала на висевший

на доске объявлений распорядок дня и повела нас через са-

лон к каютам. Вручив ключи и указав на нужные двери,

она гордо удалилась. Каюта представляла собой крохотную

двухместную кабину, правда с душем и туалетом. Всё было

достаточно комфортно, но находиться в ней можно было

только лёжа. Поэтому все высыпали наверх в кают-компа-

нию, где собирался настоящий интернационал. Цыгане,

югославы, африканцы, не то китайцы, не то вьетнамцы и

обильная порция евреев, которые официально именовались

Хроника моей иммиграции

27

контингентными беженцами. Каждая этническая груп-

пировка держалась обособленно, но говорили все одновре-

менно, вынужденно перекрикивая друг друга. Особенно

выделялся птичий клёкот тех самых не то китайцев, не то

вьетнамцев. Полчаса нахождения в этом пёстром мультина-

циональном обществе гарантированно обеспечивали силь-

нейшую головную боль. Единственным спасением, во вся-

ком случае для меня, была возможность иногда смотреть

по телевизору (одному на всех) футбольные матчи, часто

прерываемые переключением каналов по требованию ору-

щих детей разных народов. К этому нестерпимому шумово-

му фону добавились уже совсем отвратительные эпизоды –

стали пропадать вещи из вроде бы надёжно запертых кают.

Правда, ключи висели на доске у трапа.

Но главной проблемой оказалось чётко организованное

на теплоходе трёхразовое питание. На завтрак и ужин по-

давали кофе-чай и несколько бутербродов, составленных из

прозрачных ломтиков хлеба, сыра, колбасы или ветчины.

Справедливости ради надо сказать, что большинству наших

удавалось отовариться таким количеством этих самых бу-

тербродов, что их хватало весь день поддерживать гаснущие

силы. Обед был вполне приличным, если не считать воскре-

сных дней, когда подавали в одну тарелку лишь суп и чаще

всего сардельку (айнтопф). Уже через неделю казавшиеся

на первых порах такими вкусными бутерброды просто не

лезли в горло, а однообразие обедов вызывало тоску и уны-

ние. Впрочем, со всем этим мы вынуждены были мирить-

ся. А какой был выход?! Как говорится, «пилите, Шура, за

всё заплачено». Но хуже всего была пресловутая немецкая

дисциплина. На каждую трапезу отводилось 30 минут. Те,

кто опаздывал к обеду на 5 минут, находили уже пустые

столы и, естественно, лишались обеда. При этом, как я уже

говорил, в нашем распоряжении оставались на всё про всё

лишь карманные деньги – порядка 120 марок. А посколь-

ку начальный период нашей иммигрантской жизни требо-

вал в первую половину дня интенсивной беготни по всяким

официальным учреждениям (амтам), языковым курсам и

жилищным управлениям (гезельшафтам), то мы довольно

В. Золотаревский

28

часто оставались без обеда. Вот такая житуха была у нас на

первых порах.

В это самое трудное время нам очень помогали Алла и

Гриша. Они не только при необходимости компенсировали

нашу языковую беспомощность, но иногда в выходные дни

забирали нас с теплохода на целый день к себе в общежи-

тие, а порой даже с ночёвкой. Они делились с нами всем, что

к тому времени познали об иммиграции сами, предостерега-

ли нас от возможных ошибок, короче говоря, почти год води-

ли нас за руку. Так что отношение Аллы к Тане, а заодно уж

и ко мне (куда от меня деваться) дорогого стоило.

На нашем теплоходе нашли временное пристанище

ещё несколько семей, приехавших по еврейской квоте.

Самым популярным человеком был Овсей Латерман, па-

триарх кёльнской иммиграционной мишпухи, инженер-

электрик из Киева и поэт-любитель по совместительству.

Благодаря хорошему знанию идиш, некоторым познани-

ям в немецком и отзывчивости он стал почти безотказ-

ным помощником каждому из нас. Мы с ним все годы,

вплоть до его кончины

(2010), были в самых

добрых приятельских

отношениях. Но тогда,

на теплоходе, мы слу-

чайно

прослышали,

что Овсей – единствен-

ный обладатель списка

фирм, в которых можно

было стать на очередь

на получение съёмно-

го жилья. Имеющейся

информацией делился

он, мягко выражаясь,

очень избирательно. С

большим трудом, вклю-

чив всё своё обаяние, мне удалось выдавить из него несколь-

ко адресов жилищных фирм, чтобы начать их планомерную

Хроника моей иммиграции

29

осаду. Надо сказать, что попытки стать на очередь в этих

фирмах чаще всего наталкивались на сопротивление слу-

жащих. Наши документы, говорящие о том, что мы ино-

странцы да ещё получатели социальной помощи, не вызы-

вали у них оптимизма. Мы для них были людьми второго

сорта. А в некоторых фирмах нам просто говорили откры-

тым текстом, что их квартиры для немцев. Вскоре выясни-

лось, что этот бесценный список мог получить в городском

жилищном управлении каждый, кто способен был просто

попросить его, желательно по-немецки. Ещё существовал

довольно распространённый среди «нищих» «беженцев» спо-

соб обретения съёмного жилища через маклеров. Обычно к

их помощи обращались люди, нервы которых не выдержи-

вали пугающих разговоров о невозможности найти в Кёльне

достойную квартиру. Тогда в Кёльне успешно промышляли

этим три человека: Гражина , Люба и Вадик. Уж как им уда-

валось договариваться с со служащими жилищных контор,

на каких паях с ними они раздавали (разумеется, за нема-

лые деньги) свободные квартиры жаждущим и страждущим

вновь прибывшим, одному Богу известно, но факт оставался

фактом. Тарифы на их услуги не были тайной и выглядели

так: однокомнатная – 1500 ДМ, двухкомнатная – 2000 ДМ и

трёхкомнатная – 3000 ДМ. Нам хорошо известны люди, ко-

торые пошли именно этим путём, получив квартиры в густо-

населённых интернациональных районах, таких, как Порц,

Мешених и Хорвайлер, где квартиры, если об этом знать,

были и так в относительно свободном доступе. Вот отсутст-

вием такой информации и пользовались маклеры.

Однако я, как учил вождь мирового пролетариата, по-

шёл другим путём. Тогда в Кёльне в самых многолюдных

местах стояли яркие металлические ящики, из которых

можно было бесплатно (костенлос) брать газеты, так на-

зываемую жёлтую прессу, публикующую квартирные объ-

явления. Эти объявления были двух типов: на одних был

нарисован телефончик, что предполагало разговор со сда-

ющим квартиру по телефону (это было не для нас), а на

других – конверт. «О це вже до нас!», – подумал я. Подго-

товил письмо, которое помог перевести на немецкий Лёва

В. Золотаревский

30

Даниленко. Лёва Даниленко – старший кузен Тани. У нас с

ним сложились нормальные родственные отношения, если

не учитывать определённую дистанцию между нами, ко-

торую, как мне кажется, установила его милая жена Лиля

сразу же после нашего появления в Германии. Я думаю,

они просто опасались, что мы будем нагружать их своими

проблемами и досаждать просьбами о помощи. Лёва в те

годы был техническим директором западно-германского

радио и телевидения (WDR). Но, как показала жизнь, мы

в дальнейшем вели себя вполне прилично и собой их не

обременяли, а скорее наоборот.

Тогда с письма, переведенного на немецкий Лёвой, я сде-

лал пару десятков копий и стал рассылать по указанным

адресам. Моя идея вызывала всеобщие насмешки. Иногда,

услышав, чем я занимаюсь, самые «опытные» смотрели на

меня с сожалением и даже сочувствием. Но я решил идти в

этом до конца. В поисках квартиры все средства были хоро-

ши. Лёва Даниленко рассказал нам, что он недавно позна-

комился с приехавшей из Свердловска семьёй музыкантов

по фамилии Зетель. Он дал нам их телефон и порекомендо-

вал переговорить с ними по поводу квартиры. Телефонный

разговор с Исааком Зусмановичем Зетелем квартирный во-

прос никак не приблизил к решению, но он нас пригласил

на концерт, который они должны были играть на следую-

щий день в помещении Старой пожарной службы (Альте-

фоервахе). С тех пор с этой семьёй у нас сложились очень

тёплые дружеские отношения. Все они – пианисты. Исаак

Зетель – выдающийся пианист-педагог, в прошлом заведу-

ющий кафедрой фортепиано Свердловской консерватории,

ученик Нейгауза, а Ирина Мельцер, его жена, – в прошлом

доцент этой же консерватории. В 1993 году они приехали в

Кёльн с двумя взрослыми детьми, Мишей и Аней, одарён-

ными пианистами, «в надежде славы и добра». Концерт в

Альтефоервахе все четверо отыграли виртуозно и вдохно-

венно. Их игра произвела на нас с Таней очень сильное впе-

чатление.

Среди обязательных посещений были регулярные ежеме-

сячные визиты в социальное ведомство, а в дальнейшем мы

Хроника моей иммиграции

31

должны были уже раз в три месяца отмечаться на бирже

труда (арбайтсамт). Посещения носили абсолютно формаль-

ный характер, потому как никто нам никакой работы пред-

ложить не мог, да и не собирался. В то время в Германии

10% трудового населения были безработными. Кому при

этом нужны были пожилые иностранцы, да ещё и безъязы-

кие?.. Вот каждый и играл свою нехитрую роль в этой стра-

не, ещё недавно называемой социальным раем. Чиновники

биржи труда, в том числе и благодаря нашим посещениям,

были обеспечены постоянной работой, исправно оставляя

отметки в наших бегунках. Но без этой отметки нам не на-

числялась социальная помощь. Таким печальным образом

замыкался круг нашего бессмысленного бега на месте.

Мы очень быстро поняли, что слишком поздно решились

на эмиграцию. Фактически уже начиная с 45-летнего возра-

ста, за редкими исключениями, иностранец в Германии об-

речён на праздное существование, получая социальную по-

мощь. В свободное от посещений официальных учреждений

время мы потихоньку стали знакомиться с городом и его об-

итателями. Надо сказать, что первые впечатления были на-

столько ошеломляющими, что, несмотря на вполне понят-

ную стрессовость ситуации, мы постоянно ловили себя на

радостно-глуповатой улыбке, застывшей на наших лицах,

и восторженно-оценивающих взглядах на всё окружающее

нас. Мы поражались неправдоподобной чистоте городских

улиц и площадей. Позднее, честно говоря, мы видели в Ев-

ропе города и почище, но в первое время могли сравнивать

только с тем, что совсем недавно покинули. Вызывали удив-

ление совершенно чистые сверкающие автомобили. Было

такое ощущение, будто они только то и делают, что переез-

жают от одной моечной станции к другой. Гигантские грузо-

вые машины-фуры скользили почти бесшумно по городским

улицам, удивляя своей ухоженностью и слепящим блеском

хромированных вращающихся деталей и молдингов. При

этом поражало полнейшее отсутствие в городской атмосфере

запаха выхлопных газов, что объяснялось, очевидно, лишь

качеством автомобилей и добросовестной работой станций

техобслуживания. Наиболее выразительным показателем

В. Золотаревский

32

чистоты воздуха было огромное множество расплодившихся

диких то ли кроликов, то ли зайцев. Эти серенькие с белыми

попками симпатяги весело стригли сочную траву городских

парков, которых в Кёльне оказалось великое множество.

Часто встречались здания, украшенные гирляндами

цветных воздушных шаров. Это вызывало недоумение, но

смотреть было приятно. Только много позже мы узнали, что

эти нарядные воздушные шары лишь означали открытие

нового заведения. Надо сказать, что Кёльн оказался очень

зелёным городом благодаря мудрому правлению его бес-

сменного (1917 – 1933) обер-бургомистра Конрада Аденауэ-

ра. В 1922 году он присоединил к собственно Кёльну около

десятка небольших пригородных зелёных посёлков, запре-

тив категорически сокращать в них парковые площади. В

результате все районы Кельна имеют превосходные зоны

отдыха. Кроме того, в Кёльне есть два прекрасных ботани-

ческих сада. Один из них – «Флора» – находится в центре

города. Мы часто бываем там в разные периоды кёльнского

весенне-летнего времени. Приходит весна, и оживает сад.

Первыми пробуждаются (не без помощи садоводов-худож-

ников) клумбовые пространства с тюльпанами, нарциссами,

гиацинтами и анютиными глазками. Радует глаз фантас-

тическое цветовое разнообразие. Март-апрель – это время

цветения камелий. Их буйство цвета и формы не могут

удержать прозрачные стены специально отведенного па-

вильона – пышные яркие кусты встречают уже у входа. В

аллее рядом цветёт и пахнет сирень, в зеркальных прудах

плещутся огромные зеркальные карпы, мирно уживаясь с

олигархическими зoлотыми рыбками. Всё дышит покоем

и радует душу. На смену скромным весенним цветам при-

ходят жаркие роскошные розы. Розарии пестрят не только

удивительными экземплярами, но и табличками с их голо-

воломными названиями. Сезон заканчивается парадом пре-

красных холодных хризантем. В аристократическом районе

города Роденкирхене находится Центральный ботаничес-

кий сад, куда мы обязательно раз в году ездим, чтобы по-

любоваться взрывом цветущей сирени, пожаром распустив-

шихся рододендронов и надменной красотой отвратительно

Хроника моей иммиграции

33

каркающих ослепительных павлинов.

Но вернёмся к впечатлившим нас особенностям город-

ского транспорта. Зоны остановок и подземные переходы

оснащены тактильными площадками и полосами для сла-

бовидящих. Средние двери городских автобусов оборудо-

ваны специальными откидными платформами для въезда

инвалидов на колясках. При этом весь автобус с помощью

мощной гидросистемы приседает, чтобы удобнее было в

него зайти. Двери вагонов метрополитена (унтергрундбан,

или у-бан) снабжены, как ни странно, для удобства пасса-

жиров ступенями, выкатывающимися вровень с посадочной

платформой. Большинство остановок городского транспорта

оснащены электронными табло, приветливо указывающи-

ми с вызывающей точностью время прибытия транспорта

на данную остановку, причём указанное время всегда сов-

падало с фактическим расписанием, не говоря уже о том,

что ожидаемое «средство передвижения» приходило почти

всегда точно. Если же случалась какая-то непредвиденная

задержка, мы с Таней недоумённо переглядывались, вопро-

шая друг друга. Дескать, ну где же этот пресловутый ор-

днунг. С тех пор слово «пресловутый» у нас нарицательное,

и мы всегда так называем ожидаемый автобус или трам-

вай. Нас всё это настолько удивляло, что мы долго не могли

взять в толк, почему это ужасное капиталистическое обще-

ство заботится о самых простых пассажирах. Было, правда,

одно наблюдение, которое отдавало явное преимущество

советским пассажирам перед немецкими. Здесь редко мож-

но было увидеть в городском транспорте читающих людей.

В нашей же прошлой жизни читали иногда даже стоящие,

а уж те счастливчики, что занимали сидячие места, просто

превращали салон в хату-читальню. Не случайно было вре-

мя, когда Советский Союз считался самой читающей стра-

ной в мире.

Очень непривычно было смотреть и на лица прохожих.

Отсутствовала такая до боли знакомая советская маска, вы-

ражающая одновременно полное безразличие и пугающую

агрессию. Лица идущих навстречу нам людей поражали

достойным спокойствием, а чаще всего ещё были освещены

В. Золотаревский

34

лёгкими улыбками. Такие же улыбки нас ожидали во всех

магазинах. На первых порах казалось, что это именно нам

так рады, что если бы мы сейчас не зашли в этот магазин,

они бы просто без нас пропали. Со временем мы поняли, что

нас приветствовали дежурной формальной улыбкой, кото-

рая всё же была во сто крат лучше, чем привычное хамство

наших козырных продавщиц из прошлой жизни. Спасибо

(данке) и пожалуйста (битте) были, пожалуй, самыми часто

повторяющимися словами. Как-то мне рассказали, что не-

мецкую ментальность легче всего представить в виде кон-

вейера рабочих на стройке, передающих друг другу из рук

в руки кирпичи со словами: «Данке шён» – «Битте шён» –

«Данке шён» – «Битте шён».

Должен сказать, что светлые лица и улыбки вовсе не оз-

начали, что местные жители отличались неземной красо-

той. Отнюдь. Если мужчины были ещё куда ни шло, то жен-

щины, мягко говоря, оставляли желать много лучшего. Но

зато маленькие дети у нас первое время просто вызывали

восторг. Чистенькие, аккуратно и со вкусом одетые и прак-

тически всегда в хорошем настроении. Ни пустопорожних

капризов, ни истерических воплей с паданием на землю и

сучением ножками. Мы обращали внимание на то, что со-

провождающие взрослые разговаривали с ними тихим голо-

сом с обязательной улыбкой, явно стараясь не оказывать на

них необоснованного давления. Наше любование немецки-

ми детьми, к сожалению, омрачалось горькими воспомина-

ниями о «счастливом» детстве наших советских детей.

Более или менее подробного разговора заслуживают об-

ычные европейские общественные туалеты. Чтобы это оце-

нить в полной мере, надо просто вспомнить, как выглядели

общественные туалеты ТАМ. На одном из туалетов города

Москвы, не Мухосранска, а Москвы, висела прикнопленная

к двери записка, на которой твёрдой рукой было написано:

«Общий засер!» Это вполне можно было распространить и

на всю территорию бывшего СССР. Здесь же обществен-

ные туалеты всем своим внешним и внутренним видом

показывали, что они тебе очень рады. В них светло, чисто,

всегда есть туалетная бумага, на всех дверях работающие

Хроника моей иммиграции

35

защёлки, крючки для одежды и умывальники, порой даже

с горячей водой. А самое поразительное, что ни стены, ни

двери не несут специфических отпечатков пальцев и даже

не украшены креативным творчеством народных поэтов и

художников, отягощённых, по-видимому, либо избытком

свободного времени, либо страдающих сильными запорами.

Мы с удивлением обращали внимание на то, что на ули-

цах почти нет пьяных. Правда, в наиболее людных местах,

типа вокзалов или подземных переходов, можно встретить

попрошаек, главным образом, как ни странно, молодых лю-

дей с пивом в руках, часто с собаками, которые с не оправ-

данным оптимизмом просят копеечку (кляйн гельд). Если у

вас нет при себе мелочи или вы вовсе не считаете нужным

подавать, можете пройти как мимо пустого места, услышав

вслед лишь бодрое cпасибо и пожелание хорошего дня (дан-

ке шён унд шёнен таг нох). Никаких обидных слов, никакой

агрессии. Кстати, что касается агрессии, мы убедились, что

можно без страха как угодно поздно возвращаться домой, не

опасаясь наткнуться на какие-либо неприятности. Ночной

город внушал доверие и спокойствие. Разумеется, не было

никакой гарантии не нарваться на какого-нибудь психа

или беспредельщика, но этого, слава Богу, с нами ни разу

не случилось.

Довольно часто в зелёных городских зонах можно было

встретить группы пожилых людей пенсионного возраста,

одетых стильно и удобно для длительных пеших прогулок,

с лёгкими тросточками в руках и обязательными рюкзачка-

ми за спиной, наполненными походной снедью. Они бодро

вышагивали по заранее намеченным маршрутам, весело

переговариваясь. Как позднее нам стало известно, это были

представители многочисленных клубов для пожилых лю-

дей, опека над которыми осуществлялась районными соци-

альными службами. Таковы были наши первые чисто зри-

тельные впечатления от города и его обитателей.

Нашими первыми добрыми приятелями в Кёльне ста-

ли Уральские, знакомство с которыми нам подарил, дав

их телефон, Юра Марьямов. Это были очень лёгкие в об-

щении люди.

В. Золотаревский

36

Мы с Уральскими в Бад-Мюнстерайфеле

Марк – такой советский Гаргантюа, гурман и селадон – по

специальности был инженером-химиком, а по призванию и

способностям явно тяготел к литературе, что в конце концов

и вылилось в написанные им две или три добротные кни-

ги. При этом он являл собой разносторонне образованного

человека, а поэтому общение с ним было большей частью

приятным. Его жена Аня – очень неглупая и яркая женщи-

на с заметно выраженным либидо. Она работала служащей

в центральной кёльнской газете, что говорило о её вполне

приличном знании немецкого языка. Кроме того, Аня обла-

дала и незаурядным художническим талантом. Её твор-

ческая индивидуальность находила отклик у любителей

современного искусства. Мне очень нравились работы Ани,

в которых она просто ворожила цветом. Но был у них, на

мой взгляд, один существенный недостаток. Они, как пред-

ставители в недалёком прошлом московского артбомонда,

вульгарно матерились, причём грязно и не по делу, часто

бравируя этим просто ради эпатажа. Должен сказать, что я,

проработав большую часть жизни на заводе, всю эту терми-

нологию отлично знал и даже применял в соответствующих

случаях, но при Тане бравурно звучащая матерщина меня

Хроника моей иммиграции

37

выводила из равновесия. Причём это могло происходить и

при матери, и при детях, а уж при посторонних – вообще

без границ. Надо сказать, что поначалу они при нас как-

то сдерживались, но постепенно чем глубже развивались

наши дружеские отношения, тем слабее становились тор-

моза. Я неоднократно просил их (главным образом, конеч-

но, Марка) обойтись без ненормативной лексики, но мои

усилия не приносили результата. Встречи становились всё

реже и реже, что в конечном итоге, к большому нашему со-

жалению, привело к окончательному разрыву отношений.

Мы, разумеется, разошлись без скандала и не без приятно-

сти изредка общаемся и сейчас.

Мы находились на теплоходе до получения места в об-

щежитии два с половиной месяца. Здесь пережили гранди-

озное наводнение (хохвассер), которое, как оказалось, для

Кёльна явление не редкое. Набережная левого берега Рей-

на и центр старого города в районе романской церкви свя-

того Мартина оказались почти на метр под водой. Мы же на

нашей «Фортуне» ощутили это весьма своеобразно. Ватерли-

ния теплохода вышла на уровень набережной. В результа-

те, если раньше, чтобы пройти на палубу, мы спускались по

трапу под углом чуть ли не в 45 градусов, то во время навод-

нения приходилось практически под тем же углом подни-

маться. Это было очень необычно. К чести кёльничан нуж-

но сказать, что, как только сошла высокая вода, буквально

через несколько дней были полностью ликвидированы пос-

ледствия этого стихийного бедствия.

В середине февраля Ире, Марату и Диме было предостав-

лено общежитие в пригороде Кёльна – Ворингене. Это был

не самый лучший вариант, но всё-таки не «Фортуна». Поче-

му только им, объяснялось очень просто. На уже упомяну-

тую грузовую станцию «Боннтор» прибыл из Киева наш кон-

тейнер, каждый день нахождения которого стоило немалых

денег. При этом понятно, что его содержимое нельзя было

перевезти на теплоход. А по весьма гуманным правилам

приёма контингентных беженцев, то бишь нас, социальное

ведомство оплачивало все наши минимальные потребности,

включая хранение и транспортировку наших пожитков. Но

В. Золотаревский

38

гуманизм тоже не безграничен. Поэтому, чтобы не платить

слишком много за прибывший контейнер, они поспешили

выдать место в общежитии Берковским, поскольку контей-

нер был оформлен на Диму. Дима обошёл несколько транс-

портных фирм, получив от них смету за предполагаемую

перевозку, чтобы социаламт мог выбрать наиболее дешёвую

(такой порядок). В конечном счёте все наши вещи, включая

и перевезенные из Унны, попали к Берковским в подвал их

общежития.

С 1 марта нас всех призвали под знамёна высших язы-

ковых курсов для академиков. Так в Германии называют-

ся люди с высшим образованием. А мы, как назло, были

именно таковыми. Правда, мне и Марату перенесли начало

занятий на курсах по медицинским соображениям. Марик

успел прооперироваться, а я, принимая во внимание особо

благоприятные условия иммиграционного дебюта, органи-

зовал себе очередное обострение язвенной болезни. Надо

сказать, последующие годы, несмотря на продолжающиеся

иммиграционные обстоятельства, очевидно, были достаточ-

но благополучными, что гарантировало меня от очередных

язв. В результате Таня, Ира и Дима попали в одну группу

с очень милым преподавателем, которого звали господин

(гер) Фозен. Мы же с Маратом – в другую, где из нас вила

верёвки госпожа (фрау) Бригитта Фаль, которая всем сво-

им видом выказывала нам своё презрение и, мягко говоря,

немотивированную нелюбовь. Образы знакомых нам по со-

ветским фильмам надзирательниц в женских концентра-

ционных лагерях явно проигрывали в сравнении с ней. В

течение шести месяцев пять раз в неделю по шесть часов

в день мы погружались в немецкий язык, не понимая ров-

ным счётом ничего из того, что изливалось на нас из это-

го, прямо скажем, недоброжелательного рта. Причём если

первые два-три часа удавалось хоть что-то с грехом попо-

лам понять, то вторая половина учебного дня проходила в

полуобморочном состоянии. Только нервное подрагивание

выдавало в нас угасающую жизнь. Единственно светлым

местом в наших занятиях были крайне редкие лекции про-

фессора Кнутке, который немного знал русский язык, что

Хроника моей иммиграции

39

очень помогало не только нам, но и ему. По окончании кур-

сов каждый из курсантов получил свидетельство (цойгнис) с

оценкой наших персональных достижений вне зависимости

от реальных результатов. Да, я забыл сказать, что обучение

на курсах было совершенно бесплатным, и к тому же нам

ещё оплачивали транспортные расходы. Припоминаю, что

в нашей группе лишь четыре человека из двадцати после

окончания курсов могли с трудом понимать, что им говорят,

а уж самим что-то произнести так это была просто мука му-

ченическая. Остальные, включая и нас с Маратом, успешно

окончили курсы, сохранив в этом смысле почти абсолютную

девственность. Так что знаменитый метод полного погруже-

ния в иностранный язык на нас потерпел фиаско. Я думаю,

что наш возраст, прямо скажем не первой свежести, тоже

сыграл свою немаловажную роль. С этим меня и выпустили

в чужой и настороженный по отношению ко мне мир. При-

ходилось приспосабливаться по мере сил и возможностей.

Между тем малознакомая языковая среда всё больше и

больше проникала в наши перегруженные мозги. Самым

популярным словом, которое слышалось со всех сторон, было

«шайсе», что в переводе означало «дерьмо». Оно вплеталось в

ткань самых безобидных разговоров не только взрослых, но

и детей, вплоть до появления языковых новообразований.

Например, если нужно было сказать: «Мне всё равно», что

по-немецки звучит просто: «Мир ист эгаль», произносилось:

«Мир ист шайсэгаль». Как гвозди в нас, безъязыких, вкола-

чивались самые актуальные слова: «шпарен» – «экономить»;

«костенлос» – «бесплатно»; «вас костен дас?» – «сколько это

стоит?»; «цуфиль» – «слишком много» и др. Быстро осваи-

вались и языковые клише, существующие во всех языках.

При встрече немцы в обязательном порядке обмениваются

короткими фразами: «Ви гейтс?» – «Данке, гут!», что озна-

чает: «Как дела?» – «Спасибо, хорошо!», а при расставании

в зависимости от ситуации: «Шёнен таг нох!» – «Хорошего

дня!» или «Шёнес вохенэнде!» – «Хороших выходных!» В от-

вет обычно говорится: «Данке, гляйх фальс!» – «Спасибо, вам

тоже!», но возможны и другие варианты. Очень популярным

является приветствие-вопрос: «Алес кляр?», что на русский

В. Золотаревский

40

переводится не совсем к месту: «Ясно?» Супруги друг к другу

чаще всего обращаются: «Шатц!» – «Сокровище!», скрывая

порой за этим страстным словом полное безразличие или

даже антипатию. Понравившемуся симпатичному ребёнку

бросают с умильной улыбкой коротко: «Зюс!» – «Сладкий!»

Часто доводилось слышать забавное словечко «дох!», что

по сути означало отрицание отрицания. Допустим, один

из собеседников спрашивает: «Комст ду нихт?» – «Ты не

придёшь?», другой отвечает: «Дох!» – «Нет, приду». Чтобы

уже не возвращаться к языковой теме, скажу, что в Кёльне

среди основной части населения господствует особый кёль-

нский диалект, называемый «кёльш». В нём шипящие зву-

ки превалируют над всеми остальными. Особенно забавно

слышать, как при знакомстве один представляется друго-

му на кёльше. На высоком немецком (хох дойч) прозвучало

бы: «Их хайсе Ганс», означающее всего лишь: «Меня зовут

Ганс». В то время как на «кёльш» произносится: «Ишь шай-

се Ганс», что в переводе на русский фактически выглядит

странным признанием: «Я дерьмовый Ганс».

Февраль прошёл очень тревожно. У Марата внезапно вос-

палилась предстательная железа со всеми вытекающими,

точнее плохо вытекающими, последствиями. Его забрали

из общежития по скорой помощи в больницу и срочно про-

оперировали. Нужно ли говорить, какое в семье это было

напряжённое время. К счастью, операция прошла благопо-

лучно, и больной пошёл на поправку. Но через несколько

дней у Марата начались чудовищные головные боли. Ока-

залось, что у него в голове лопнул сосуд, и образовалась

большая гематома. Так отреагировала его сосудистая си-

стема на спинно-мозговую анестезию. Теперь для удаления

этого угрожающего жизни Марата сгустка крови срочно

потребовалась трепанация черепа. В ту же ночь ему было

сделано всё необходимое. Причём эта сложная и тяжёлая

операция была проведена при помощи эндоскопов через

три небольших отверстия в голове. Через две недели, слава

Богу, всё нормализовалось. Но что это были за две недели!..

29 марта мы получили направление в общежитие, распо-

ложенное в районе Юнкерсдорф на улице Шлейдорнвег.

Хроника моей иммиграции

41

Заглянув в словарь, мы выяснили, что по-русски это озна-

чает – «терновый путь». «Многозначительно», – подумали

мы. И действительно, сначала – теплоход «Фортуна», те-

перь – улица «Терновый путь». Что же дальше? А дальше

нас ждала улица «Брюкер Мауспфад», что означает «мыши-

ная тропа». Но об этом позже. Сейчас же нужно было обжи-

вать своё новое жилище.

Спасибо Рене Уриху, который перевёз необходимые нам

вещи из Ворингена в Юнкерсдорф. Рене – младший Танин

кузен, а Лора соответственно его жена. Это очень милые и

доброжелательные люди, с которыми у нас, несмотря на, ка-

залось бы, существенные ментальные различия, завязались

хорошие родственные отношения. Они приезжают к нам в

гости, а мы бываем у них. Рене всегда готов прийти на по-

мощь и неоднократно это доказывал. Мы с благодарностью

вспоминаем их радушие и щедрое гостеприимство во время

нашего гостевого (по их приглашению) визита в Германию

в конце 80-х годов.

Общежитие находилось в западной части города, за цен-

тральным стадионом. По сравнению с другими возможнос-

тями, предложенный вариант был наилучшим. В недавнем

прошлом в этом двухэтажном здании находилась гостиница

с коридорной системой расположения номеров. Нам выде-

лили небольшую комнату на втором этаже с собственным

туалетом и душем, которую Таня за один день превратила

в очень уютное обиталище. Кухня была общая на несколько

комнат. Нашими соседями оказались многодетные турец-

кие семьи, в которых почему-то чистота и порядок подде-

рживались только внутри своего жилья. Коридор и кухня

находились вне зоны их внимания и заботы. Перед дверьми

комнат валялось огромное количество грязной обуви, кон-

форки их плит постоянно стояли залитые застывшим жи-

ром, а мусорные вёдра выносились только под нашим на-

жимом. В результате кухню освоили не только обитатели

нашего этажа, но и огромные лакированные тараканы, как

потом выяснилось, турецкого происхождения. Со временем

Танюхе каким-то образом удалось потеснить эту кухонную

живность, отрегулировав периодичность уборки.

В. Золотаревский

42

Жизнь протекала относительно размеренно. Утром мы бе-

жали на курсы, а после занятий с выжатыми мозгами добро-

совестно садились за выполнение домашних заданий. Тогда

мы ещё верили в эффективность этих курсов и не теряли

надежду найти работу. Мы отправили свои дипломы в соот-

ветствующие учреждения для их признания (анеркенунг).

В апреле 1995 года мы этого дождались, но получили свои

дипломы с дискриминационной отметкой «U», означающей

– диплом выдан в Украине. При приёме на работу в Герма-

нии такая отметка сразу переводила тебя при всех прочих

равных условиях в третьеразрядного претендента.

Нашими главными развлечениями той поры были хлопо-

ты по розыску постоянного жилья, а в свободное время мы

гуляли по городу, знакомясь с его достопримечательностя-

ми. Вечерами наиболее активные обитатели общежитий

выходили на охоту. Речь идёт о «шпермюле», что в переводе

означает крупногабаритный мусор. В Германии во времена

экономического ренессанса в семидесятые-восьмидесятые

годы прошлого столетия было принято менять мебель и дру-

гие пожитки на более модные, а старьё (ещё вполне хоро-

шего качества) выносить на улицу. В народе это называли

«выбросами». Клич «Пойдём на выбросы!» действовал маги-

чески. В определённые дни на близлежащих улицах образо-

вывались мебельно-вещевые торосы, где зоркий и опытный

взгляд выхватывал, а руки ловко вытаскивали «жизненно»

необходимое. Здесь можно было найти любые действующие

бытовые приборы, одиночную мебель и даже целые гарни-

туры, посуду, носильные вещи и велосипеды. Надо сказать,

что очень скоро жилые комнаты отдельных везунчиков и

подвалы общежития наполнялись приобретенным так, что

нельзя было в них повернуться. У одного моего знакомого в

подвале стояло десять вполне кондиционных велосипедов,

что у меня вызывало грешные мысли: а не разыскивается

ли один из них его зазевавшимся на минуту бывшим хозяи-

ном. Мы почему-то к этому процессу относились весьма спо-

койно, но тоже кое-что там приобрели. А по выходным дням

ещё одна меркантильная развлекуха – посещение блоши-

ных рынков, называемых в Германии трёдельмарктами.

Хроника моей иммиграции

43

Трёдельмаркт – это своеобразный и очень разнообразный

мир. Чего там только нет! Всё, что твоей душе угодно. Впро-

чем, чаще всего там как раз и нет того, что ищешь. Зато

сколько всякой ерунды ты, сам того не замечая, покупаешь,

прельстившись на мелочные цены. А кроме того, это насто-

ящий аттракцион. Скажем, тебе приглянулась какая-то ве-

щица. Надо, не надо – приглянулась. Ты подходишь и спра-

шиваешь: «Сколько это стоит?» В ответ, допустим: «10 евро».

А ты, так невинно: «А за четыре пойдёт?» После внушитель-

ного раздумья слышишь: «Нет, последняя цена – пять». И

ты, осчастливленный, быстро соглашаясь, с гордым видом

несёшь домой совершенно никому не нужную чепуху, кото-

рой на самом деле красная цена в базарный день максимум

– 2 евро. Но бывает, что, «навозну кучу разрывая», нахо-

дишь что-то нужное и даже редкое. На первых порах нашей

иммигрантской жизни блошиный рынок часто позволял ре-

шать мелкие бытовые проблемы. При этом прогулка по трё-

делю давала возможность, как говорится, себя показать и

других посмотреть, а заодно и обменяться самыми актуаль-

ными новостями. Например, выяснить, в каких жилищных

гезельшафтах сейчас записывают на очередь нашего брата.

Так, нам стало известно, что в Хорвайлере (северный район

Кёльна) в таком-то месте это не вызывает проблем.

Узнав, в какие дни там происходит приём страждущих,

мы вновь попросили Аллу поехать с нами в качестве пере-

водчика (дольметчера). Мы зашли в бюро, где нас встретил

высокого роста изящный молодой человек вполне интелли-

гентного вида. Алла, как могла, описала наши неоспоримые

достоинства с одной стороны, а с другой – попыталась вы-

жать у него слезу, обрисовав наше бедственное положение.

Сделала она это, очевидно, так артистично, что произвела

на молодого служащего неизгладимое впечатление. В ре-

зультате нам он отказал, а Алле предложил трёхкомнат-

ную квартиру, в которой они благополучно прожили до 2010

года. Очередной раз его величество Случай сыграл в спек-

такле жизни решающую роль.

А вот ещё один эпизод с победоносным участием Случая и

снова Аллы Яровой. Как-то мы обедали у себя в общежитии.

В. Золотаревский

44

В это время у нас в гостях была Алла. Раздался стук в дверь,

и в комнату вошли милая маленькая пожилая женщина

и с ней очень крупный, просто амбал, мужчина. Дама, де-

ржа в руках почтовый конверт, заговорила по-немецки. Она

представилась как фрау Штратманн, а сильно полысевший

амбал оказался её сыном. Хорошо, с нами была Алла. Вы-

яснилось, что они владельцы одной из квартир, на которые

по объявлениям в газете я откликнулся своим письмом.

Фрау Штратманн рассказала, что они получили около 70

предложений и теперь объезжают всех, чтобы выбрать на-

иболее подходящих жильцов для сдаваемой квартиры. Мы

их пригласили к столу, на котором в этот момент в тарелках

маняще исходил парком настоящий украинский борщ, рас-

пространяя в пространство свой неповторимый аромат. От

борща, правда, они отказались, но было видно, что нормаль-

но сервированный на скатерти стол оставил явно благопри-

ятное впечатление. Они попросили посмотреть все имею-

щиеся у нас документы, вплоть до школьных аттестатов,

обратили внимание на книжные полки, тесно заполненные

книгами, правда, на незнакомом для них языке, а под конец

мадам заглянула даже под кровати в тайной уверенности

увидеть там опустошённые бутылки. Но её ждало разочаро-

вание. Они вежливо откланялись, сказав на прощание, что

сообщат о принятом решении.

После их ухода Алла передала нам забавный разговор,

который у них произошёл без перевода нам. Узнав по на-

шим документам, что мы приехали по еврейской квоте и,

соответственно, что я еврей, она очень удивилась, сказав,

что она впервые видит такого, пардон, симпатичного еврея.

Еврей в её представлении (живуч оказался Геббельс) – это

неопрятный сутулый маленький человечек с бегающими

глазами и висящими чёрными слипшимися пейсами. А тут

на тебе! В итоге она казалась растерянной, несмотря на вро-

де бы вполне благополучное впечатление.

Поначалу я ежедневно справлялся у комендантши об-

щежития, нет ли для нас письма, но всегда получал отри-

цательный ответ. Фрау Штратманн не отзывалась. И всё

же я не терял надежду, хотя всё чаще мне припоминались

Хроника моей иммиграции

45

насмешки недоброжелателей по поводу моих писем на га-

зетные объявления. Прошёл месяц, как вдруг под вечер

в дверях нашей комнаты появилась та же парочка. Фрау

Штратманн вошла со словами: «Мы решили, что вы подхо-

дите нашей квартире. Поехали с нами, мы вам её покажем».

Понадобилось некоторое время, чтобы преодолеть наш стол-

бняк, и мы отправились на смотрины. Наша цель, район го-

рода Брюк, находилась на противоположном конце Кёльна.

Поездка, надо сказать, была довольно тягостной, потому что

всю дорогу, а дорога была не близкой, в машине стояла гро-

бовая тишина. Мы молчали из-за своего незнания языка, а

они, скорее всего, проявляли деликатность и тоже помал-

кивали. Спустя полчаса мы прибыли. Это был небольшой

шестиквартирный дом с двумя полноценными этажами и

мансардой. Выходящие на улицу балконы горели пунцовой

геранью. Предлагаемая нам квартира находилась на пер-

вом, по-нашему, этаже, а по немецким стандартам этот этаж

называется эрдгешосс, что в переводе означает – земляной,

хотя на самом деле он располагался на полметра выше

уровня земли. Квартира была совершенно пустой, а потому

казалась очень большой. Её общая площадь – 60 кв. мет-

ров полностью соответствовала установленным стандартам

для получения социального жилья. Две отдельные комнаты

(спальня, выходящая окнами в зелёный двор, и гостиная с

окнами на улицу), вполне приличная кухня, ванная, совме-

щённая с туалетом, небольшая кладовка, хороший балкон и

персональное помещение в подвальном этаже, называемое

здесь келлером. Там же в подвале находились большое по-

мещение на всех для сушки белья и котельная, обеспечива-

ющая горячую воду и центральное отопление. Казалось бы,

всё хорошо, но Таня категорически не могла примириться с

первым этажом, что тихим, но настойчивым шёпотом пыта-

лась во время всего осмотра втолковать мне. При этом у неё

периодически на глазах появлялись слёзы, которые в конце

концов не остались без внимания фрау Штратманн. «Что,

вам не понравилась квартира?», – с обидой в голосе спро-

сила она. «Дох» (помните – отрицание отрицания), – нагло

сказал я за двоих, – «очень понравилась!», и попросил у неё

В. Золотаревский

46

один день на размышление.

На что я тогда рассчитывал, один Бог ведал. Вечер про-

шёл нервно. Но мне всё же удалось уговорить Таню вновь

съездить туда завтра утром уже своим ходом, то есть го-

родским транспортом, осмотреться окрест при дневном ос-

вещении и уж затем принимать окончательное решение.

Так и поступили. После завтрака мы сели в трамвай №1

и через 40 минут были на месте, отметив по пути, что до

центра города всего 20 минут. Был замечательный солнеч-

ный летний день. Выйдя из трамвая, мы неожиданно по-

чувствовали, что наши лёгкие наполняются упоительным

лесным воздухом. Недалеко от дома располагались два

продовольственных магазина, почта и аптека. А обойдя

ближайшие окрестности, мы обнаружили с одной сторо-

ны от дома душистые деревенские сочно-зелёные поля, а с

другой – в десяти минутах ходьбы ухоженный заповедный

лес. Лёд тронулся, и в настроении Танюхи произошли по-

зитивные изменения. Ещё немного словесной риторики, и

крепость пала. Утром следующего дня мы позвонили фрау

Штратманн и дали своё согласие. Нам показалось, что это

известие она встретила с радостью. Однако на этом наши

приключения с квартирой не закончились. Подготовив все

необходимые документы, мы отправились в городское жи-

лищное управление для оформления и получения ордера

на вселение. Но там нас ждал неожиданный и категориче-

ский отказ. Нам сказали просто и без затей, что такая квар-

тира предназначается только для немцев. Задохнувшись от

обиды и возмущения, мы убрались восвояси. При помощи

всё той же Аллы рассказали фрау Штратманн об отказе и

о сути формулировки. Как ни странно, она была возмуще-

на, сказав, что дойдёт чуть ли не до обер-бургомистра, но

добьётся, чтобы квартиру разрешили снимать нам. И надо

сказать, спасибо ей, она этого добилась.

7 июня мы подписали договор о найме (митфертраг) и 15

июня въехали теперь уже в нашу квартиру, где живём и по

сей день. Когда фрау Штратманн выяснила, что у нас совер-

шенно нет мебели, она любезно предложила взять из подва-

ла стоящие там кровать, матрасы, стол и пару стульев. Ира

Хроника моей иммиграции

47

нам дала электрическую плитку, а элементарной кухонной

утварью нас обеспечило социальное ведомство ещё при осво-

ении общежития. Пусть это кому-то покажется смешным, но

этими кастрюлями и тарелками мы пользуемся до сих пор.

Так началась наша новая жизнь в Кёльне.

Теперь в срочном порядке нужно было обустраиваться на

новом месте. Перво-наперво мы обратились в социаламт за

материальной помощью на это самое обустройство. В те годы

вновь прибывшим выделялась довольно приличная сумма.

Причём цифра бралась не с потолка, а из расчета метража

квартиры, размеров окон и дверей и наличия или отсутс-

твия в доме общественных стиральных и сушильных авто-

матов. Исходя из принесенных данных нам было выделено

4460 марок и выдан ориентировочный перечень того, что

необходимо приобрести. У меня сохранился этот перечень, и

мне кажется нужным и важным его здесь привести. Вот он:

Гардины, шторы и занавески

– 380,-

Кухонная мебель

– 240,-

Кухонное оборудование (холодильник, электроплита) – 400,-

Стиральная машина

– 750,-

Электрооборудование (лампы для всех помещений) – 170,-

Мебель для спальни (кровати, матрасы, шкаф)

– 1370,-

Постельное бельё

– 190,-

Мебель для гостиной (сервант, стол, кресло, стулья) – 880,-

Утюг

– 30,-

Радио

– 50,-

Впоследствии копии всех квитанций на приобретен-

ное нужно было предъявить социаламту. Кроме того,

первые, если мне не изменяет память, три года выде-

лялись деньги на одежду, отдельно на летнюю и отде-

льно на зимнюю. У меня сохранились документы (пере-

чень и выделенные суммы) почему-то только за 1996 год.

Летний перечень.

Мне (210,-):

Обувь – 60,-; брюки – 70,-; рубашка – 20,-; кофта – 40,-;

бельё -20.

Тане (320,-):

Блуза – 30,-; обувь – 60,-; плащ – 150,-; платье -60,-; бельё – 20.

В. Золотаревский

48

Зимний перечень.

Мне (85,-):

Пуловер – 30,-; рубашка – 20,-; пижама – 25,-; бельё – 10,-.

Тане (295,-):

Юбка – 60,-; брюки – 60,-; пуловер – 30,-; блуза – 30,-; обувь

– 60,-; пижама – 25,-; халат – 30,-.

А теперь скажите, какие чувства к Германии должен ис-

пытывать иностранец, приехавший в эту страну и ощутив-

ший к себе такое отношение государства. Что касается нас

с Таней, то мы не устаём мысленно благодарить Германию,

судьбу и комплекс внешних обстоятельств, позволивших

нам здесь оказаться. Я знаю, что найдутся такие, и думаю,

их наберётся немало, которые мне станут рассказывать о

Второй мировой войне, о Холокосте и обвинять нас во всех

смертных грехах, вплоть до обвинения в предательстве

миллионов жертв этой страшной войны. Нет, нет и ещё сто

раз нет! Нет тут никакого предательства. Мы приехали в

современное европейское демократическое государство, ко-

торое сегодня не должно нести чувство вины за содеянное

фашистским режимом во главе с Гитлером и его бандой. И

если руководство страны по доброй воле принимает законы,

каким-то образом хоть частично компенсирующие страшное

историческое прошлое, то честь ему и хвала. Разве можно

забыть, как 40 лет тому назад канцлер Германии Вилли

Брандт у монумента жертвам фашизма в Варшавском гетто

коленопреклонённо от имени всего немецкого народа про-

сил прощения за преступления фашистского режима перед

человечеством. Так правильно ли сегодня обвинять в зло-

деяниях фашистов современных немцев? Германия прошла

длинный и тяжкий 65-летний путь после окончания войны

и всей своей послевоенной историей, мне кажется, доказа-

ла, что она имеет право двигаться вперёд без убийственно-

го ощущения этой вины. «Не судите, да не судимы будете».

Мне кажется, современное немецкое государство, признав и

неся историческую ответственность за Третий рейх, создало

все необходимые предпосылки – от этических и правовых

до социальных и экономических – для еврейской эмигра-

ции из СССР. Вместе с тем оно никого не приглашало, не

Хроника моей иммиграции

49

зазывало, не агитировало и не уговаривало. Так что это ре-

шение справедливо было бы рассматривать как историче-

ски-гуманитарную акцию. Германия, на мой взгляд, дела-

ет всё для легальных иммигрантов, чтобы они себя могли

чувствовать спокойно, достойно и защищённо. Это касается

и жилья, и медицины, и финансового обеспечения. Разуме-

ется, всё познаётся в сравнении. Вот я и сравниваю с усло-

виями жизни близких нам людей, которые по тем или иным

причинам остались в Украине и России. И если уже говорить

о чьём-то предательстве, то именно руководства этих стран

являются настоящими предателями своего народа и даже

преступниками. Тема очень трудная и неоднозначная. Но

я выговорился. И тут же вспомнил строчки А. С. Пушкина:

Насилу-то, рифмач я безрассудный,

Отделался от сей октавы трудной!

А теперь вновь вернёмся к благоустройству нашей квар-

тиры. Мы подали заявление в Телеком, в то время единст-

венному монополисту в области телефонии, на установку

домашнего телефона. Уже через несколько дней мы стали

абонентами телефонной сети Телекома. Полгода жизни в

Кёльне до этого мы пользовались уличными телефон-авто-

матами. С одной стороны, это было достаточно разоритель-

но, а с другой – стояние в очереди отнимало много времени.

Каждый звонящий, вбрасывая в ненасытную щель авто-

мата очередную монету, считал себя в полном праве уже

не обращать ни малейшего внимания на очередь. Как ни

странно это звучит, а ведь прошло менее 15 лет, но сегод-

ня почти у каждого в руках либо простой мобильник, либо

смартфон, либо айфон, а у самых крутых – какой-то, уже и

не выговорить, андроид. Мог ли простой еврейский мальчик

(в далёком прошлом) предположить, что в его кармане будет

вибрировать и издавать звуки на любой вкус сотовый теле-

фон? Однако уже в конце девяностых я, правда, с некоторой

осторожностью, но пользовался уже мобильным телефоном.

Первое, что мы приобрели на выделенные средства, была

итальянская стенка-кухня, в которую вошли навесные и

напольные шкафы, моечный стол, электроплита и холо-

дильник. Через неделю нам её привезли и смонтировали.

В. Золотаревский

50

В добавок к этому мы купили в том же недорогом мебель-

ном магазине польский кухонный гарнитур, состоящий из

стола, углового дивана и двух стульев. Кухня сразу прев-

ратилась в сердце нашего жилища. Теперь наши мысли

были направлены на обустройство гостиной и спальни. А

пока мы спали на железных кроватях. При этом надо учи-

тывать, что мы продолжали заниматься на курсах, но всё

же хотели по возможности быстрее решить эти проблемы.

Нам посоветовали обратиться за помощью в городское от-

деление международной католической благотворительной

организации «Каритас».

При помощи всё той же Аллы там нам дали адрес дома,

хозяин которого предлагал отдать бесплатно какую-то ме-

бель. Мы приехали по указанному адресу. Это был двухэ-

тажный дом, принадлежащий недавно ушедшим из жизни

родителям встретившего нас молодого человека, который,

как выяснилось, работал токарем на кёльнском филиале

концерна «Форд». Теперь он продал дом, и ему нужно было

побыстрее его освободить от мебели и прочих пожитков.

Мы в гнетущем молчании, учитывая наш немецкий, прош-

ли с ним по комнатам обоих этажей и, оказавшись внизу

в гостиной, растерянно посмотрели друг на друга. Хозяин

с удивлением спросил: «Неужели вам ничего не понрави-

лось?» Разумеется, нам понравилось почти всё, но мы просто

чувствовали себя крайне неловко, не понимая, почему он

безвозмездно отдаёт такие замечательные вещи. Весь наш

прошлый жизненный опыт просто встал на дыбы. «И гости-

ная вам тоже не подходит? Да или нет?», – вновь спросил

он. Тут мы наконец очнулись и дружным дуэтом завопили:

«Да, конечно да!» Он взял наш адрес и сказал, что завтра

всё привезёт. Точно в условленное время подъехала маши-

на, которую вёл сам хозяин этих щедрых даров. Он с моей

помощью, тогда это ещё было возможно, занёс всё в дом и

принялся за монтаж. В привезенную гостиную входили: сер-

вант из настоящего массивного дерева с красивой резьбой,

обеденный стол и журнальный столик, инкрустированные

ценными сортами шпона, трёхместный и двухместный ди-

ваны и кресло. Кроме того, он привёз ещё множество всякой

Хроника моей иммиграции

51

всячины, включая посуду, скатерти, гардины и кухонные

полотенца. Мы были тронуты таким его вниманием и пора-

зительным бескорыстием. Быстро попрощавшись, он уехал,

а мы остались, продолжая растерянно разглядывать пора-

зительные дары совершенно незнакомого нам человека.

Со спальней вопрос решился через газету, где я прочёл

объявление о продаже за 300 марок светло-бежевого спаль-

ного гарнитура, состоящего из трёхметровой раздвижной

стенки, двух кроватей и прикроватных тумбочек. Мы с

Димой подъехали по названному в объявлении адресу и

увидели разобранную спальню, не новую, но в очень хо-

рошем состоянии. При этом я неожиданно вошёл в торго-

вый раж и на пробудившимся кураже предложил снизить

цену до 200 марок (новая аналогичная спальня стоила

около 3000,-). Владелец без колебаний согласился, что по-

зволило предположить, что он отдал бы и вовсе без опла-

ты, лишь бы мы её забрали. Мы с Димой привезли её и не

без труда собрали. Эта спальня служит нам безотказно и

по сей день. Единственное, что мы к ней добавили, – это

трюмо, которое я обклеил самоклеющимися обоями точно

в тон остальной мебели. Завершили базовое обустройство

квартиры мы покупкой стиральной машины, телевизора и

стенки-гардероба. Тут уместно, мне кажется, заметить, что

в Германии существует налог на пользование всеми вида-

ми радиоприёмников и телевизоров, но получатели соци-

альной помощи от этого налога освобождены. Худо-бедно,

а всё-таки 30-40 марок экономии.

В конце июля наша квартира имела вполне жилой вид, и

мы уже с удовольствием возвращались домой. Да, да, имен-

но домой. Как ни странно, это чувство у нас появилось почти

сразу. Да и город достаточно быстро завоевал наши сердца.

Город, но, к сожалению, не государство. Меня, к стыду мое-

му, все годы значительно больше интересовало, что проис-

ходило в Украине или в России, чем в Германии. Хотя наше

благополучие целиком и полностью обеспечивалось этим

государством, и есть достаточно твёрдая уверенность в том,

что если у нас есть будущее, то оно будет достойным. При

этом я не могу сказать, как многие другие, что здесь моя

В. Золотаревский

52

вторая родина. Но здесь теперь мой дом, а родина у челове-

ка может быть только одна. Родину, как и мать, не выбира-

ют... Вот на какую пафосную ноту пришлось выйти.

Теперь хотелось бы немного поговорить о тех, кто по сути

должен был принимать приехавших по еврейской квоте

из бывшего СССР – об еврейских общинах Германии, и в

частности о Синагогальной еврейской общине Кёльна.

Но прежде несколько строчек об истории этого вопроса.

Председатель Центрального совета евреев в Германии

Хайнц Галинский несколько лет вёл настойчивые перего-

воры с руководством Германии о возможности приёма на

ПМЖ (постоянное место жительства) евреев из СССР, испы-

тывающих на себе усиливающийся в стране антисемитизм.

В конечном итоге Галинскому удалось заключить своего

рода «гуманитарный пакт» с тогдашним бундесканцлером

Гельмутом Колем, причем стратегической целью Галинско-

го была не только помощь евреям из СССР, но и попытка

возродить с их помощью еврейство и еврейскую жизнь в са-

мой Германии.

Слушания в бундестаге по вопросу еврейской эмигра-

ции состоялись в октябре 1990 года по инициативе партии

«зеленых», которая всеми силами поддерживала предло-

жения Хайнца Галинского. А уже в декабре 1990 года на

конференции министров внутренних дел было официально

решено принимать еврейских беженцев из СССР (а также

их нееврейских супругов) со льготным статусом, приравнен-

ным к статусу так называемых контингентных беженцев

(контингентфлюхтлинг). Статус контингентного беженца

в Германии гарантировал неограниченный сроком вид на

жительство, право на жилище и разрешение на трудовую

деятельность (как по найму, так и самостоятельно), а в слу-

чае невозможности найти работу – право на социальную

помощь (социалхильфе), подразумевающую и бесплатную

медицинскую страховку. Контингентные беженцы получа-

ли и противодепортационный иммунитет – до тех пор, пока

они существенным образом не нарушат немецкое законода-

тельство. Окончательное установление статуса и механиз-

ма приема еврейских беженцев из СССР было принято на

Хроника моей иммиграции

53

конференции премьер-министров всех земель Германии, со-

стоявшейся в Бонне 9 января 1991 года. Таким образом ста-

ло совершенно ясно, что главной целью решения о приёме

контингентных беженцев было возрождение с их помощью

еврейства и еврейской жизни в самой Германии. И вот мы

в Кёльне, и вроде бы даже готовы принять участие в воз-

рождении этой самой еврейской жизни. Но, как я уже рас-

сказывал, для начала мы столкнулись с тем, что нас никто

из Общины не встретил. Позже выяснилось, что городская

администрация обнаружила серьёзные нарушения, вплоть

до взяточничества, при приёме контингентных беженцев в

Синагогальной общине Кёльна и предприняла соответству-

ющие меры. В ответ руководство Общины, обидевшись на

город, перестало встречать приезжающих. Крайними на сей

раз были мы. Потом эта процедура восстановилась, и даже

некоторое время я сам принимал участие во встрече новых

потенциальных членов Общины. Но это было потом, а пока

мы чуть ли не на следующий день после приезда в Кёльн

пошли в Общину, чтобы стать на учёт, с наивной надеж-

дой на получение какой-либо помощи в бытоустройстве или

хотя бы просто доброжелательного совета. Однако там, в со-

циальном отделе, нас встретили не слишком дружелюбно.

Априори руководством Общины было сформировано нега-

тивное мнение о прибывающих евреях из СССР, явно опа-

саясь их (нашего) интеллектуального потенциала. Мы, раз-

умеется, не ждали ни пылких объятий, ни жарких поцелуев.

Но равнодушие и порой даже брезгливая гримаса – вот на

что нарывались почти все, кто сталкивался с сотрудницами

социального отдела. В этой фразе «почти» – ключевое слово.

Потому что умные люди заходили туда, в отличие от нас,

правильно, открывая дверь ногами, поскольку руки были

заняты. Позже меня ещё ожидала довольно унизительная

и в то же время забавная процедура – разговор с весьма

милым пожилым раввином, фамилию которого я не запом-

нил. Зато я хорошо запомнил его удивлённое лицо, когда

он от меня узнал, что я необрезанный. Покраснев от на-

хлынувших чувств, он потребовал от меня дать подписку в

том, что в ближайшем будущем я осуществлю усекновение

В. Золотаревский

54

смущающей его моей крайней плоти. Он заверил меня, что

скоро из Англии приедет знаменитый моэль, большой спе-

циалист по этой части, и ему можно полностью довериться.

Я ушёл, пообещав хорошенько подумать. Думаю до сих пор.

С тех пор прошло очень много лет, но всякий раз, когда

мне почему-либо нужно появиться в Общине, меня, как сей-

час говорят, просто ломает, и я ищу любую причину, что-

бы не делать этого. Например, каждый год перед светлым

праздником Песах всем членам Общины выдают бесплатно

0,5 кг мацы. Казалось бы, всё хорошо! Но для этого ты дол-

жен заранее оформить заявление на специальном бланке

и представить копию документа о получении социальной

помощи. Даже в прошлой жизни советские чинуши обходи-

лись без подобной мелочной бюрократии. Противно. Поэто-

му семнадцать лет тому назад я взял в Общине мацу сра-

зу два раза – первый и последний. С тех пор мы регулярно

покупаем мацу из Израиля в супермаркете. Чтобы уже за-

кончить общинную тему, скажу, что я, как и все её члены,

несмотря на то, что мы живём на государственную социаль-

ную помощь, перечисляю Общине ежегодный религиозный

налог (культусгельд) в размере 30 евро. Деньги, конечно,

небольшие. Но, во-первых, социальная помощь, которую мы

получаем, рассчитана по нижнему пределу потребитель-

ской корзины, а, во-вторых, это же деньги из государствен-

ного бюджета... Прошло уже 18 лет как я являюсь членом

Синагогальной общины Кёльна, там, как в известном анек-

доте, меняли мебель и даже меняли девочек, но обстановка

провинциального райкома партии оставалась почти без из-

менений. Многие приехавшие из бывшего СССР ощутили

на себе высокомерную недоброжелательность социальной

службы Общины Кёльна. Творцом такой негативной атмос-

феры являлся её бессменный (на протяжение двадцати лет)

исполнительный директор Бенцион Вибер – человек ум-

ный, дьявольски хитрый и столь же обаятельный, но плохо

относящийся к большинству приехавших из стран СНГ. А

поскольку благополучие служащих социального отдела це-

ликом и полностью зависело от него, то их негативное отно-

шение к нам имело вполне понятные корни.

Хроника моей иммиграции

55

В августе – сентябре мы с Танюхой успешно (с оценкой

«хорошо» – смешно?) закончили языковые курсы. Как я уже

писал, нам эти довольно интенсивные курсы мало что дали.

Может быть, не в коня корм (конь – это я), может быть, рано

ушедшие на пенсию мозги, может быть, отсутствие врождён-

ных способностей к изучению языков, а скорее всего – ба-

нальная лень, прикрываемая всеми вышесказанными сооб-

ражениями. Я думаю, что если бы мы после курсов сразу

окунулись в немецкую среду, то даже те разрозненные сум-

бурные знания, полученные на них, нам бы очень пригоди-

лись. Но мы быстро поняли, что работа нам не светит, а сле-

довательно, ни о какой немецкой среде не стоило и мечтать.

Так мы выглядели в первый год приезда в Германию.

Правда, нужно честно признаться, что мы были на-

столько закомплексованы, так стеснялись своего незнания

языка, что даже тогда, когда и могли что-то пролепетать

по-немецки, всё равно открыть рот не представлялось воз-

можным. Просто никак не удавалось преодолеть глупого

ощущения надвигающегося позора. Мы завидовали тем, кто

с лёгкостью без какого-либо стыда приставал к прохожим

на улице или продавцам в магазине с любыми, чаще всего

В. Золотаревский

56

надуманными вопросами, совершенно не обращая внима-

ние на их не всегда позитивную реакцию в ответ. И всё же

это приносило свои результаты. А мы, страдая синдромом

завышенной самооценки, не могли себе позволить («это в

нашем-то возрасте») выглядеть первоклассниками. Поэтому

при каждом очередном посещении биржи труда мы продол-

жали выклянчивать у них дополнительные языковые кур-

сы, что в конце концов всё-таки удалось. Нам предложили

трёхмесячные курсы для рабочих-деревообработчиков, кото-

рые мы посещали с большим удовольствием, чем предыду-

щие, предназначенные для людей с высшим образованием.

Нам по оконча-

нии пришлось сда-

вать экзамен на

профпригодность

– делать игровые

доски, на которых

одна сторона была

шахматной, а дру-

гая,

испещрённая

различными геоме-

Таня – столяр трическими фигу-

рами, для какой-то неведомой нам игры. Делалось всё по-

взрослому. Мы сперва вырезали из ДСП доску-заготовку,

затем в соответствии с рисунком вырезали детали из шпона

деревьев разных сортов, выклеивали его, и наконец всё это

сушилось под прессом. Скажу, отбросив ложную скромность,

что получилось вполне прилично. Теперь одна из наших

экзаменационных досок является украшением домашней

экспозиции. За время учёбы у меня сложились хорошие до-

верительные отношения с заведующей курсами, и она взя-

лась, как позднее выяснилось, за совершенно безнадёжное

мероприятие. Ей захотелось помочь мне в трудоустройстве,

и она стала рассылать мои данные, или резюме, называе-

мые здесь вербунгами, по множеству запросов биржи труда,

к которым имела прямой доступ. По моей трудовой книж-

ке и моим косноязычным комментариям она знала, что

меня можно предлагать в качестве слесаря, чертёжника,

Хроника моей иммиграции

57

техника и инженера, тщательно скрывая при этом моё по-

стыдное управленческое прошлое. Она проделала, на мой

взгляд, большую работу, а в результате отовсюду пришли

отказы по двум причинам: возраст и плохое знание немец-

кого языка. Протежирующая мне служащая, похоже, была

просто ошарашена полученным результатом, вернее, его

отсутствием, и долго искренне извинялась предо мной. Так

были развеяны наши очередные иллюзии. Теперь нужно

было срочно находить себе какое-то занятие, чтобы от безде-

лья «с ума бы не сойти».

Но на очереди была поездка в Израиль к Люде и Пузе,

он же Лёва Эдельштейн, получивший ещё в детстве клич-

ку Пузя благодаря аппетитной комплекции. Это, пожалуй,

самые дорогие для нас люди, исключая, разумеется, на-

ших близких родственников. Безоблачная дружба с Пузей

длится с 1946 года, когда нас родители привели в первый

класс киевской средней школы №11, где мы вместе проза-

нимались по пятый класс включительно. Потом я перешёл

в другую школу, Пузя с родителями уезжал на два года из

Киева, но ничто не могло нарушить прочности наших дру-

жеских отношений. Даже Пузина мама – Ева Яковлевна,

которая то ли в шутку, то ли всерьёз всегда обвиняла меня

в том, что всему плохому (курение, выпивка, девочки) Пузю

научил я, не пыталась мешать нашей дружбе. А с Людой

Слуцкой, Пузиной женой, я познакомился уже в старших

классах школы № 48. Люда с сестрой Ирой и мамой Мари-

ей Алексеевной жила на улице Толстого в известном в Ки-

еве по дореволюционным временам доме купца Мороза. Их

большая комната в коммунальной квартире долгое время

была нашей явочной квартирой, местом сборища нашей мо-

лодёжной компании. Там я и познакомил Пузю с Людой, ко-

торые вот уже больше пятидесяти лет вместе. Наш визит к

ним был запланирован ещё из Киева, но предотъездные со-

бытия обрушились с такой головокружительной скоростью,

что мы вынуждены были от него отказаться. Теперь уже нас

ничего не сдерживало. Вторая половина октября оказалась

наиболее предпочтительным временем года для нашего

посещения Израиля. Во-первых, там в это время не очень

В. Золотаревский

58

жарко, а во-вторых, представлялась возможность провести

Танин день рождения, который она в принципе не любит

отмечать, вне дома. Только приехав туда, мы поняли, какой

нелёгкой жизнью живут наши друзья.

Небольшая и не очень удобная квартира в захаращенном

бетонном доме, правда, в центре города, при очень скром-

ном достатке. Пузя тяжко работал то слесарем, то сварщи-

ком в маленьких частных механических мастерских, а Люда

обеспечивала тылы, совмещая кухню и рациональное веде-

ние семейных финансов. Лене, их дочке, никак не удава-

лось прибиться к трудовому берегу. Вот бедняга Пузя и стал

ишачить, очень быстро превратившись из респектабельного

толстяка в настоящего доходягу. Тяжёлый физический труд

и израильский климат сделали своё дело – он похудел по-

чти на 20 кг. На мой взгляд, их эмиграция в Израиль была

ошибкой. За несколько лет до их отъезда туда выехали Пу-

зина сестра Женя со своим семейством и мамой. Они решили

во что бы то ни стало вытащить в Израиль и Пузю, бомбар-

дируя их манящими письмами, не давая при этом истин-

ной картины условий жизни и трудоустройства для людей,

переваливших через полусотню лет. В результате Пузя, от-

личный специалист – инженер по автоматике, напуганный

искажённой информацией о сложностях трудоустройства и

отсутствием денег, схватился за первое попавшееся предло-

жение и уже через месяц после приезда слесарил в какой-то

шарашке. А в Израиле, да, наверно, не только там, возврат

от чёрной работы к белой практически невозможен. И вот

уже 20 лет он отбывает эту каторгу. Мне невыносимо больно

осознавать его режим дня. Подъём в пять утра, возвраще-

ние домой в шесть вечера, ужин, час у телевизора в кругу

семьи и в восемь уже отбой. Иначе ему не удаётся восста-

новить силы к следующему рабочему дню. К нашему прие-

зду Пузя взял небольшой отпуск, и мы, к нашей общей ра-

дости, проводили вместе много времени. Кроме того, через

туристическое агентство нам была предложена обширная

программа путешествий по Израилю. Мы объездили страну

вдоль и поперёк, благо по сравнению с масштабами бывше-

го СССР да и европейских стран сделать это было не трудно.

Хроника моей иммиграции

59

От пресных вод северного озера Кинерет через перенасы-

щенную солью водную гладь Мёртвого моря до тёплых волн

Эйлатского залива. Мы побывали в таких городах, как Акко,

Хайфа, Назарет, Нетанья, Ашдод, Ашкелон, Тель-Авив, Ие-

русалим, Вифлеем, Беэр-Шева и Эйлат, от одних названий

которых кругом идёт голова. Об Израиле написаны десятки

замечательных книг, в которых этот героический народ и

чудо-страна предстают во всём своём великолепии. Поэтому

из чисто гуманных соображений по отношению к моим чита-

телям я не стану описывать увиденное, а попросту отправлю

самых любознательных из них познакомиться с Израилем

по книге Игоря Губермана и Александра Окуня «Путеводи-

тель по стране сионских мудрецов».

В ней поразительный сплав еврейского юмора, ярких

описаний всех значимых мест, энциклопедических знаний

и абсолютно наплевательского отношения к истории как к

науке, а потому она читается с особым интересом и улыб-

кой. Жаль только, что эта милая многостраничная трепотня

закончилась возмутительной, на мой взгляд, 34-ой главой,

в которой авторы с изяществом стада слонов в посудной лав-

ке превращают малоподготовленного читателя в активного

антисемита. Разве можно, касаясь такой болезненной темы,

действовать по принципу – «ради красного словца не пожа-

лею и отца»! Как можно вообще о народе в целом говорить

столько гадостей, и тем более о народе, к которому волею

случая сам принадлежишь! Зачем таким талантливым и

успешным людям понадобилось так цинично заигрывать с

Чёрной сотней и ёрничать на темы о самоидентификации,

национальном характере и национальной гордости евреев,

забыв при этом о собственной просто человеческой гордости?

Вообще, на мой взгляд, национальная гордость – это чушь.

Гордиться можно умом, талантом, образованием, твёрдым

характером, наконец воспитанием, но не генетическим ка-

лейдоскопом ДНК, случайно собранным в каждом отдель-

но взятом организме. Я думаю, что национальные черты не

закладываются набором ДНК, а создаются историческим

и географическим фоном, в котором развивается та или

иная человеческая группа или общность. Мне совершенно

В. Золотаревский

60

безразлично было бы знать, кто я по национальности, если

бы так настойчиво и жестоко не напоминали об этом. Ка-

жется, Ежи Лец когда-то писал: «Я – еврей, но не по той

крови, которая течёт в жилах, а по той, что течёт из жил».

Я не хочу жить, всё время помня, что я еврей. Я хочу чувст-

вовать себя просто человеком. Когда я слышу, что все евреи

хитрые, жадные и трусливые (малый набор антисемита), то

вынужденно, к стыду своему, становлюсь в оборонительную

позицию и защищаюсь. Тогда и только тогда я педалирую

на своём еврействе, восхищаясь чудом создания за столь

исторически короткий срок государства Израиль, выдающи-

мися достижениями евреев в области мировой культуры и

науки, их вкладом в военное время и подвигами лучшей в

мире разведки «Моссад». Но нет больше сил длить эту тему,

а потому закончу её высказыванием выдающегося деятеля

сионистского движения Макса Нордау: «Евреи добиваются

превосходства лишь потому, что им отказано в равенстве».

В Израиле во время экскурсий у нас не раз замирали сер-

дца от невольно приходящих в голову исторических парал-

лелей и аллюзий. Фантазия разыгрывалась до головокру-

жений, когда, ступая по отполированным тысячелетиями

камням Виа Долороза, вдруг приходило понимание, что

этих камней касались ступни идущего на Голгофу Иисуса

Христа. Необъяснимые спазмы сжимали моё горло, когда я

стоял перед Стеной Плача и дрожащими руками засовывал

в её поры свою записку с несбыточной мольбой. Всякий раз,

возвращаясь из очередной поездки, мы взахлёб делились

своими впечатлениями от увиденного и услышанного. Пом-

ню, какой эффект произвели на Таню барханы пустыни Не-

гев. И действительно бархатные оттенки её песчаных дюн,

от светло-бежевого до тёмно-янтарного, завораживали сво-

ей сказочной неправдоподобностью. Две недели в Израиле

пролетели очень быстро.

В Кёльне нас снова ожидало вполне благополучное безде-

лье. Но я сам себе не давал покоя. Моя беспокойная натура

не находила выхода накопившейся энергии. Мозги не могли

смириться с отсутствием привычной активной деятельности.

Очевидно, им не хватало задач, требующих оперативного

Хроника моей иммиграции

61

решения. Начиналась стрессовая полоса. Открылась язва

двенадцатиперстной кишки. Язвенная болезнь меня доста-

вала ещё с начала шестидесятых годов. По сути ежегодно я

оказывался во время обострения язвенной болезни в гастро-

энтерологическом отделении Киевской городской клиниче-

ской больницы №18 на Бульваре Шевченко. Меня спасал

замечательный врач Анатолий Владимирович Корнейчук.

После его лечения мои язвочки обычно рубцевались за две-

три недели. Но однажды я попал туда с сильным кровоте-

чением, и он решил отправить меня в хирургию. Я же отча-

янно сопротивлялся. Тогда он взял с меня расписку в том,

что я отказываюсь от операции под свою ответственность.

Получив эту расписку, он удовлетворённо сказал: «Моло-

дец! Будем оперироваться только по жизненным показани-

ям, а не по инструкции Минздрава». И добавил: «К пяти-

десяти годам ты забудешь о своей язвенной болезни». Так,

очевидно, и получилось бы, если бы не тяготы начального

иммиграционного периода. Домашний врач направил меня

на гастроэндоскопию. В прошлой жизни я многократно под-

вергался этому малоприятному обследованию, а с годами в

результате образования бесчисленных рубцов и частичного

стеноза эта процедура стала просто мучительной. Когда же,

уже здесь в Кёльне, я пришёл к гастроэнтерологу, то был

приятно удивлён. Мне задали несколько простых вопросов,

затем положили набок на белоснежную кушетку, сделали

укол, и я улетел в бессознанку. Вернувшись, я понял, что всё

уже позади. Никаких негативных ощущений. Тепло, светло

и радостно. Для полного счастья мне предложили чашечку

кофе и отправили домой. С тех пор больше мне не нужно

было обращаться к гастроэнтерологу. Сбылось предсказа-

ние моего киевского врача Корнейчука.

А теперь вновь вернёмся к моему стрессовому ощущению

навалившейся праздности. Нужно было что-то придумы-

вать. И первое, что пришло в голову, было приобретение

в срочном порядке автомобиля. Я надеялся, что машина

станет для меня имитатором привычного решения управ-

ленческих задач. Ведь человек, сидящий за рулём, во вре-

мя езды вынужден оперативно ежесекундно принимать

В. Золотаревский

62

важные решения. Уже в ноябре я купил на авторынке в

Порце «поношенный» (гебраухтваген) «опель кадет», кото-

рый поначалу оправдывал мои ожидания. Теперь у меня

появилась игрушка, которая не только доставляла нам

удовольствие («автомобиль – не роскошь, а средство пере-

движения»), но также успешно справлялась с функцией

имитатора. Перед покупкой машины я готовился к сдаче

на международные права в одной из кёльнских автошкол

(фаршуле), находящейся недалеко от площади Ноймаркт.

Нам посоветовали обратиться именно туда, поскольку там

был русскоговорящий инструктор. Мы выехали с ним на

первый урок по вождению, после которого он сказал, что с

вождением у меня проблем нет, и назначил время экзаме-

нов по теории и вождению. Правила дорожного движения

сдавали машинным способом по специальным картам. К

счастью, существовали карты и на русском языке. Теорию я

сдал без проблем, а по поводу экзамена по вождению меня

предупредили, что придётся сдавать дважды, потому что

для людей пожилого возраста здесь так принято. Всё было

бы ничего, если бы не дополнительные почти 300 ДМ, кото-

рые пришлось отстегнуть из нашего незначительного очень

даже прикосновенного запаса. Честно, крепко душила жаба.

Но и игра стоила (!) свеч (автомобильных). В результате со

второго раза я справился не столько с вождением, сколько с

предубеждением принимающих экзамен.

Езда по улицам немецких городов имела три особенности,

которые нужно было обязательно учитывать. Во-первых, на-

личие велосипедистов, считающихся в Германии священны-

ми коровами, что обязывало водителя перед поворотом на-

право быть предельно внимательным и дважды посмотреть,

не крадётся ли сзади коварный велосипедист. Во-вторых, в

городах Германии нормально разрешённая максимальная

скорость – 50 км/час вместо наших привычных 60 км/час.

И, наконец, все объявления (шильды) на дорогах, как ни

странно, были написаны на немецком языке. Пришлось пе-

реучиваться и привыкать. Приобретение машины ощутимо

сказалось на нашем бюджете. Это и транспортный налог, и

обязательная автостраховка, и эксплуатационные расходы.

Хроника моей иммиграции

63

Но, перефразируя известную пословицу, скажу: любишь ка-

таться, люби и денежки платить. Кроме того, я стал членом

(митглид) автомобильного клуба АДАС. Годовой взнос в раз-

мере 70 ДМ давал огромные преимущества. Чтобы не случи-

лось с автомобилем в любой стране Европы, а теперь уже и

шире, оказывается бесплатная помощь: мелкий ремонт или

транспортировка при более сложных случаях. При необхо-

димости для всех дальних поездок в любом бюро АДАС при

предъявлении своей членской карточки тебе проложат мар-

шрут, обеспечат всеми необходимыми картами, рассчитают

оптимальное время поездки и даже расход бензина. Сегод-

ня при наличии развитой сети Интернета это звучит даже

забавно, но 15 лет назад льготы, предоставляемые АДАС,

трудно было переоценить.

Мы с Танюшей с удовольствием ездили по городу и его

окрестностям, просто гуляли и знакомились с различны-

ми людьми, зачастую при этом подвергаясь «заманчивым»

искушениям. Это был период, когда мы ощущали себя без-

защитной дичью, за которой велась беззастенчивая охота.

Например, приходили письма с восторженными поздрав-

лениями в связи с выигрышем то вполне приличного авто-

мобиля, то огромного телевизора. По этим письмам сразу

становилось понятно, что мы именно те, которым и должна

была повернуться своим сверкающим фасадом неуловимая

фортуна. Правда, для получения нашего выигрыша нужно

было, во-первых, вступить в длительную отнюдь не бесплат-

ную переписку, а во-вторых, в конце пути предлагалось пе-

речислить некую, на их взгляд незначительную, сумму, ка-

ким-то таинственным образом связанную с существующей

налоговой системой. Потом вместо ожидаемого приза люди

обычно продолжали получать письма с жалким лепетом

и туманными объяснениями. Нам удалось этого избежать

благодаря печальному опыту наших предшественников.

Какое-то время нас охмуряли «ксёндзы» фирмы Амвей.

Они предлагали наборы кухонной посуды с презентацией

на дому. В сокращённом виде их выходная ария выглядела

примерно так: «Наша посуда не только великолепно выгля-

дит, но и прослужит Вам как угодно долго. Она сохраняет

В. Золотаревский

64

аромат, пищевую ценность, цвет и свежесть продуктов! Эта

посуда – залог Вашего здоровья! Кухонная посуда из стали

сохраняет на треть больше витаминов, минералов и других

питательных веществ, чем любая другая». Немного фанта-

зии, и ты начинал понимать, что еду можно готовить вообще

без продуктов. И всё было бы хорошо, но имелась незначи-

тельная деталь – её непомерно (в два-три раза) завышенная

цена. Помнится, комплект из четырёх кастрюль и двух ско-

вородок стоил около 3500 ДМ. Расчёт простой. Свежепри-

бывшие лохи (лох – в прямом переводе с немецкого – дыра с

оттенком анальности, а в простонародьи наиболее безобид-

ное значение – растяпа) не имели возможности изучить ку-

хонную посуду, предлагаемую в обычных магазинах. На эту

удочку поймались Алла и Гриша. Посуду они не ругали, но

денег потом было жалко до слёз. Небольшие деньги, с кото-

рыми приезжали люди в Германию, туманили воображение

мелких дельцов и крупных жуликов.

Однажды, когда я сидел с открытым ртом в стоматологи-

ческом кресле, моя врач без отрыва от бурения очередного

зуба неожиданно сказала, что со мной хотел бы встретить-

ся её муж. Как только пломба угнездилась в отведенном ей

месте, доктор любезно проводила меня в соседнюю комнату,

где совершенно неожиданно располагалось бюро её пред-

приимчивого мужа. Разговор прошёл в тёплой и дружест-

венной обстановке. Речь зашла о техническом переосна-

щении (исключительно за счёт моих денег) и расширении

производства копченой рыбы, иначе говоря – коптильни.

После непродолжительного разговора и ряда моих самых

простых вопросов стало совершенно ясно, что он, несмотря

на то, что, по его словам, являлся владельцем коптиль-

ни, имел весьма смутное представление не только о тех-

нологии этого процесса, но даже не мог внятно сформули-

ровать, какую модернизацию необходимо там сделать. Я

увидел, что мои вопросы не очень ему понравились, тог-

да я предложил съездить с ним на место, чтобы получить

ясное представление о том, во что должны быть вложены

мои гипотетические деньги. Парень как-то быстро увял и

пообещал сообщить о своём решении позднее. В результате

Хроника моей иммиграции

65

рыбопромышленником я так и не стал.

Как-то ко мне обратился с коммерческим предложением

мой новый кёльнский приятель Лёня Каплан, милый, ин-

теллигентный и очень неглупый человек. Зная, что у меня

ещё свежи некоторые влиятельные связи в Киеве, он пове-

дал мне, что в Америке живёт его друг, крупный бизнесмен,

занимающийся организацией и проведением государствен-

ных лотерей в странах СНГ (тогда это был очень модный

бизнес), который очень заинтересован в ещё не освоенном

украинском рынке. Для осуществления его проекта в Ук-

раине он нуждался в солидной поддержке. Тут-то моя по-

мощь и сгодилась бы, разумеется, не бескорыстно. Я взялся

попробовать. Лёня аккуратно передал это своему другу, и

тот вылетел в Кёльн для делового свидания со мной. Пока

шли эти переговоры, я связался по телефону с Владимиром

Тимофеевичем Лановым, в недавнем прошлом министром

экономики Украины. Я был знаком с ним по работе в НПО

«Электроника», где я был генеральным директором, а он,

как ни странно, нашим консультантом по финансово-эконо-

мическим вопросам. Отношения у нас были уважительные,

поэтому моей рекомендации ему было достаточно, и он вы-

сказал готовность рассмотреть проект, предложив нам встре-

титься в ближайшее время. Бизнесмен (я так его называю,

потому как просто запамятовал его имя и фамилию) из Аме-

рики прилетел буквально через пару дней, снял шикарный

номер в «Маритиме» и назначил мне встречу. Он мне пока-

зал все бумаги, связанные с осуществлением этого проекта,

бизнес-план и устно оговорил условия моего участия в нём.

Всё выглядело достаточно солидно, но что-то меня смущало.

То ли слишком шикарный номер пятизвёздочного отеля, то

ли слишком театрально выглядевший телефонный разговор

с секретаршей, во время которого он чересчур строгим голо-

сом отдавал ей распоряжение о немедленном перечислении

куда-то пяти миллионов долларов. Однако, когда зашёл раз-

говор о дате вылета в Киев (я же должен был согласовать её

с Лановым), выяснилось, что он хочет ехать без меня, а это в

корне меняло всю ситуацию. Я объяснил, что без меня Вла-

димир Тимофеевич с ним разговаривать не будет. В ответ

В. Золотаревский

66

последовала наглая улыбка, и мы распрощались. Так мимо

меня проплыл и этот бизнес. Впрочем, как я и предполагал,

Лановой ему отказал, и Украина осталась без этой лотереи.

Каждый такой эпизод в руках (в голове) писателя мог бы

превратиться в забавную новеллу, но ещё раз напоминаю:

«чукча – не писатель».

Мне просто хочется, чтобы картина была по возможности

более полной, чтобы читающему эти записки становилось

понятно, какие искушения пришлось преодолеть в началь-

ной стадии нашей новой жизни. Я пытаюсь выдать на гора

максимум примет иммиграционного пространства и време-

ни и при этом не слишком утомить моего терпеливого чита-

теля. И всё же не могу удержаться, чтобы не рассказать ещё

одну историю.

После приобретения машины её по существующим в Гер-

мании правилам можно поставить на учёт только при на-

личии необходимой обязательной страховки. Разумеется,

немедленно нашлись доброжелатели (быстро сработало са-

рафанное радио) и порекомендовали отличного (от других)

страхового агента, к тому же говорящего по-русски. Так я

познакомился с господином Шеленбергом. К дому подъ-

ехал дорогой автомобиль, из которого вышел симпатичный

молодой человек в безупречно сидящем на нём костюме и

белоснежной рубашке. Он говорил, доверительно глядя в

глаза, тихим голосом с уверенными интонациями. Психо-

логически всё было подготовлено очень грамотно. Уже че-

рез полчаса мои уши были основательно обвиты приготов-

ленной им лапшой, и я подписал (не под пыткой) не только

обязательную автостраховку, но ещё две дополнительных:

адвокатскую и на случай привлечения к ответственности.

Из-за отсутствия необходимой информации я оказался в

роли того самого лоха, на которого и было всё это рассчитано.

Во-первых, Шеленберг представлял одну из самых дорогих

страховых компаний «Гамбург-Манхаймер», а во-вторых, на

эти самые две дополнительные страховки получатели со-

циальной помощи вообще не имели права. Нам это стало

известно значительно позже, когда нас за это оштрафова-

ли. Но на этом прессинг Шеленберга не ограничился. Он

Хроника моей иммиграции

67

сделал попытку уговорить нас вложить свободные деньги,

если таковые имеются, в недвижимость (имобилиен). Он

показал великолепно оформленные финансовые расчеты

и красочные архитектурные проекты домов, которые стро-

ит его фирма, и заверил, что деньги, вложенные в их стро-

ительство, дадут как минимум 15% ежегодного дохода. В

дальнейшем попавшие в его сети потеряли свои деньги и

долго гонялись за ним в попытке вернуть хоть какую-то их

часть. Но, по моим сведениям, его раньше догнала полиция.

Каким-то загадочным образом, скорее всего чисто интуи-

тивно, нам удалось уйти от всех соблазнов и беспроигрыш-

ных искушений разбогатеть по-крупному. Поэтому мы стали

искать какие-то небольшие заработки. Я начал подрабаты-

вать извозом, а Танюша иногда, как и многие приехавшие

сюда женщины, занималась помощью по хозяйству. Все до-

полнительно заработанные мною деньги шли на поездки и

всяческие развлечения, а то, что удавалось с таким трудом

заработать Тане, уходили главным образом в Киев, для под-

держки семьи Таниного среднего брата – Володи. Мои же

подработки закончились в 2001 году, когда меня лишили

машины, но об этом – позднее. Кем только я не работал за

эти годы! Пару лет я выполнял функции курьера в одном из

туристических бюро Кёльна, занимаясь оформлением визо-

вых отметок в различных посольствах, находящихся в Бон-

не. В 1995 году на очередных языковых курсах мы позна-

комились с милой женщиной из Калининграда – Наташей,

которая приехала в Германию, выйдя замуж за очень сим-

патичного коренного жителя Кёльна Михаэля – владельца

охранного предприятия (вахдинст).

Он до нас не сталкивался с людьми, живущими на соци-

альное пособие, а узнав величину нашего месячного бюд-

жета, крайне удивился и предложил подрабатывать у него

без оформления ночным охранником по вызову. В моей

жизни это была, пожалуй, самая высокооплачиваемая ра-

бота. Правда, деньги даром не платят. Обычно мне звонили

накануне и говорили, на какой объект я должен заступить.

На смену нужно было являться к восьми вечера и сда-

вать её в восемь утра. В зависимости от задачи мне иногда

В. Золотаревский

68

приходилось в лю-

бую погоду вышаги-

вать всю ночь вокруг

охраняемого объек-

та, лишь изредка за-

скакивая в сторожку,

чтобы выпить кофе

и погреться. А были

и вполне комфор-

тные объекты, где я

большую часть ночи

проводил в тепле за

Мы с Михаэлем и Наташей

чтением книг. Самое

запоминающееся дежурство было по охране огромного толь-

ко отстроенного четырёхэтажного супермаркета. Мне сдали

вахту два вооружённых охранника с овчаркой, и я пошёл ос-

матривать объект. Если бы у меня ещё оставались волосы, то

они непременно встали бы дыбом! Магазин занимал целый

квартал, и чтобы его обойти, требовалось не меньше двад-

цати минут. Во время обхода оказалось, что здание имело

четыре входа-выхода, но при этом все они были без дверей.

Но самое ужасное выяснилось, когда я вошёл внутрь. Мага-

зин был полностью забит товарами – от разнообразных про-

дуктов до самых дорогих изделий бытовой техники. Пока я

обходил магазин с одной стороны, в открытые двери с дру-

гой стороны совершенно спокойно могли вломиться воры и

вывезти любые товары. Как я дожил до утра, одному Богу

известно! Сейчас по прошествии многих лет я вспоминаю

это уже без страха и даже с улыбкой.

В 1996 году моя знакомая, Рита Липшиц, позвонила мне

и сказала, что русская редакция радиостанции «Немецкая

волна» объявила конкурс на почасовую дикторскую работу.

Она предложила пойти туда вместе и прослушаться. Совер-

шенно не веря в успешность этой затеи, я тем не менее по-

шёл. В результате Рите отказали, а меня взяли. Профпри-

годность определяла звукорежиссёр – Ольга Пономаренко,

которой понравился тембр моего голоса, хотя и несколько

смущало пробивающееся иногда украинское произношение.

Хроника моей иммиграции

69

Мы, как могли, с этим боролись, и мне удалось продержать-

ся около двух лет, пока её девственные уши окончательно

не отказались терпеть мои украинизмы. Эта работа щедро

оплачивалась, если бы не незначительная деталь. Так как я

был получателем социальной помощи, мне приходилось об

этих заработках сообщать в социаламт, который с огромной

радостью у меня их полностью отнимал. К тому же много лет

спустя, когда я подобрался к пенсионному возрасту, теперь

уже пенсионное ведомство как следует попило моей крови.

Пришлось оформлять огромное множество всевозможных

документов (на это ушло два месяца), чтобы в конце кон-

цов мне была насчитана пенсия в размере 18 евро и 23 цен-

тов, которую по очевидной малости никто не собирался мне

выплачивать. Зато все были при деле: служащие заняты,

компьютеры шуршат, и на свет появляется ворох бумажек,

как свидетельство их «бурной» деятельности.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Как-то

Тане предложили побыть неделю в доме для престарелых с

очень пожилой женщиной – Мишкой Славутской, на самом

деле её звали Вильгельмина, муж которой, Наум, в это вре-

мя лежал в больнице. Так началась наша дружба с этими

очаровательными стариками, проведшими долгие годы в

страшных сталинских застенках ГУЛАГа и при этом сохра-

нившими удивительный оптимизм и неподдельный интерес

ко всему происходящему вокруг.

Их всегда окружа-

ли очень интересные

люди. В прошлом

в их крохотной мо-

сковской квартир-

ке бывали Генрих

Бёлль, Эльза Три-

оле, Булат Окуд-

жава, Лев Копелев

Мишка и Наум Славутские

и многие другие.

Мишка ушла из жизни в возрасте 100 лет (2005), тяжко бо-

лея последние годы, а через год не стало и Наума (2006),

утратившего после её смерти смысл в своём дальнейшем

В. Золотаревский

70

существовании. Ему было 95 лет. В их доме мы встречались

с руководителем государственной телекомпании Германии

Фрицем Пляйтгеном, с выдающимся писателем Львом Зи-

новьевичем Копелевым и его второй женой – очарователь-

ной Маришей и другими примечательными личностями. У

них мы познакомились с Галочкой Карасёвой и Эдиком Коз-

ловым, которые были со Славутскими в близком родстве. С

ними у нас сохранились и по сей день тёплые приятельские

отношения.

Там же мы познакомились и с Липшицами, Ритой и Жа-

ком. Риточка, так чаще всего её называют, милейшая жен-

щина небольшого роста с достаточно твёрдым характером,

вырастила и воспитала двух замечательных сыновей, Алек-

сандра (сама) и Даниэля (вместе с Жаком). Жак, обаятель-

ный человек, намного старше Риты, долгое время работал

администратором знаменитой Кёльнской филармонии.

Благодаря ему мы долгое время были обеспечены бесплат-

ными билетами на самые лучшие концерты. Иногда мы по-

лучали такие же билеты и от Лёвы Даниленко, за что им

обоим огромное спасибо. Вот какое большое отступление по-

родило лишь упоминание имени Риты Липшиц.

Теперь можно продолжить описание моей многогранной

неофициальной деятельности. Я уже, мне кажется, писал,

что Кёльн сразу и по праву завоевал место в моём сердце.

Мне было интересно всё, что относилось к непростой, а по-

рой даже трагической двухтысячелетней истории города.

Достаточно

толь-

Кёльн, 1945 год

ко вспомнить, что

в мае 1942 года в

результате

ковро-

вых бомбардировок

британской авиации

Кёльн был уничто-

жен более чем на

90%. Лишь два зуба

– башни чудом уце-

левшего

великого

Кёльнского собора,

Хроника моей иммиграции

71

как бы оскалившись на весь мир, горестно возвышались над

бесконечными руинами города.

Но говорят, что уже в шестидесятые годы в Кёльне нель-

зя было обнаружить последствий этой страшной войны. Я

потратил много месяцев на знакомство с городом и его до-

стопримечательностями. Изучал в пределах моих языко-

вых возможностей материалы о нём, проникая в тайны его

возникновения и дальнейших этапов градостроительства.

В конце концов это увлечение привело меня к идее попро-

бовать себя в качестве экскурсовода. Большие группы мне

никогда не нравились, поскольку в них большинство людей

явно с нетерпением ожидали завершения экскурсии, чтобы

рвануть по магазинам. Я рассыпал перед ними бисер, пы-

таясь заразить их своей влюблённостью в город, но вскоре

понял тщетность своих усилий и стал проводить экскурсии

с небольшими группами туристов. «Слух обо мне прошёл по

всей...» Мне часто звонили совершенно незнакомые люди с

просьбой погулять, не закрывая рта, с ними или их гостями

по Кёльну. Я украшал страницы кёльнской истории различ-

ными найденными мною любопытными легендами, забав-

ными более или менее достоверными побасенками, а порой

и неожиданными даже для самого себя экспромтами. Такая

экскурсия обычно продолжалась от трёх до четырёх часов

и оплачивалась наличными, что было немаловажно. Прав-

да, мой тариф был существенно ниже расценок официаль-

ных гидов. Так случилось, что свою последнюю экскурсию

по Кёльну я провёл в 2010 году для Кристины Орбакайте

и её мужа – Михаила Земцова. К сожалению, пока больше

заявок не поступало.

Очень хотелось бы, мой дорогой читатель, побродить с

вами по полюбившемуся мне городу, заглянуть в скры-

тые от официальных экскурсий уголки, показать множе-

ство памятных мест, которыми изобилуют дворики старо-

го и не очень Кёльна. Но увы, это, как сейчас говорят, не

формат для подобных записок, поэтому дождёмся оказии

и погуляем в охотку, не заглядывая даже в самые луч-

шие путеводители.

Теперь пришло время поговорить на медицинские темы.

В. Золотаревский

72

Для начала немного общих официальных соображений. В

Германии здоровье людей в конечном счёте находится в

руках страховых компаний –кровососов, точнее, сосут они

не кровь, а денежки. Каждый человек на протяжении всей

своей трудовой жизни делает взносы в страховые кассы, ко-

торые в случае болезни так и быть будут оплачивать в опре-

делённых пределах твоё лечение. Нужно заметить, что в

Германии отсутствует закон об обязательном медицинском

страховании. При этом существуют три вида страховок:

приватные (для богатых); так называемые законные (они

покрывают 80% населения) и социальные (наши). Социаль-

ный – самый низший уровень медицинского страхования.

Такую страховку имеют почти все, кто является получате-

лем социальной помощи. Эта страховка позволяет посещать

врачей, проводить лечение в амбулаторных и стационар-

ных условиях, лечить зубы и многое другое. Лекарства для

имеющих социальную страховку в принципе бесплатны, но

ограничены довольно сжатым перечнем, который с каждым

годом, к сожалению, становится, как шагреневая кожа, всё

меньше и меньше. И всё же мы, приехавшие на ПМЖ, с пер-

вого дня становимся обладателями социальной страховки,

что гарантирует медицинское обслуживание на вполне дос-

тойном уровне. Мне не хотелось бы сравнивать с медицин-

ской помощью, которую получают наши оставшиеся в Киеве

родные и близкие. Это лишь доставляет душевную боль. Я

просто расскажу о моих личных контактах с немецкой ме-

дициной.

С первых дней нашего появления в Кёльне мы стали ин-

тересоваться, кто к каким врачам уже прикрепился, а глав-

ное, кто из этих врачей говорит по-русски. Все очень хвалили

доктора Фишера, приехавшего из Ленинграда, единствен-

ным недостатком которого было наличие к нему больших

очередей. На практике оказалось, что у него народ по лю-

бому пустяковому поводу просиживал по полдня и более.

Кроме того, называли ещё фрау доктор Виг, еврейско-вен-

герского происхождения, которая в силу своей сложившей-

ся интернациональности немножко говорила по-русски. По

рассказам бывалых, приём у неё длился 2-3 минуты. Наш

Хроника моей иммиграции

73

народ, привыкший мучить врача бесконечными «майсами»,

называл её врач-диспетчер. Поскольку Танюха совершенно

не выносит очередей, а я – излишнюю болтовню, то мы, ко-

нечно же, выбрали фрау Виг. Нас встретила очарователь-

ная миниатюрная женщина, которая, как показала впос-

ледствии практика, оказалась очень хорошим диагностом.

Действительно, приём у неё проходил весьма своеобразно.

Она внимательно выслушивала жалобы пациента, схваты-

вая на лету суть, и сразу же начинала что-то колдовать на

компьютере. Затем, нежно улыбаясь, как могла рассказыва-

ла, что она у больного обнаружила, и, наконец, произносила

сакраментальную фразу: «Я вам сейчас что-то...» После этого

пациент получал либо рецепты на необходимые лекарства,

либо направления (юбервайзунг) на специальные обследо-

вания, либо если она приходила к выводу, что проблемы

больного выходят за пределы её компетенции, то отправля-

ла на консультацию к узкому специалисту. При этом надо

сказать, что обычные процедуры (перевязки, блокады, фи-

зиотерапия, уколы) и обследования (электрокардиограмма,

УЗИ, общие анализы) проводились сёстрами в её кабинетах

(праксис). И вот уже д-р Виг занимается мною 18 лет. При

этом, несмотря на то, что за всё время она ни разу не при-

коснулась к моему телу стетоскопом, ею не было совершено

(тьфу-тьфу-тьфу) ни одной врачебной ошибки. Прямым до-

казательством этого может служить хотя бы то, что я сейчас

пишу эти заметки.

Чего только не происходило за эти годы! Моими впечатле-

ниями от гастроэнтерологического обследования я уже по-

делился. Случались и обострения стенокардии. Однажды,

во время такого особенно затяжного обострения в 1999 году,

д-р Виг направила меня на консультацию к кардиологу.

Я описываю эти мои похождения вовсе не потому, что хочу

пожаловаться сердобольному читателю на моё хлипкое здо-

ровье (худо-бедно, а до 74 лет дотянул). Я просто пытаюсь

использовать собственный опыт, чтобы полнее представить

картину медицинского обслуживания в Германии. Итак,

я на приёме у кардиолога. Она выслушала мои жалобы и

пропустила меня через различные обследования (УЗИ,

В. Золотаревский

74

кардиограмма просто и кардиограмма под нагрузкой).

Дальше по результатам проведенных обследований состо-

ялся примерно такой разговор. Доктор, бодро: «Ну что ж! Бу-

дем оперироваться?!» Я, дрогнувшим голосом: «Что, всё так

плохо?» Доктор, напряжённо: «Если сделать шунтирование,

будет лучше». Я, в полном отчаянии: «А на сколько же про-

центов забиты сосуды?» Доктор, уже раздражённо: «Я что-то

не пойму. Вы хотите оперироваться или нет?» Я, интуитивно

разобравшись в ситуации, радостно: «Конечно нет! Только

по жизненным показаниям!» Доктор, уже на высоких тонах:

«Тогда зачем вы пришли? Можете идти домой!» Как поёт-

ся в песне:«Пшёл вон из мово кабинета!» С тех пор прошло

уже почти тринадцать лет, а я так и живу в целости и от-

носительной сохранности. А ларчик на самом деле просто

открывался. Обычное медикаментозное лечение стенокар-

дии стоит копейки, а операция на открытом сердце порядка

50 000 евро. Прямой расчет!

С аналогичной ситуацией пять лет назад я столкнулся у

отоларинголога. Я имел неосторожность пожаловаться ему,

что уже дней десять у меня болит горло. Он, засунув метал-

лический шпатель по самые никуда, плотоядно заглянул в

моё нутро и попросил дважды сильно акнуть. «Ворона карк-

нула во всё воронье горло». Доктор, выронив от испуга шпа-

тель, удовлетворённо произнёс: «Будем удалять гланды, и

немедленно!» Я взмолился, дескать, у меня же хронический

тонзиллит с детства, но мне никто никогда не хотел опери-

ровать гланды, к тому же я старый человек, мне же будет

больно! «Да»,- бодро сказал доктор, – придётся недельки три

потерпеть», и тут же выписал направление в конкретную

больницу, что обычно не делается. Замирая от страха перед

предстоящей экзекуцией, я всё же решил ещё посоветовать-

ся с фрау Виг. Выслушав меня, она очень удивилась, даже

мельком заглянула в горло, и, взяв у меня из рук направ-

ление в больницу, как обычно отвернулась к компьютеру.

Уже через минуту она со смехом вернула мне направление

и сказала: «Вы попали к оперирующему отоларингологу, и

он направил вас прямиком к себе на операционный стол». У

меня не было слов, оставались только выражения. Вот они,

Хроника моей иммиграции

75

гримасы капитализма.

Но, в отличие от улыбок социализма, здесь у человека

есть выбор, и даже та медицина, которая достаётся нам – со-

циальщикам, является, как говорят математики, необходи-

мой и достаточной, чтобы вполне достойно прожить отведен-

ные тебе годы.

На протяжение этих лет мне дважды удаляли полипы (с

плохим прогнозом) прямой кишки, трижды убирали рако-

вые новообразования на коже, одно из которых было злока-

чественным, и уже несколько лет, как могут, облегчают

страдания, вызванные плохо поддающейся лечению болез-

нью – ревматоидным полимиазитом. Я уже длительное вре-

мя получаю очень дорогие лекарства. Для примера – упа-

ковка одного из них стоит свыше 400 евро, а её хватает лишь

на три месяца. И за всё это мы не платим ни копейки. Мне

были сделаны две лазерные операции по поводу глаукомы,

и удалили катаракты на обоих глазах.

Через два года после нашего переезда в Германию нам

были выданы две санаторные четырёхнедельные путёвки

в курортном городке Бад-Липшпринг, расположенном не-

далеко от Падеборна. Первые годы мы бесплатно получали

очки, если удовлетворялись не самыми модными оправа-

ми. Лечение зубов и протезирование тоже было бесплат-

ным, если не попадали в руки бывших наших ментально

жуликоватых стоматологов. Профилактический осмотр раз

в полгода всех оставшихся зубов является обязательным,

что отмечается в специальных тетрадках. Это гарантирует

дальнейшее бесплатное стоматологическое обслуживание.

В связи с обязательными в нашем возрасте некоторыми про-

блемами с позвоночником мы периодически обращаемся за

помощью к ортопеду. Она, если находит нужным, выписы-

вает грязелечение, массажи, ортопедические стельки и вод-

ные процедуры в бассейне с минеральными водами. Этот

бассейн, называемый «Термальбад», питается минеральны-

ми водами источника, в котором омывали свои натружен-

ные ноги ещё две тысячи лет тому назад римские легионе-

ры. Сейчас посещение римских терм для лёгких больных

по направлению врача возможно лишь раз в полгода, и то

В. Золотаревский

76

всего 6 сеансов (раньше было 10), а для тяжёлых – те же 6,

но раз в квартал. В регистратуре тебе по твоему желанию

расписывают дни и часы (термины) посещений бассейна.

Это связано с тем, что 20 минут с тобой в воде занимает-

ся гимнастикой специальный инструктор. Длительность

пребывания в бассейне – полтора часа. Но во время летних

школьных каникул администрация бассейна дарила водо-

плавающим дополнительно ещё один час. Поэтому в этот

период бассейн до отказа набивался нашим ушлым людом.

Халява – вещь священная. Сделал забавное наблюдение.

Большинство наших берут термины на пятницу. Очевидно,

срабатывает привычка с очень старых времён ходить в баню

в конце недели. Когда мы идём в бассейн с Танюшей, то за-

ходим вместе, но уже там, внутри, она сбегает от меня в сау-

ну, а я к баням и саунам отношусь отрицательно. Особенно в

немецком варианте, где обнажённые мужчины и женщины

выставляют напоказ свои безобразные старческие (молодые

попадаются крайне редко) организмы, от которых веет чем

угодно, кроме желания жить дальше.

Хроника моей иммиграции

77

Kölle AlAAf!!!

В. Золотаревский

78

Теперь пришла пора поговорить о кёльнском карнавале,

учитывая то, что мы попали в Кёльн как раз в карнавальный

период, который, как выяснилось, начинается 11 ноября и

завершается к Великому посту уже полным безумием – сво-

еобразным оргазмом всеобщей радости. В это время почти

нормальным явлением становятся сбои в работе «преслову-

того» городского транспорта, не говоря уже о том, что даже

самые важные учреждения тоже могут работать в штрих-

пунктирном режиме. Главным девизом карнавала являет-

ся: «Каждый шут дурачится по-своему!», а традиционным

приветствием карнавалистов является возглас: «Кёле ала-

аф!» Нужно отдать должное немцам – отдыхать они умеют

самозабвенно и с полной самоотдачей. В этот период, кото-

рый немцы называют пятым временем года, по всему горо-

ду проводятся организационные мероприятия, собираются

и тратятся огромные деньги на костюмы, на оформление и

проведение завершающих шествий-парадов, на тонны кон-

фет, цветов и пива. В качестве примера приведу такие дан-

ные: только на костюмы карнавальные сообщества Кёльна

и частные лица ежегодно тратят свыше 20 миллионов евро.

Так вот, сразу после нашего переезда в Германию мы

попали как раз в карнавальный ажиотаж, и нас предупре-

дили, что в завершающие дни карнавала нужно либо впи-

саться во всеобщее безумное веселье, либо сидеть дома, не

высовывая носа. Но в первый год нам было всё интересно, и

мы вместе со всеми носились как угорелые по городу, пили

пиво, ловили разбрасываемые конфеты и цветы, всячески

имитируя радость и веселье, наступая на горло своему им-

мигрантскому стрессовому настроению. А тут всеобщий кар-

навал, абсолютно диссонирующий нашей ситуации. Теперь,

пожалуй, будет понятно шоковое состояние, в котором мы

однажды оказались в первые недели нашего пребывания

в Кёльне. Мы с Танюшей ехали автобусом №132 в Меше-

них (интернациональный район города), где, по нашим

сведениям, были свободные квартиры. Это был первый

день последней недели карнавала. Повсюду торжествовало

безудержное веселье, город шёл вразнос. Когда мы подъ-

ехали к площади Хлодвига, наш автобус окружила толпа

Хроника моей иммиграции

79

ряженых под хорошим градусом, подхватила на руки автобус

и, распевая что-то очень бодрое, стала раскачивать из сторо-

ны в сторону наш беспомощный автобус. Разделить с ними

веселье не позволяло наше настроение, а вот страх липким

животным завладел нашим существом. Но транспорт спустя

две-три минуты, к нашей радости, благополучно вернули на

место, и мы смогли двинуться дальше по маршруту. Все за-

планированные карнавальные мероприятия проходят при

любой погоде.

11 ноября в Кёльн со всех концов страны стекаются раз-

ряженные толпы народа. Ведьмы в разноцветных париках

и одеяниях, разудалые паяцы, боевые офицеры в костюмах

ХIX века, вельможи в княжеских одеждах, все едут не в

одиночку, а шумной компанией, распевая песни и ящика-

ми распивая пиво. Все стараются попасть на центральную

площадь города аккурат в 11 часов 11 минут. Ведь именно

здесь11-го числа 11-го месяца в 11 часов 11 минут начина-

ется знаменитый кёльнский карнавал. Магия цифр уходит

корнями в средневековое прошлое, туда, где человеческим

умам не давали покоя алхимическое знание и разные ере-

тические поверья. Считалось, будто 11, число безудержного

веселья, предписывает веселиться без устали и до упаду под

покровительством самого князя тьмы Люцифера. Интере-

сно, что Первая мировая война была завершена тоже в 11

часов 11 минут 11 ноября. Очевидно, есть какая-то магиче-

ская сила в этих цифрах. Есть и более простые объяснения,

без мистики и исторических совпадений. 11 ноября, в празд-

ник Святого Мартина, заканчиваются все основные сельско-

хозяйственные работы, и тогда да здравствует праздное ве-

селье! Карнавальный досуг длится вплоть до первой недели

Великого поста. Лишь тогда он превращается в то, что мы

привыкли называть карнавалом, – в уличное шествие с ма-

скарадными переодеваниями.

Карнавал открывается торжественной церемонией: на

Старой площади (Альте-маркт) обер-бургомистр города

представляет публике кёльнскую звездную троицу, она и

будет править балом. Во главе – Его Дурачество Принц,

символ героического прошлого Кельна. Вместе с ним – Его

В. Золотаревский

80

Тюфячество Крестьянин, как символ того, что именно крес-

тьянское хозяйство является настоящим подспорьем городс-

кому экономическому благоденствию. Третья властительни-

ца карнавала – Её Пригожесть Кельнская Дева, почитается

как хранительница города и символизирует способность

отстоять неприступную невинность при любых обстоятель-

ствах, роль которой всегда исполняет мужчина. Принцу

вручаются символические ключи от города. В ближайшие

три месяца город будит находиться во власти безумно весе-

лящейся толпы. Ежегодно в этот день на главной площади

Кёльна собирается около 100 тысяч человек, чтобы выпить

пива, поесть знаменитых сарделек и пошалить. Главная

последняя карнавальная неделя начинается в «бабий чет-

верг». В этот день женщинам дозволено все. Они объявля-

ют бой повседневной жизни и провозглашают однодневный

матриархат. А чтобы показать мужчинам свою безоговороч-

ную власть, они с первых попавшихся мужчин «безжалос-

тно» срезают галстуки. Тот, у кого женщиной был срезан

галстук, оказывается в её безраздельной власти. Главным

же днём карнавала является «розовый понедельник». Пог-

лазеть на фантастическое карнавальное шествие (цуг) в

Кёльн обычно съезжаются более миллиона желающих.

Привычные глазу

советского человека

первомайские де-

монстрации нервно

отдыхают в сторон-

ке.

Многочасовая

яркая и шумная це-

ремония заполняет

собой всю средневе-

ковую сердцевину

города. После фе-

ерического понедельника наступает тихий и спокойный

«фиалковый вторник». Карнавал уже подходит к концу,

но вечером происходит ещё одно важное мероприятие –

сожжение большого соломенного чучела, ритуал искупле-

ния всех грехов перед Великим постом. Заканчивается

Хроника моей иммиграции

81

карнавал в «пепельную среду». В этот день рисуют друг

другу на лбу пепельные кресты, а в ресторанах и пив-

ных Кельна подают традиционные рыбные блюда. Жизнь

постепенно принимает свои обычные формы, а жители

Кёльна продолжают выстраивать свои будни под девизом:

«Живи сам и давай жить другим!».

Перечитал написанное и был крайне удивлён. Повество-

вание разбрелось какими-то своими не управляемыми мною

тропками. Я уже не говорю о попытке хотя бы сохранить ви-

димость хронологии, но мне показалось, что потеряна даже

элементарная логика изложения. Я искренне считал, что

мне удастся обрисовать общую картину иммиграционного

пространства на немецкой земле, а конкретнее в Кёльне,

но теперь вижу, что не смогу обойтись без подробностей на-

шей жизни в этом пространстве. Поэтому решил не очень по

этому поводу заморачиваться и продолжать как уж Бог на

душу положит, придерживаясь всё же хоть какой-то хроно-

логии. С Новым годом, товарищи!

В. Золотаревский

82

1995 год

Хроника моей иммиграции

83

К началу 1995 года иллюзии, связанные с надеждами на

наше трудоустройство, окончательно развеялись, и мы ста-

ли выстраивать свою жизнь по двум генеральным направ-

лениям. С одной стороны – попытка себя занять чем-либо

осмысленным, а с другой, осознав наконец, что находимся

в центре Европы, мы с жадностью изголодавшихся за же-

лезным занавесом набросились на возможность посмотреть

недоступные нам до сих пор города и веси. О нашей теневой

деятельности того периода я уже рассказывал, поэтому при-

шло время поведать о наших достижениях на общественной

ниве. Весной 1995 года мне позвонил некто Бронфман Алик

(так он представился) и предложил встретиться для орга-

низации клуба, который смог бы объединить изнывающих

от безделья людей для совместного проведения досуга. Так

я познакомился с Аликом и его женой Беллой, с которыми

по сей день нас связывают тёплые дружеские отношения.

Александр Михайлович Бронфман – учёный эколог, доктор

наук, профессор, умница и лёгкий в общении человек. Бел-

ла – очень неглупая, обаятельная женщина, в прошлом пре-

подаватель, профессорская жена, что зачастую перевешива-

ет все научные звания мужа. Теперь Бронфманы – это наши

ближайшие приятели с безоблачным стажем отношений и

духовной близости на протяжение 16 лет.

Уже к лету в подвале туристического бюро «Украинету-

ристиксервис» (так это звучит по-немецки) начал функци-

онировать созданный нами Клуб научно-технической ин-

теллигенции. Несмотря на довольно дурацкое название,

Клуб довольно быстро развил активную многостороннюю

деятельность. При Клубе работали курсы немецкого язы-

ка, детская художественная студия, открылась библиотека

художественной литературы на русском языке, ставшая

впоследствии любимым детищем и основным смыслом жиз-

ни Танюши. Сегодня эта библиотека является крупнейшим

(свыше 14000 томов) в нашей земле собранием художест-

венной литературы на русском языке. В ней представлены

практически все основные литературные жанры, включая

самые актуальные современные произведения русских и за-

рубежных литераторов.

В. Золотаревский

84

В 2011 году мы отметили 15-летний юбилей библиотеки.

Не опасаясь перехвалить мою дорогую жену, скажу, что уро-

вень предлагаемой литературы, атмосфера и популярность

библиотеки в огромной мере являются Таниной заслугой.

Теперь о главном – о замечательной команде сотрудников

библиотеки, бескорыстных и преданных делу людей. Кол-

лектив складывался не сразу. Были и просто «прохожие».

Приходили, уходили. Это можно отнести к производствен-

ным издержкам. Но уже давно сложилось основное ядро.

Мне хочется назвать их по-

именно. Это скромная и без-

отказная Лариса Арнаутова

и восторженный Александр

Бронфман, тихая, но иро-

ничная Марина Зайцева и

наш ангел-хранитель Диана

Зиберт, заряженная на шут-

ку Ирина Золотаревская и

фундатор библиотеки Татья-

на Золотаревская. Это о ней

в известной песне: «Здесь

ничего бы не стояло, ког-

да бы не было тебя». Почти

все знающая большеглазая

Раиса Каганер и человек-

молния Инна Короткина,

любительница

приключе-

ний Ирина Набокова и наш

компьютерный кудесник Ле-

онид Овецкий, молчаливая

труженица Муся Райкман

и основательно-самостоятельная Наталья Раксина и, на-

конец, безотказная Марьяса (Мара) Холмецкая и главный

культуртрегер Кёльна Альвина Чапля. Вот теперь, пожа-

луй, «никто не забыт и ничто не забыто». Себя от избытка

скромности не называю.

Это благодаря им успешно действует и развивается наша

библиотека. Это благодаря их взаимозаменяемости под

Хроника моей иммиграции

85

мушкетерским девизом «один за всех и все за одного» обес-

печивается бесперебойная работа нашей библиотеки.

Под эгидой клуба проводились увлекательные экскурсии

по разным городам и странам, организовывались концерты,

вечера отдыха и творческие вечера. Так, 1 апреля 1996 года

появилась теперь уже известная далеко за пределами Кёль-

на «Кёльнская юморина». В те годы в Тройсдорфе под Кёль-

ном жил выдающийся композитор Давид Тухманов. После

многолетнего перерыва, связанного с его тяжёлой депрес-

сией, нам удалось организовать его творческий вечер. Тогда

же, в 1996 году, у нас с великолепной концертной програм-

мой выступил виртуозный фортепианный дуэт из Израиля

– Фаина Хармац и Михаил Бурштин. Под крышей клуба

родилась и газета «Круг», вдохновителем и главным редак-

тором которой был Алик Бронфман.

Сотрудики газеты: Л. Овецкий, Л. Волков,

В. Золотаревский, Л. Арнаутова, А. Вронфман,

М. Спектор, Л. Когосов, Е. Бурлина, Г. Пакман

При нас газета за пять лет из 12-полосной стала 32-по-

лосной, её тираж вырос от 200 до 10000. Причём это проис-

ходило при отсутствии какой-либо финансовой поддержки

извне. Мы достойно выглядели на всемирных конгрес-

сах русской прессы в Москве (1999), в Нью-Йорке (2000) и

в Киеве (2001). Я могу это утверждать, поскольку был как

В. Золотаревский

86

заместитель главного редактора участником всех трёх кон-

грессов, где газета «Круг» была названа в числе лучших за-

рубежных изданий. К сожалению, в 2001 году газету купили

у прежних владельцев (турбюро «STEG TOUR») два моло-

дых прохвоста: Виктор Островский и Селим Белизов, кото-

рые рассматривали газету лишь как средство личного обо-

гащения, что очень быстро привело к её гибели. Они стали

менять идеологию газеты, превращая её просветительскую

направленность в псевдокоммерческое русло, беззастенчи-

во публиковали неоплачиваемую рекламу и растрачивали

газетные деньги на свои приватные нужды. До сих пор эта

тема вызывает у меня просто аллергическую реакцию. По-

сле нескольких месяцев безрезультатной борьбы с ними мы

вынуждены были почти всей редакцией уйти. Как показала

жизнь, без нас газета продержалась меньше года. У меня

бережно хранятся все номера – от первого до последнего.

Постепенно с развитием в Кёльне иммигрантской инфра-

структуры, рассчитанной на русскоязычного потребителя,

мы вынужденно стали сворачивать деятельность Клуба.

Появились дополнительные городские языковые курсы, от-

крылись профессиональные туристические бюро и концер-

тные агентства. В результате из всех направлений клубной

деятельности остались лишь газета (до 2001 года) и библи-

отека, которая, превратившись в самостоятельную юриди-

ческую единицу, успешно продолжает осуществлять свою

просветительскую деятельность. Всем вышеперечисленным

мы заполняли зияющие пустоты в нашей жизни. При этом

оставалось ещё достаточно времени на посещения музеев,

выставок, концертов и участие в различных туристических

поездках. Хотелось всего и сразу. Наличие машины позволя-

ло осуществлять экскурсионные наскоки по так называемо-

му малому кругу. Мы неоднократно бывали в Ахене, главной

достопримечательностью которого является великолепный

средневековый готический собор, построенный по библей-

ским канонам в пропорциях куба. Побывали в напыщенном

Дюссельдорфе, кичащимся своей роскошью и тёмным пивом.

Всегда с удовольствием приезжали в Бонн, знаменитый сво-

им старейшим университетом, расположенным в роскошном

Хроника моей иммиграции

87

дворцовом комплексе курфюрста Йозефа-Клеменса. В каче-

стве столицы Западной Германии Бонн много лет нёс на себе

тяготы и одновременно снимал жирные пенки.

При первом посещении

Бонна мы таким шутли-

вым образом обращались

к правительству Герма-

нии в надежде на их го-

степриимство. Здесь, в

Бонне, на так называемой

Музейной миле установ-

лен очень интересный

памятник – голова Адена-

уэра, масштаб которой не позволил мне окончательно сопо-

ставить наши профили.

Мы посетили очаро-

вательный

курортный

городок Бад-Мюнстерай-

фель, уютно вписавший-

ся в долинах живопи-

сных предгорий Айфеля.

Съездили в Трир и Люк-

сембург,

отличающий-

ся своей неповторимой

ландшафтной

красо-

той. В Трире поражают воображение хорошо сохранив-

шиеся античные ворота – Порта Нигра, сложенные

римлянами из шеститонных кубов известняковой поро-

ды, приобретшие под воздействием атмосферных осад-

ков за два прошедших тысячелетия чёрную окраску.

Что же касается большого туристического круга, то только

в 1995 году мы, используя предлагаемые туристическими

фирмами однодневные поездки, посетили ослепительный

Париж, пьянящий какой-то особой атмосферой свободы Ам-

стердам, завораживающий строгостью английского архитек-

турного стиля Лондон (по Евротоннелю под Ла-Маншем),

миниатюрный, изысканно изрезанный каналами Брюгге

– столицу Западной Фландрии, город с музеями Мемлинга

В. Золотаревский

88

и Дали и Страсбург, расположенный на границе Франции

и Германии, что веками служило постояннодействующим

яблоком раздора между этими странами.

В один из жарких авгу-

стовских дней мы съезди-

ли в Бельгию на пляжи

Остенде, которые славят-

ся своими бархатными

песчаными просторами.

Впервые в жизни мы там

увидели

персональные

пляжные кабинки.

В этом же году были

и две многодневные по-

ездки. Одна в Испанию – к Ахназаровым, а вторая – в

Швейцарию. Боб и Таня наметили замечательную эк-

скурсионную программу, тщательное исполнение кото-

рой позволило нам познакомиться с потрясающей Барсе-

лоной, городом Колумба и Гауди. О Барселоне мне хоте-

лось бы рассказать более

подробно. В этом городе

легко уживаются и спо-

койная

средневековая

старина, и яркая вол-

нующая современность.

Самой высокой точкой

города является гора Ти-

В гостях у Боба бидабо, откуда открывает-

ся захватывающий вид на Барселону. Вершину этой горы

венчает, как огромный космический корабль, устремлён-

ный в небо, Искупительный Храм Святого Сердца с кресто-

образной фигурой Христа, напоминающей памятник Юрию

Гагарину в Москве. Великолепный проспект Королевы

Марии-Кристины, завершающийся гигантской лестницей,

приводит к площади Испании, где поражает воображе-

ние туристов Волшебный фонтан, исторгающий на огром-

ную высоту под звуки прекрасной музыки разноцветные

Хроника моей иммиграции

89

упругие струи. Водный спектакль длится в два этапа по 20

минут. Фонтан танцует, ни разу не повторяя ни одной фигу-

ры. За постоянно меняющейся водяной феерией в свете мощ-

нейших прожекторов величаво громоздится Национальный

дворец. Из центра города к набережной, где горделиво воз-

вышается 60-метровая колонна в коринфском стиле – па-

мятник Христофору Колумбу, установленный в 1988 году

к Всемирной выставке в Барселоне, спускается бульвар Ла

Рамбла – туристический рай. Здесь бурлит жизнь. Десятки

сверкающих торговых павильонов и киосков, предлагаю-

щих огромный выбор всевозможных сувениров, множество

живых скульптур и уличных музыкантов. Глаза разбегают-

ся. Но главной достопримечательностью Барселоны, на мой

взгляд, является творчество великого каталонского архитек-

тора Антонио Гауди (1852-1926). Он создавал свои шедевры,

как ребёнок строит песочные замки. Его здания, которые

формально можно отнести к стилю модерн, изобилующие

эклектическими элементами, кажутся живыми дышащими

созданиями. Главной работой Гауди является храм Святого

Семейства (Саграда-Фамилия), созданию которого автор по-

святил большую часть своей жизни. Это сооружение – три-

умф фантазии гениального зодчего! Поражает воображение

построенный по его проекту парк Гуэль, который пересекает

широкая лестница, украшенная причудливыми фонтанчи-

ками, на его аллеях стоят сверкающие на солнце мозаичные

скамейки в форме дивана, а центральный вход украшают

герб Каталонии и огромная ящерица, ставшая символом

Барселоны. Одной из последних работ Антонио Гауди стал

так называемый дом Мила, который не имеет ни одной ров-

ной поверхности не только снаружи, но и внутри. С террасы

крыши дома открывается какой-то невероятный каменный

«зверинец», облицованный цветной майоликой. Это печные

и вентиляционные трубы в виде загадочных монстров и сад,

пересекаемый танцующими лестницами.

Очень впечатлил нас расположенный на высокой горе

монастырь Монтсеррат, где и по сей день живёт около 100

монахов-бенедиктинцев. Главной реликвией монасты-

ря является статуя Чёрной Мадонны (XII век) – предмет

В. Золотаревский

90

постоянного паломничества. До сих пор точно не установ-

лено происхождение чёрного цвета скульптуры, но, возмож-

но, она просто потемнела от копоти множества сожжённых

рядом свечей. Мы побывали в средневековой Жероне и не-

большом городке Фигейрос с известным всему миру музеем-

театром Сальвадора Дали.

Нашей дружбе с Бобом уже больше 50 лет, несмотря на то,

что очень много лет нас разделяли тысячи километров. В его

жизни я бы выделил четыре периода. Первый – киевский:

школа, строительный институт и начало нашей дружбы.

Второй – магаданский: от мастера участка до управляющего

трестом и жена Юля. Третий – кишиневский: управляющий

трестом, министр, жена Юля и Таня Кузнецова. Четвёртый

– питерский: никто, совладелец маленького строительно-

го кооператива, совладелец крупной строительной фирмы

и жена Таня Ахназарова, бывшая Кузнецова. Два слова о

Тане. Эта замечательная женщина окружила его такой забо-

той и любовью, что ему ничего другого просто не оставалось,

как быть очень успешным. Боб, на мой взгляд, как никто из

моего окружения, заслужил благополучия. А 50 лет нашей

дружбы было вполне достаточным сроком, чтобы убедиться

в широте натуры этого человека. Не случайно Ирочка своим

не по возрасту взрослым чутьём всегда тянулась к нему и

очень радовалась каждому его появлению. Я не перестаю

удивляться и восхищаться им. Да, они обеспеченные люди,

но ничего им с неба не упало, всё достигнутое – результат

каторжанского труда, профессионализма и тщательно про-

думанного риска. Да, может быть, чисто арифметически у

них есть, чем поделиться, но это-то как раз и не характерно

для обеспеченных людей. А тут такое поразительное учас-

тие в проблемах всех без исключения друзей и близких! Да и

не слишком близких. Эта искренняя и не акцентированная

щедрость, побудительной причиной которой, мне кажется,

является не педалируемый девиз: «Если не я, то кто?» Те-

перь у Боба и Тани начинается новый, пятый период жиз-

ни – ростовский, где, хочется надеяться, после завершения

всех строительных работ они, как говорится, уйдут на за-

служенный отдых. Несколько слов о нашей экскурсии по

Хроника моей иммиграции

91

Швейцарии, где мы познакомились с Женевой – крупней-

шим мировым финансовым центром, со знаменитым фон-

таном, бьющим из глубин Женевского озера на высоту 140

метров. Побывали в Берне, неотвязно ассоциирующимся у

меня, как я уже писал, после сериала «Двенадцать мгнове-

ний весны» с горькой судьбой профессора Плейшнера.

Начальные годы нашего пребывания в Кёльне были ок-

рашены довольно частыми гостевыми визитами. Первыми

к нам в конце 1994 года попали Володя Поставской с млад-

шим братом своей жены. Они приехали, чтобы купить по-

держанный автомобиль, и на нём же вернуться обратно в

Киев. Как-то, гуляя с ним по нашим живописным окрестнос-

тям, мы добрели до находящегося рядом с нами небольшого

лесного пруда. И вдруг Володя остановился, поражённый

увиденным. Поверхность озерца лениво рассекали полу-

метровые сазаны, с тяжёлым вздохом высовывая из воды

огромные головы и недружелюбно разглядывая нас – праз-

дногуляющих. Володя был заядлым рыбаком, и эту картину

его рыбацкое сердце переносило с трудом. Машину удалось

купить довольно легко на авторынке, находящемся в Порце

(район города), недалеко от нас. В те годы ещё можно было

что-то приличное подобрать на шпермюле, что они успешно

и проделали, забив машину до отказа всяческим барахлом,

включая небольшой холодильник. При нищете, царившей

в то время в Киеве, всё, привезенное ими, было с радостью

принято благодарными родственниками. К сожалению, Во-

лодя очень рано ушёл из жизни (2004). Не хотелось бы рас-

суждать о причинах и обстоятельствах его смерти. Ему было

всего 54 года. Такая недожитая жизнь.

Буквально следом приехала Аня Скоморовская, кото-

рая старательно и с большим интересом осваивала од-

нодневные туры по европейским столицам. В частности

в Париж мы съездили вместе. Осенью 1995 года у нас

гостила Лариса Турецкая. Она приурочила свой визит

к Таниному дню рождения. С ней мы исколесили так

называемый малый туристический круг. А завершили

гостевой сезон Пузя и Люда, приехавшие к нам в ноя-

бре, чтобы не только повидаться и кое-что повидать, но и

В. Золотаревский

92

насладиться осенней европейской прохладой.

Мы много и с удовольствием гуляли, я распушивал

перед ними свой

павлиний

хвост,

апробируя на них

свои дебютные эк-

скурсии. Я помню,

какое впечатление

на них произвёл

Кёльнский собор. К

тому времени я уже

Люда и Пузя на нашем балконе мог рассказать исто-

рию его сооружения, обратить внимание на особенности

архитектурных элементов собора и показать выдающиеся

реликвии, хранящиеся под сводами этого великого памят-

ника готического зодчества.

Но не только поездки и приём гостей занимали наше сво-

бодное время. Ещё оставалось вечернее время, которое за-

полнялось нами чтением книг, посещением концертов и те-

левизионными передачами. Нам достаточно быстро удалось

установить тарелку – сателлитную антенну, что позволило

смотреть привычные российские и украинские телевизион-

ные каналы. Когда мы въехали в нашу квартиру, я обратил-

ся к владелице нашего дома – фрау Штратманн с просьбой

позволить установить на балконе телевизионную антенну.

Предварительно мы выяснили, что по закону иностранцы,

легально проживающие на территории Германии, имеет

право, при наличии технической возможности, на получе-

ние информации из стран бывшего проживания. Но фрау

Штратманн поначалу отказала нам в довольно категориче-

ской форме. Мы погоревали, однако решили не выходить на

тропу войны – может себе дороже статься. Буквально через

месяц она пришла к нам и поинтересовалась, как будет рас-

положена на балконе тарелка. Я робко показал, и, к мое-

му удивлению, она тут же легко разрешила её установку.

Судя по всему, она тоже поинтересовалась подзаконными

актами, разрешающими иностранцам доступ к средствам

информации. И вот уже восемнадцать лет наш балкон

Хроника моей иммиграции

93

украшает тарелка, дающая возможность смотреть актуаль-

ные каналы покинутого нами информационного простран-

ства.

А посещение филармонии и консерватории – это отдель-

ная песня. Сначала несколько слов о самой Кёльнской фи-

лармонии. Филармония открылась в 1986 г. Там бывают

самые разнообразные концерты классической, народной,

популярной и джазовой музыки, в которых участвуют выда-

ющиеся исполнители, выступают лучшие оркестры мира и

ансамбли. Зал построен в форме амфитеатра, гостеприимно

раскинувшегося глубокой чашей для полутора тысяч зрите-

лей, а сцена находится почти в центре зала, что позволяет

из любой точки без помех видеть и слышать происходящее.

Акустические свойства зала давно и по достоинству оцене-

ны лучшими мировыми музыкантами и экспертами. Кёль-

нская филармония подарила нам множество незабываемых

вечеров. За многие годы посещения филармонических кон-

цертов мы обратили внимание на некие сопутствующие об-

стоятельства. Так, перед началом концерта у входа всегда

играют какие-нибудь хорошие уличные музыканты, соби-

рая свою вполне заслуженную дань. После концерта разо-

млевшую от эмоций публику встречает уличный кондитер,

предлагающий после пищи духовной пищу земную – тради-

ционный немецкий крендель (брецель). Во время концер-

та я часто ловил себя на том, что умудрялся, наслаждаясь

дивной музыкой, вдруг растекаться мыслью по древу на бы-

товые темы, но как ни в чём не бывало вновь возвращать-

ся к высокому. Почему-то меня всегда интересовало коли-

чество женщин в оркестре, как завороженный, я следил за

струнными, которые извивались послушно воле дирижёра,

сливаясь в единое целое с порхающими смычками. Как-то

совершенно неожиданно для себя обратил внимание, как

эротично держит свой инструмент виолончелистка. Тот ещё

любитель музыки!

Для таких, как мы, не обременённых излишними сред-

ствами, существует прекрасная возможность приобретать

дешёвые входные билеты. За полтора часа до начала кон-

церта открываются кассы, которые в обязательном порядке

В. Золотаревский

94

продают 100 входных билетов. В зависимости от популярно-

сти выступающих коллективов и исполнителей приходится

занимать очередь иногда даже за три часа до открытия кас-

сы. Но – «любишь кататься, люби и саночки возить». Нуж-

но заметить, что очередь обычно на 60% состоит из нашего

брата. В Кёльне много лет успешно выступают Симфониче-

ский оркестр радио и так называемый Гюрцених-оркестр. В

1994 – 1995 годах ими руководили выдающиеся дирижёры

Р. Баршай и Х. Фонк. Тогда же на сцене Кёльнской фи-

лармонии с блеском отметил своё 30-летие американский

струнный квартет Гварнери исполнением произведений

Бетховена.

Для любителей музыки всегда открыты (в полном смыс-

ле этого слова) двери Кёльнской консерватории, в которой

регулярно проводятся отчётные концерты студентов и пре-

подавателей. Среди профессоров выделяются наши бывшие

соотечественники: Захар Брон (скрипичный класс), Борис

Пергаменщиков (класс виолончели) и Виктор Третьяков

(скрипичный класс). Кроме регулярных посещений филар-

монии и консерватории, нас часто радовали гастролёры из

России. В Бонне мы побывали на незабываемом творческом

вечере Булата Окуджавы, в концертном зале Метман под

Дюссельдорфом мы слушали очаровательную Лайму Вай-

куле, а в кёльнском отделении Британского консульства пе-

ред нами с блеском выступили артисты московского театра

«Современник». С Новым годом, товарищи!

Хроника моей иммиграции

95

1996 год

В. Золотаревский

96

Незаметно пролетели два года. К этому времени я сме-

нил немецкий «опель» на французский «рено». Эта машина

впоследствии оказалась самой любимой у Тани. Но сейчас

не об этом речь. А собственно, о чём? Я задумался, и вдруг

понял, что нахожусь в тупике. Мне просто ничего другого не

остаётся, как тупо описывать всё, что удастся припомнить

из происходящего с нами и вокруг нас за все прошедшие

годы. Единственное, что как-то могло бы спасти сложив-

шуюшуюся ситуацию, – попытка сопровождать эти вполне

рядовые события нашей жизни собственными комментари-

ями и размышлениями.

Итак, пришёл 1996 год, который начался с посещения

американского балета на льду «Holiday on ice» в поме-

щении спортивно-концертной арены. Почему-то билеты

на это шоу нам на льготных условиях предлагает Сина-

гогальная община Кёльна. То ли в чистоте катания на

льду есть что-то кошерное, то ли яркие картины и шикар-

ная музыка могут послужить приближению новой волны

эмиграции к канонам иудаизма. Так или иначе, но всякий

раз, когда в Кёльне гастролирует «Holiday on ice», члены

еврейской общины имеют возможность приобрести билеты

со скидкой в 50%. Этот год мне ещё запомнился многими

впечатляющими событиями. Были как всегда незабывае-

мые концерты и творческие вечера, поездки на машине и

официальные экскурсии.

А начну, пожалуй, с события, которое, правда одноразово,

но решительным образом изменило наше финансовое поло-

жение. Нам стало известно, что существует некий компенса-

ционный фонд, находящийся под эгидой Кляймс Конференс

– организации, рассматривающей материальные иски евре-

ев к Германии. Уже упомянутый мною, ушедший из жизни в

2011 году всезнающий Овсей Латерман подробно рассказал

мне, по какой схеме нужно действовать, чтобы попытаться

получить эту самую материальную компенсацию. Сначала

следовало отправить в Кляймс Конференс целый ворох бу-

маг, если таковые сохранились, подтверждающие нахожде-

ние в эвакуации во время войны подателя прошения. Далее

нужно было терпеливо дожидаться от них отрицательного

Хроника моей иммиграции

97

решения. Как ни странно, это и был главный шаг к побе-

де. Теперь тот же ворох документов, отказ от Кляймс Кон-

ференс и соответствующее новое заявление отправлялось в

Дюссельдорфский фонд. Какая между ними разница, я не

знаю и по сей день. Однако факт остаётся фактом. Хотя пе-

реписка с обоими фондами длилась почти полтора года, всё

же в сентябре 1996 года на наш счёт было переведено 7000

ДМ, на которые не распространялись загребущие руки со-

циального ведомства. Принимая во внимание наши скром-

ные потребности, благодаря этим деньгам, мы себе смогли

дополнительно многое позволить.

Теперь к туризму. В апреле нашим клубом под руко-

водством Риты Липшиц была организована поездка в Со-

единённые Штаты Америки. Мы проехали всё восточное

побережье, побывали в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне,

Филадельфии и Атлантик-Сити.

Вашингтон. Памятник Альберту Эйнштейну

Всё в мире относительно

Разумеется, не стану соревноваться с путеводителями и

описывать увиденное, скажу лишь, что нас сопровождала

В. Золотаревский

98

замечательная экскуросовод(ша) – Мила Черняховская, ко-

торая лишь усиливала наше ошеломление.

Добавлю, что в казино

Атлантик-Сити Танюха,

используя кошелёк и мою

безотказность,

нанесла

«нещивного удару» наше-

му семейному бюджету.

Оставшихся денег всё же

хватило на дополнитель-

ную недельку в Нью-Йор-

ке, чтобы повидаться с

нашими друзьями, что до-

бавило нам дополнитель-

Мы с Милой Черняховской

ные эмоции. В этом году у

нас была ещё одна многодневная поездка, только теперь с

отдыхом. Я очень люблю слушать, как обсуждают поездку

на море наши люди. Выглядит это примерно так:

– Вы уже были в этом году в отпуске?

– Да, конечно! Мы ездили отдыхать на Средиземное море.

Такое впечатление, что разговаривают между собой работа-

ющие круглый год безумно уставшие люди, отдых которым

просто жизненно необходим. Вот и мы большой компанией

(Берковские, Бронфманы, Шварцы и Золотаревские) пое-

хали после трудов праведных отдыхать в городок Тосса-де-

Мар, расположенный в живописной бухте побережья Коста

Брава. Это прелестный курортный уголок с уютными пля-

жами и средневековым замком Вилла Велла, примостив-

шимся на высокой скале. Всё тогда сложилось удачно: и по-

года, и природа, и настроение.

Чтобы уже одним махом покончить с другими нашими

туристическими перемещениями, в двух словах расскажу о

поездке в Антверпен, который в какой-то мере оказался (для

меня это было полной неожиданностью) столицей европей-

ских евреев. С одной стороны Антверпен – мировой центр

обработки и торговли бриллиантами, что, как известно,

является частью наших национальных интересов, а с дру-

гой – те, кто работает в этом бизнесе, составляют солидную

Хроника моей иммиграции

99

часть жителей города. В центре Антверпена расположены

еврейские кварталы с синагогами, иешивами и кошерными

магазинами. В этих районах города создаётся такое впечат-

ление, будто ты находишься в Иерусалиме.

В рамках обмена посещениями мы совершили клубную по-

ездку в старинный университетский город Хайдельберг, кото-

рый мне запомнился своей ландшафтной красотой и гостепри-

имством местной еврейской общины. Дважды мы совершили

туры на машине в Брюссель и Саарбрюкен, где жила Софа

Голуб, она же Пароменская. Там она познакомилась с очень

милым человеком из Ленинграда Володей Мастеровым, с ко-

торым прожила 15 счастливых лет. К сожалению, полтора

года назад после тяжёлой болезни он ушёл из жизни.

1996 год оказался не богатым на визитёров. Лишь в апреле

на недельку к нам заглянул Женя Малюга – сын Таниного

брата Аркадия. Зато в этом году мы получили три настоящих

эмоциональных потрясения. Это тот самый случай, когда са-

мым подходящим эпитетом для его характеристики является

слово Великий. В августе мы побывали в Дюссельдорфе на

концерте трёх Великих теноров: Пласидо Доминго, Лучано

Паваротти и Хосе Каррераса. Несмотря на то, что всё происхо-

дило на стадионе, это было впечатлением, которое останется

на всю жизнь.

В октябре мы впервые слушали в филармонии Велико-

го кларнетиста Гиору Файдмана, виртуозного исполнителя

еврейской музыки (от клезмерской до современной религи-

озной). А в ноябре мы, опять же в первый раз, вживую на-

слаждались виртуозной игрой Великого скрипача Максима

Венгерова, ученика нашего (произношу с гордостью) профес-

сора Кёльнской консерватории Захара Брона. Кроме этого,

мы, как обычно, посещали филармонию и консерваторию, где

с большим удовольствием слушали замечательные концер-

тные программы.

В этом году в Кёльнский оркестр главным дирижёром при-

шёл Семён Бычков. С его приходом и без того прекрасный

оркестр как бы задышал полной грудью. Вновь нас радова-

ли своими гастролями мастера театральной сцены. В Бон-

нском оперном театре поставили оперу П. И. Чайковского

В. Золотаревский

100

«Пиковая дама» в современной, но очень уважительной обра-

ботке А. Шнитке. Поставил спектакль Ю. Любимов, а декора-

ции и костюмы создал Д. Боровский. Учитывая к тому же пре-

красный набор вокалистов, получилось грандиозное зрелище

и слушище!

В череде гастролёров блистали такие великолепные та-

ланты, как мастер художественного слова (почти забытый

термин) Вениамин Смехов, неповторимая романсовая испол-

нительница Нани Брегвадзе, одна из самых популярных сов-

ременных литераторов Дина Рубина и экзальтированная, яр-

кая, выдающаяся актриса и певица Людмила Гурченко. На её

концерте произошёл, на мой взгляд, забавный случай. Закан-

чивая один из своих вокальных номеров, она спустилась в зал

и допевала уже в проходе зрительного зала. Неожиданно к

ней подошла внушительная тётка и стала под видом пылких

объятий её ощупывать. На что ей Гурченко весело сказала:

«Та чё ты щупаешь? У меня всё своё! Протезов нет».

В конце декабря в большом зале еврейской общины

Кёльна впервые мы организовали новогодний вечер в при-

вычных гомо советикус традициях. Были накрыты столы,

проводилась лотерея с призами и состоялся праздничный

концерт силами талантливых невостребованных эмигран-

тов – музыкантов, драматических артистов, вокалистов

и артистов балета. Всё было бы хорошо, но «у нас с собой

было», о чём бесстыдно свидетельствовали оставленные на

столах следы далёкой от кошерности закуски. Даже за од-

ним из столиков затянули застольную песню – «Шумел ка-

мыш, деревья гнулись». Народ, разумеется, остался доволен.

Есть и горькое воспоминание. В декабре в крупнейшем в Кёль-

не книжном магазине «Гонски» должен был состояться творче-

ский вечер Иосифа Бродского, на который у нас были заранее

куплены билеты. Но вечер не состоялся из-за трагической болез-

ни Иосифа Александровича. Месяц спустя, в ночь на 28 января

1996 года, в Нью-Йорке от обширного инфаркта ушёл из жиз-

ни Великий поэт, пожалуй, самый выдающийся поэт ХХ века.

Новый 1997 год мы встречали впятером вместе с Берковскими.

С Новым годом, товарищи!

Хроника моей иммиграции

101

1997 год

В. Золотаревский

102

Это год начался с приятного известия. Наша больничная

касса АОК выделила нам две бесплатные путёвки в лесную

клинику Тойтобург. При этом ещё нам выдали по 225 ДМ

на дорогу. Не то чтобы в те годы мы были как-то уж силь-

но разрушены, но шестой десяток обычно всегда имеет что

предъявить пытливой медицине, не говоря уже просто о

рядовом профилактическом оздоровлении. Первую неделю

нас самым тщательным образом обследовали, а оставшиеся

три были максимально загружены всевозможными физио-

терапевтическими процедурами. Поскольку приехали мы

туда на машине, то свободное от медицинской опеки время

посвящали знакомству с местными достопримечательностя-

ми. В целом это как раз был тот самый случай, когда удава-

лось совмещать приятное с полезным.

В январе к нам в гости приехал Эдик Качура, с которым

мы с большой приятностью провели целую неделю. Он при-

вёз нам в подарок замечательную фигуру старого еврея-

скрипача, вырезанную из коры дерева. Теперь «Скрипач»

висит у нас в гостиной, и я очень люблю на него изредка

поглядывать.

Март месяц прошёл под знаком Италии. Это была мно-

годневная поездка с туристическим бюро «Виктория».

Побывали в Венеции, Фло-

ренции, Пизе, Риме и многих

других. Мы ходили как заворо-

жённые. Всё, о чём мы с душев-

ным трепетом читали, видели в

кино и по телевизору, предстало

фантастической

реальностью

перед нашими восхищёнными

взорами. Венеция –водные хи-

тросплетения, одетые в камен-

ные кружева собора Сан-Марко,

Дворца Дожей, Часовой баш-

ни и мостов Вздохов и Риальто.

Флоренция – цепочка средневе-

ковых базилик, кафедральный

Пизане собор Санта-Мария-дель-Фьоре

Хроника моей иммиграции

103

с куполом Брунеллески, на который мы с Танюшей вска-

рабкались единственные из группы, и сверкающий бапти-

стерий. А микельанджеловский Давид, а галерея Уффици!

Голова шла кругом! Пиза – город известный всему миру

своей Башней, склонившейся в куртуазном поклоне перед

тысячами любопытных туристов. И, наконец, Рим! Вели-

кий Рим! Город апостола

Павла, Гая Юлия Цезаря,

Марка Аврелия Антония,

Микельанджело, Энрико

Ферми, Федерико Фелли-

ни и Софи Лорен. Город с

Римским Форумом, Коли-

зеем, Пантеоном, Собором

Колизей Святого Петра, Виллой

Боргезе и Фонтаном Треви.

Как говорила Людмила Марковна Гурченко: «Та шо там

говорыть!» Неожиданно в последние два дня упала темпе-

ратура, к чему народ был совершенно не готов. Поэтому,

когда на обратном пути в автобусе наша руководитель по-

ездки попросила обменяться своими впечатлениями, я на-

писал короткую хвалебную оду, заканчивающуюся словами:

Лишь только жаль, что в солнечной Италии

Я чуть не отморозил гениталии.

Стишата были зачитаны в микрофон, что вызвало бур-

ную, но весёлую реакцию пострадавших туристов. Правда,

от Тани мне за это досталось.

В апреле у нас состоялась трёхдневная клубная поезд-

ка в Прагу, которая как-то была придавлена ещё свежими

впечатлениями от посещения Италии. Хотя теперь, уже по-

бывав во многих городах Европы и в том числе трижды в

Праге, могу сказать, что это один из самых красивых евро-

пейских городов.

В июле нас принимал в свои объятия Лазурный Бе-

рег Франции, или так называемая Французская Ривьера.

Это была туристическая поездка с недельным отдыхом в

Ницце. Десять дней солнечной сказки. Оливковые рощи,

В. Золотаревский

104

сосновые боры, сбегающие к самой кромке воды, и повсюду

цветы, покрывающие все свободные пространства, так хо-

рошо знакомые по картинам Ренуара, Матисса и Пикассо.

Это и Сен-Поль со знаменитым музеем, в котором находит-

ся одна из лучших европейских коллекций современного

искусства, где на городском кладбище нашёл своё послед-

нее пристанище Марк Шагал. Это и Канны, название кото-

рого неразрывно связано со всемирно известным фестива-

лем кино и набережной Круазетт. Это и сверкающая Ницца

со своими историческими отелями, отличающимися фасада-

ми в итальянском стиле, Английским променадом, отгора-

живающим город от обнажённого пляжа, и православным

русским кладбищем «Кокад», где покоится целый пласт рус-

ской истории и культуры. Прямоугольники надгробий из

белого мрамора, словно раскрытые книги, хаотично покры-

вают цветущие склоны огромного холма Кокад. Француз-

ская Ривьера оставила в памяти свой неизгладимый след.

Туристический зуд этого года завершился очередным посе-

щением Израиля. На сей раз мы всё делали основательно.

Тщательно выбирали экскурсии, наслаждаясь увиденным

и услышанным. Вновь наши сердца сжимались от воздей-

ствия таинственной энергетики, исходящей от великих па-

мятников древней истории и культуры, сконцентрирован-

ных на таком незначительном клочке земли. Но главным,

как и в прошлый раз, было наше общение с Пузей и Людой.

В течение года мы, как всегда, довольно часто бывали на

концертах и выступлениях заезжих гастролёров. Были и

незабываемые впечатления. Так, нас потрясло исполнение

Тамарой Синявской еврейского цикла Дмитрия Шостако-

вича, безукоризненный вокал Елены Образцовой, чей голос

заполнял самые отдалённые уголки Боннского оперного те-

атра, великолепное звучание Шамбер оркестра под управ-

лением Геннадия Рождественского и сольный концерт тог-

да ещё блистательной Монсерат Кабалье. Неординарным

событием оказался юбилейный концерт неутомимого Ио-

сифа Кобзона. Этот прекрасный советский певец пел с не-

большим перерывом в течение пяти часов. В те годы о нём

ходили такие рифмованные строчки:

Хроника моей иммиграции

105

Как не остановить бегущего бизона,

Так не остановить поющего Кобзона!

Острословов всегда хватало, но должен сказать, что моё

отношение к Иосиф Давидовичу как к певцу было просто

восторженным, а как к человеку и общественному деятелю

– глубоко уважительным.

Буквально несколько слов хотелось бы сказать о твор-

ческом вечере Владимира Войновича. Насколько его инте-

ресно читать, настолько – не интересно было слушать. Он

произвёл впечатление очень неуверенного в себе косноя-

зычного человека, который буквально через силу выжимал

из себя каждое слово. А может быть, его заторможенность

– просто была после вчерашнего...

К двум театрализованным представлениям я сам имел

непосредственное отношение. По моему приглашению

в Кёльн из Израиля приехала знаменитая еврейская

эстрадная певица, всемирно известная исполнительни-

ца песен на идиш и первая исполнительница шлягера

«Папиросы» Женя Файерман. К тому времени певице ис-

полнилось уже 70 лет, но её энергетике, темпераменту и

жизнеутверждающему обаянию могли позавидовать зна-

чительно более молодые исполнители. Это было чарую-

щее яркое костюмированное эстрадное шоу.

К тому же она ока-

залась очень милым

в общении челове-

ком. Мы с ней долго

гуляли по Кёльну,

который ей очень

понравился, а затем,

по возвращении до-

мой, за обедом на-

шли много общих

С Женей Фаерман для обсуждения тем.

Для любителей серьёзной музыки город предоставил ро-

скошную возможность совершенно бесплатно слушать ор-

ганные концерты в исполнении лучших мировых органи-

стов на всемирно известных органах Кёльнского собора.

В. Золотаревский

106

Поставив множественное число, я не ошибся. Действительно

в соборе имеются два великолепных органа, которые были

изготовлены фирмой «Йоханнес Клайс Оргельбау», распо-

ложенной в Бонне. Создание первого органа было приуро-

чено к 700-летию начала строительства Собора (1948 год), а

второй орган, висящий на левой стене центрального нефа,

был сдан уже к 750-летию. Эта махина весом в 24 тонны

тем не менее напоминает ласточкино гнездо, а ажурностью

своей конструкции прекрасно гармонирует с пламенеющей

готикой Собора. Каждый вторник с мая по сентябрь прохо-

дят часовые концерты органной музыки, которые, учитывая

божественную акустику храма, оставляют незабываемое

впечатление. Когда же звучат одновременно оба органа, со-

здаётся ощущение будто грудь, как резонатор, переполня-

ется под напором торжественного звучания музыки, а душа

растворяется во внеземной гармонии.

Заканчивался год, как и в прошлом году, организован-

ным мною праздничным представлением «Зимний вечер

в Кёльне», который состоялся вновь в помещении еврей-

ской общины. Я вёл концерт, зрители щедро одаривали вы-

ступающих горячими аплодисмен-

тами, и на сей раз всё обошлось без

нарушения кошерности, хотя народ,

как сейчас говорят, зажигал по пол-

ной программе.

К рождественским торжествам

обычно город начинает готовиться

параллельно карнавальной вакха-

налии. Витрины и интерьеры мага-

зинов совершенно преображаются.

Повсюду красуются пышные изум-

рудные ели, сверкающие манящими

огнями ярких гирлянд, дополни-

тельно отражающимися в блеске огромных разноцветных

зеркальных шаров. По стенам домов нередко можно уви-

деть старательно карабкающихся Санта-Клаусов. Вот-вот,

ещё мгновенье, и он окажется на вашем балконе. Улицы

украшены разного вида праздничной иллюминацией.

Хроника моей иммиграции

107

К сожалению, у создателей иллюминации нашей улицы не

хватило фантазии. Они украсили подступы к нашему дому

большими жёлтыми пятиконечными звёздами. Хорошо

ещё, не шестиконечными. Главные площади старого города

оккупированы разнузданными рождественскими базарами.

Неподготовленный прохожий будет ошарашен восторженно

жующей толпой, манящими запахами всяческой вкусня-

тины, ошеломляющими децибелами маршевой немецкой

музыки, блеском новогодней мишуры и огромным выбором

рождественских подарков на любой вкус. Жаль только, что

вся эта красота после 25 декабря ликвидируется, поскольку

главный праздник – Рождество – уже позади. А день свя-

того Сильвестра, 31 декабря, по-нашему Новый Год, – это

в Германии лишь повод выйти на улицы, зажечь петарды,

криками радости встретить красочные букеты фейерверков

и распить море секта, или шампанского. На улицах появля-

ются выброшенные ёлки такой кондиции, что наши совко-

вые сердца просто изнемогают от негодования. За такими

шикарными деревьями в прошлой жизни мы часами про-

стаивали в очередях или переплачивали втридорога. Так

что к понятному нам Новому Году в домах Германии уже

не остаётся ни одной зелёной красавицы. Не случайно ново-

годнюю ёлку здесь называют рождественским деревом (вай-

нахтбаум).

Симпатичные внешние признаки имеет ещё один из са-

мых популярных праздников – Пасха. К этим весенним

дням преобразуется не только природа, но и убранства

двориков и палисадников, витрины больших магазинов,

кондитерских и булочных. Главными украшениями яв-

ляются разнообразные пасхальные зайцы, крашеные на

пределе фантазии яйца и золотистые воздушные куличи.

Итак, мы уже знаем, что период с ноября по апрель отве-

ден под исполнение вековых народных традиций и отли-

чается от остальных месяцев весёлой боевой раскраской.

С Новым годом, товарищи!

В. Золотаревский

108

1998 год

Хроника моей иммиграции

109

Прошедший год принёс очень важную и радостную весть.

После окончания специальных годичных курсов в Бонне

Дима был взят с января 1998 года на работу инженером од-

ной из кафедр Политехнического института в городе Хиль-

десхайм, где вполне успешно трудиться и по сей день. Он

большой молодец! С тех пор Дима – общесемейная гордость,

поскольку он единственный из нашего клана платит Герма-

нии все положенные налоги, чем частично снимает наши

постоянно действующие интеллигентские комплексы.

С момента приезда минуло уже четыре года, а у нас всё

ещё горят глаза и нам всё интересно. Мы по-прежнему су-

етимся, заполняя своё безразмерное свободное время. Хотя

следует заметить, что его становится всё меньше и мень-

ше. Танюша по уши вошла в дела библиотечные, а я зани-

маюсь Клубом и газетой. Правда, в связи с естественным

развитием иммигрантской инфраструктуры, рассчитанной

на заинтересованность русскоязычного контингента – ту-

ристические бюро, концертные агентства, языковые курсы

и многое другое, клубную деятельность пришлось поти-

хоньку сворачивать, зато в дела газетные я стал входить

достаточно плотно. Теперь в мои

В редакции обязанности заместителя главного

редактора входила вся организа-

ционно-финансовая сторона и ча-

стично редактура.

И всё же оставалось ещё доста-

точно много свободного времени,

которое мы с удовольствием запол-

няли экскурсионными поездками,

приёмом дорогих нам гостей, те-

атрально-концертными меропри-

ятиями (противное слово из сов-

кового лексикона) и прогулками.

Среди наиболее ярких впечатлений этого года был концерт

Мстислава Ростроповича, который запомнился его виртуоз-

ным исполнением «Песни Солнцу» Софии Губайдулиной.

В концертном зале Philipshalle Дюссельдорфа мы слушали

прелестно угловатую, как чёрная фарфоровая статуэтка,

В. Золотаревский

110

королеву французского шансона Патрисию Каас. Её голос

и чарующая манера пения напоминали мне несравненную

Эдит Пиаф и блистательную Марлен Дитрих. Она пела

охотно, с хорошим настроением, и это, конечно же, находило

благодатный отклик зрительного зала.

Театральная весна 1998 года для нас прошла под знаком

Романа Виктюка. В марте мы смотрели его феерический

спектакль «Служанки» по одноимённой пьесе Жана Жене,

а уже в мае Р. Виктюк привёз «Осенние скрипки» с Алисой

Фрейндлих, Александром Балуевым и Дмитрием Бозиным.

В спектакле звучали стихи и музыка Серебряного века, кре-

ативный дух которого беспечно витал над восторженным

залом. Банальный сюжет, расцвеченный, как обычно, Вик-

тюком в крайне претенциозную и эффектную форму, рассы-

пался фейерверком ярких мизансцен и обрушивался всеми

своими красками на обалдевший зал.

В первых числах апреля состоялась уже традиционная

«Юморина», только на сей раз из-за большого количества

желающих попасть на представление пришлось перене-

сти его из зала синагоги (250 мест) в концертный зал рай-

она Мюльхайм, где можно было разместить более 1000

зрителей.

С мая по сентябрь по воскресеньям на набережной перед

5-звёздочным отелем «Хаятт» его администрацией проводи-

лись великолепные джазовые концерты, на которые соби-

ралось такое количество любителей джаза, что гуляющие

по набережной Рейна с трудом протискивались. Ресторан

отеля перед импровизированной сценой установил десят-

ки столиков, сидя за которыми счастливчикам удавалось

не только послушать любимую музыку, но и выпить бокал-

другой холодного светлого пива. Всё это делалось для нас,

но, как говорилось когда-то в советской прессе, разумеется,

«с целью достижения максимальной прибыли». Перед нами

выступали великолепные джазовые коллективы, однако

знатоки всегда с большим нетерпением ждали выступления

Саши Кляра – виртуозного джазового клавишника, кото-

рый, входя в раж, мог играть не только руками, но и но-

гами. Можно легко себе представить, какова была реакция

Хроника моей иммиграции

111

слушателей. Справедливости ради хочу сказать, что его до-

стижение переплюнули два пианиста (видел в Интернете),

которые своей игрой возбуждались настолько, что помогали

играть себе своими мужскими причиндалами.

В 1998 году Германия достаточно широко отмечала

110-летие со дня рождения великого музыканта и педагога

Генриха Густавовича Нейгауза. В Кёльне состоялась серия

концертов, посвящённых этому событию, в которых приня-

ли участие выдающиеся ученики Нейгауза – Евгений Ма-

линин, Исаак Зетель и Татьяна Федькина.

В этом же году Кёльн отмечал 750-летие начала строи-

тельства Кёльнского собора. Поражало, с каким жадным ин-

тересом жители города относились к этому событию. В тече-

ние двух недель на площади перед Собором с наступлением

темноты видными немецкими историками и архитекторами

читались лекции о возникновении города, его исторической

застройке и о создании жемчужины мировой готической ар-

хитектуры – Кёльнского собора. Лекции иллюстрировались

интереснейшими слайдами, проектируемыми на огромный

экран, установленный на стене дома напротив. Так вот на

эти лекции собиралось такое количество людей, что не всег-

да удавалось найти место, откуда было бы всё видно и слыш-

но. Надо сказать, что я тоже старался не пропускать эти лек-

ции, хотя понимал в них лишь пятое через десятое. Но тогда

стало очевидным, что немцы очень не безразличны к своим

корням – истории, культуре и традициям. Впоследствии я

смог в этом ещё не раз убедиться. Ведь в городе регуляр-

но проводились и проводятся дни открытых дверей музеев

и исторических памятников, что также вызывает неподде-

льный интерес местных жителей. К этим дням выпускаются

специальные бесплатные путеводители, в которых подробно

расписаны, когда и где будут проходить те или иные экскур-

сии. И нужно было проявлять определённую прыть, чтобы

стать их участником.

Было ещё два театральных впечатления, о которых хоте-

лось бы упомянуть. Во-первых, опера Джорджа Гершвина

«Порги и Бесс» в исполнении очень профессиональной моло-

дой американской труппы, а во-вторых, спектакль «Ещё Ван

В. Золотаревский

112

Гог», поставленный Валерием Фокиным с участием блиста-

тельного Евгения Миронова, Евдокии Германовой и Андрея

Смолякова. И хотя этот спектакль, на мой взгляд, нельзя

отнести к сценическим шедеврам, но нам было интересно.

В августе к нам на несколько дней заехали Миша и Ира

Грановские. Как всегда, я хвастался городом, который к

тому времени полюбил всем сердцем.

А Миша в очередной раз

сыграл в моей жизни важ-

ную роль. Оказалось, что

у него, кроме нас, в Кёль-

не жили ещё киевские со-

служивцы, с которыми он,

зная мою увлечённость

преферансом, меня и по-

знакомил. Дело в том, что

у них подобралась ком-

Ира и Миша Грановские пания преферансистов,

собиравшихся обычно раз в неделю по очереди у каждого

дома. Не сразу, но в конце концов я был допущен к ломбер-

ному столику. Среди них, к сожалению, не было достойных

партнёров. Но это было для меня важной отдушиной и трам-

плином для дальнейшего развития темы. Позже нам уда-

лось организовать Клуб преферансистов, в который сейчас

входят 15 человек. Вот уже более 12 лет мы собираемся два

раза в неделю по вторникам и четвергам, невзирая на гри-

масы погоды и перемены в самочувствии. Это святое! Пре-

феранс очень украшает нашу мало заполненную активной

За работой деятельностью жизнь.

Мои партнёры – члены

Клуба преферансистов –

такие же бездельники,

как и я, поскольку такое

же старьё, как и я. Мы со-

бираемся к 11.00 в Порце,

в так называемом Куль-

турном центре еврей-

ской общины, и играем

Хроника моей иммиграции

113

«ленинградку» до 17-18 часов с небольшим перерывом на

кофе. Обычно успеваем сыграть три пули по 50. Чаще всего

игра идёт одновременно на трёх столах, поскольку приходят

10-12 человек. Прекрасная мозговая тренировка, да и кайф

от адреналиновых выбросов, хотя и играем по одному евро-

центу. Всё-таки – получатели социальной помощи.

Так что вновь Миша Грановский исполнил в моей жизни

роль доброго волшебника. Сегодня мне больно писать эти

строчки. В феврале 2012 года я приехал в Любек, где они

жили, чтобы попрощаться с ним и бросить три горсти зем-

ли в его могилу. Миша ушёл из жизни от неоперабельного

рака лёгких. Последние полтора года сплошных страданий

он прожил с удивительным мужеством. Нас связывали 48

лет дружеских отношений.

Снова потешили себе душу трёхдневной поездкой в Па-

риж. Попадая туда, всегда вспоминаю слова Генриха Навар-

рского: «Париж стоит мессы». Тем более от нас никто даже

этого не требовал. После Парижа мы съездили в Льеж на

выставку Марка Шагала. Это было просто здорово! Теперь,

когда мы побывали во многих городах мира, где находятся

творения великого художника, можно смело утверждать, что

это, пожалуй, единственный случай в мировой живописи,

чтобы так естественно сочетался наив и высокое мастерство,

графичность и игра цвета, улыбка и слёзы, интернациона-

лизм и глубочайшее проникновение в еврейскую традицию.

Этот год ознаменовался просто-таки нашествием высо-

чайшего уровня гастролёров из России. В зале синагоги с

большим успехом выступил Хор Турецкого. Сегодня, небось,

их за такие гроши никакими силами не удалось бы зата-

щить в зал на 250 мест. Но это были их чуть ли не первые

гастроли за рубежом, и ребята старались. Старались и рез-

вились. Под конец они весело и мастерски исполнили «Мур-

ку», что повергло синагогальных ортодоксов в священный

трепет. Но наши аплодисменты снивелировали нарастаю-

щую тревожную волну. В Восточно-европейском клубе «Иг-

нис» (есть такой в Кёльне) выступил бард Александр Доль-

ский, известный своими тонкими лирическими песнями. На

своём творческом вечере очаровательная Алиса Фрейндлих,

В. Золотаревский

114

как всегда, блеснула всеми гранями своего яркого таланта.

Впервые к нам в Германию приехал Михаил Жванецкий.

Честно говоря, я с некоторой опаской шёл на его выступле-

ние, ожидая чтение старых монологов и шуток. Как же я

был приятно удивлён, когда выяснилось, что его программа

процентов на 80 состояла из новых искромётных миниатюр,

а шутки были свежи и остроумны. Я так ржал, что после это-

го концерта несколько дней страдал болью в мышцах живо-

та. Крепатура прошла, а радостные воспоминания остались.

А перед самым Новым Годом мы наслаждались «Пьесой для

голоса и саксофона» в исполнении Михаила Козакова и

Алексея Козлова. Это было восхитительное ностальгическое

торжество нашей молодости. Стихи моих любимых поэтов

в исполнении одного из самых любимых мною актёров, да

ещё «Козёл» на саксе. Всю душу разворошили!

Новый Год мы поехали встречать вместе с туристиче-

ским бюро «Инзель». Это оказалось просто незабываемо! Всё

происходило в рыцарском зале замка Райхсбург на высо-

кой горе с роскошным видом на иллюминированный к Ро-

ждеству городок Кохем. Организовано всё было прекрасно.

Великолепный ужин (шведский стол), приятная музыка,

ненавязчивый тамада, праздничный фейерверк и душев-

ная компания. Омрачал лишь совершенно неоправданный

штурм нашими соотечественниками этого самого шведского

стола. Срабатывала омерзительная совковая ментальность

– а вдруг не хватит. Так мы встретили Новый 1999 год.

С Новым годом, товарищи!

Хроника моей иммиграции

115

1999 год

В. Золотаревский

116

Год для меня начался пафосно. И не удивительно. На

меня совершенно неожиданно свалилось шестидесятиле-

тие. Несмотря на то, что Танюха уже почти 40 лет называет

меня Стариком, моё сознание явно отстаёт от достигнутого

возраста. Хотя вечером за праздничным столом гости прило-

жили максимум усилий, чтобы я не только в это поверил, но

и резко возвысился в собственных глазах. Нельзя, категори-

чески нельзя, всерьёз воспринимать произносимое в честь

юбиляра. Больше всего меня потрясло, когда утром 11 янва-

ря раздался звонок в дверь, и мне вручили огромный букет

шикарных алых роз в количестве 60 штук.

Фантастика! Цветы были из

Санкт-Петербурга от Ахназаровых.

Тогда для меня такой сервис был в

диковинку.

Мы продолжали с удовольстви-

ем посещать концерты в филармо-

нии и консерватории. В феврале в

большом зале консерватории состо-

ялся отчётный вечер класса Заха-

ра Брона. Перед нами выступили

его 12 учеников – 12 скрипичных

апостолов. От мала до велика. Но

все они владеют волшебным Бро-

новским звучанием. А старшие, на

мой взгляд, уже просто готовы к большой сцене. Самых до-

брых слов заслуживала бессменный концертмейстер Брона

Ирина Виноградова.

В конце февраля в зале «Гюрцених» состоялся сольный

концерт Великой Аллы Пугачёвой. Я наслаждался её пе-

нием на протяжении всей её исполнительской карьеры. И

мне было наплевать на досужие разговоры, которых всегда

хватает вокруг настоящих звёзд. Я убеждён, что на русской

эстраде нет такого второго исполнителя, который (ая) мог

(ла) бы так музыкально, интонационно талантливо донести

до слушателя любой материал. Это моя любимая эстрад-

ная певица. На мой взгляд, она создательница совершенно

нового вокального жанра – театра песни. Алла Пугачёва,

Хроника моей иммиграции

117

я думаю, – одна из немногих ярчайших эстрадных вершин

такого унылого советского периода.

В феврале к нам в гости приехала Лариса с подругой. Они

захотели на себе испытать все прелести кёльнского карна-

вального бедлама.

Мы заранее купили им билеты на

костюмированный бал в замок Воль-

кенбург, куда с ними отправилась

Танюха, и места на трибуне, чтобы

быть поближе к безумному шествию

в розовый понедельник. В этом я им

составил компанию. Стоимость од-

ного билета была 50 ДМ. Но заезжих

американок в погоне за таким экзо-

тическим зрелищем такое не могло

остановить.

В марте в книжном магазине

«Гонски» состоялся вечер Евгения

Евтушенко. Он, как всегда, много и

страстно читал свои стихи, отвечал на многочисленные во-

просы, давал автографы и долго ещё, не считаясь со време-

нем, общался с нами.

Пришла очередная ве-

сна, и вновь Роман Вик-

тюк привёз свой спектакль

по пьесе Оскара Уайльда

«Саломея». В этом спекта-

кле было всё: энергетика,

работа на разрыв, талант

режиссёра и актёров – и в

частности Дмитрия Бози-

С Евгением Евтушенко на (Саломея) и Дмитрия

Жойдика (Оскар Уайльд). Как всегда, в спектаклях Виктю-

ка явно преобладал голубой цвет. А в зале на протяжении

всего вечера царила поистине волшебная атмосфера.

В конце апреля к нам в гости приехали из Москвы моя

племянница Леночка и её муж Саша. Мы были очень рады

их появлению, потому как давно относимся к ним с большой

В. Золотаревский

118

симпатией, что, мне кажется, видно по этой фотографии.

Мы им с радостью по-

Леночка и Саша казывали достопримеча-

на нашем балконе тельности Кёльна и наши

живописные окрестности.

Съездили вместе в очаро-

вательный, игрушечный

городок Линц и вообще

всячески наслаждались

общением и кёльнской

весной. Ко всем цветам и

запахам весны добавилось буйство красок и ароматов, встре-

тившее нас в голландском цветочном заповеднике Койкен-

хофе. Описывать увиденное – дело безнадёжное. Тысячи

тюльпанов самых невероятных форм и расцветок, пьянящие

запахи гиацинтов и фантасмагория орхидей. Впоследствии

мы бывали там много раз. Но «я пью – всё мне мало».

Май, так красочно начавшийся в тюльпанной сказке Кой-

кенxофа, получил неожиданное продолжение предложе-

нием от ИТАР-ТАСС нашей газете «Круг» принять участие

в Первом Всемирном конгрессе русской прессы в Москве.

Взвесив все объективные и субъективные соображения, мы

с Аликом решили, что лучше поехать туда мне. Так что в

конце июня я полечу в Москву.

А пока мы готовимся к поездке в Шотландию на свадьбу

Жени и Памелы. Мы получили не только приглашение от

них, но и финансовую поддержку. Ребята сняли для гостей

среди красивого молодого леса двухэтажный дом, где разме-

стили нас – немцев, Остроградских – американцев и боль-

шую делегацию от Украины во главе с родителями Жени

– Аркадием и Ларисой. По утрам на пороге дома нас привет-

ствовали раскормленные пёстрые фазаны. После завтрака за

нами приезжал небольшой автобус с водителем-экскурсово-

дом, который показывал нам природные красоты Шотландии

и близлежащие города – Инвернесс и Абердин. Чего только

стоило посещение озера Лох-Несс, где нас должно было встре-

тить лохнесское чудище Несси, но, к сожалению или к сча-

стью, наши планы не совпали, и встреча не состоялась.

Хроника моей иммиграции

119

Что же касается самой

свадьбы, которая прохо-

дила по шотландским

традициям, то это было

красиво и нарядно, стро-

го и трогательно. Неве-

ста, как поётся в песне,

была в белом платье, а

жених был весь в чёрных

Озеро Лох-Несс штанах.

Мужчины со стороны невесты фигурировали в пёстрых

клетчатых юбках (что под ними, осталось неразгаданным), а

женщины гордо фланиро-

вали в шикарных широ-

кополых шляпах. Кроме

того, было вкусно и пья-

но, в прямом смысле этого

слова. Мы дорвались до

великолепного шотланд-

ского виски, которое по-

давалось в качестве апе-

Гости со стороны жениха ритива без ограничений.

Халява – вещь священная. Было смачно и весело, а потом

стыдно, хотя ничего предосудительного мы не делали. Если

не считать, что меня безуспешно пытались научить танце-

вать самый простой народный шотландский танец «кейли».

А 19 июня я уже в Москве регистрировался как делегат

Всемирного конгресса русской прессы. На нём были пред-

ставлены все русскоязычные периодические издания мира.

Организация этого форума лежала на ИТАР-ТАСС, а фи-

нансирование обеспечивал Михаил Ходорковский. Обе сто-

роны, на мой взгляд, справились со своими задачами без-

укоризненно. Уже на второй день работы организаторы

Конгресса выпустили на цветной глянцевой бумаге шикар-

ную газету «Родная речь», где на второй странице было раз-

мещено и интервью со мной.

Три дня в главном зале Московского международно-

го центра торговли проходили пленарные заседания, на

В. Золотаревский

120

которых обсуждались и принимались важные уставные и

организационные документы.

Из специального выпуска газеты «Родная Речь»

к Первому Всемирному Конгрессу Русской Прессы

в Москве, 1999 год.

Непорочный «КРУГ»

Нашу газету мы адресуем тем моим соотечественни-

кам, кто приехал в Германию и очень тяжело внедряется

в немецкую жизнь, а таких большинство среди иммигран-

тов. Я и сам в 1994 году перебрался из Киева в Кельн, много

лет отработав в промышленности и прервав свою карьеру

в должности генерального директора научно-производст-

венного объединения «Электроника». На новом месте я без

дела не мог, а дела никакого не было – люди моего возраста

в Германии не нужны. Плюс плохой язык.

И тогда с Александром Бронфманом профессором-эколо-

гом из Одессы мы сперва затеяли клуб, который помогал

Хроника моей иммиграции

121

бы приехавшему народу легче, по возможности с меньши-

ми стрессами внедряться в новую жизнь. В Германии ка-

залось бы все замечательно, но есть такая не мной приду-

манная шутка: все было бы хорошо. но утром проснулся, а

в городе... немцы. Наш клуб помогал людям делать первые

шаги. Но как мавр, выполнивший свое дело, он завершил

свое существование, оставив русскую библиотеку и газету,

которая, к нашему общему удовлетворению. постоянно на-

бирает силу. Собственно, «Круг» стал первой газетой, сде-

лавшей своей главной темой проблемы адаптации людей.

И название издания, на мой взгляд, символично: «Круг»,

как нам показалось, это то, что может нас соединить и

объединить. В это понятие может включаться все, кроме

понятия порочный круг.

Никогда прежде я не занимался журналистикой и пред-

ставления не имел, из какого «ничего» – не из сора, из кото-

рого, по Ахматовой, «растут стихи», а именно из «ничего»,

на одном энтузиазме при отсутствии средств, делается

газета.

Валерий 30Л0ТАРЕВСКИЙ, газета «КРУГ»

А параллельно на трибуну взбирались самые публичные

личности – от руководителей государства до видных деяте-

лей науки, культуры и искусства. Каждый, очевидно, счи-

тал своим долгом вставить свои пять копеек, чтобы напом-

нить о себе, любимом. В программе Конгресса было и моё

выступление.

Забавно смотрелись стоящие в очереди к трибуне такие

люди, как Сергей Степашин, тогда Председатель Прави-

тельства, Александр Волошин, руководитель администра-

ции президента, Юрий Лужков, мэр Москвы, Борис Бере-

зовский, серый кремлёвский кардинал, и многие другие.

Кстати, к слову, насколько при коротком общении Борис

Березовский произвёл на меня неприятное впечатление,

настолько при таком же коротком общении Михаил Ходор-

ковский просто меня очаровал.

После трёх «тяжких» трудовых будней всех участников

Конгресса усадили в чартерный самолёт и отправили на два

В. Золотаревский

122

дня в Сочи. Разместили в гостиничном комплексе «Русь»,

кормили, поили, купали и всячески развлекали. А народ,

надо сказать, был к разврату готов («Калина красная»). Всё

происходило в устоявшихся традициях советского пыш-

нопразднования. Было много интересных встреч. Я был

представлен

генераль-

С Виталием Игнатенко ному директору ИТАР-

ТАСС Виталию Никитичу

Игнатенко.

За дни работы Кон-

гресса у меня сложились

тёплые отношения с его

первым заместителем Ми-

хаилом Соломоновичем

Гусманом, умным и обая-

тельным человеком. Спу-

стя два года он мне очень

помог, но об этом позже. В

связи с завершением работы Конгресса состоялись замеча-

тельный концерт и роскошный торжественный ужин. В один

из дней, купаясь в гостиничном бассейне, я познакомился с

прелестной 12-летней девочкой, над которой нависала стро-

гим Цербером её симпатичная мама. Вечером в концерте

эта девочка потрясающе пела для нас. Это была Пелагея. С

тех пор я с неослабевающим вниманием слежу за её блестя-

щими успехами. В ней и по сей день мне нравится всё.

В сборном концерте принимал участие и Констан-

тин Райкин. А вернувшись в Кёльн, мы буквально сра-

зу попали на его спектакль «Сатирикон-шоу». Это

был искромётный бурлеск с нескрываемой доминан-

той – К. Райкиным. Я полагаю, что это наследственное.

Вновь в Германию приехал Гиора Файдман, и мы, очаро-

ванные по прошлому году его игрой, помчались в Бонн на

его концерт и снова получили огромное наслаждение. Боль-

шое удовольствие нам доставили гастроли Российского на-

ционального оркестра под управлением Михаила Плетнё-

ва. Филармония была переполнена, и публика принимала

их на ура.

Хроника моей иммиграции

123

В июле к нам приехала Наталка Черкасская. Наташа –

дочка наших киевских друзей Оскара и Зори. Они – люди

большой души, нежного сердца и редкой преданности. Дру-

жеские отношения с такими людьми – большая жизненная

удача. Нам удалось оформить Наташин приезд через Гер-

манский фонд «Помощь семьям Чернобыля». Это, во-пер-

вых, упрощало визовое оформление, а во-вторых, оказалось

существенно дешевле. Из Кёльна мы заказали ей несколько

однодневных поездок по европейским столицам. Нам пока-

залось, что она уезжала от нас вполне довольной.

А в конце августа, после трудного (это и понятно из вы-

шеизложенного) полугодия, мы отправились на две неде-

ли на Гранд-Канариен. Наш отель находился в неболь-

шом городке Маспаломас в пятнадцати минутах ходьбы от

центрального городского пляжа Плайя-дель-Инглес. Ска-

зочные волны Атлантики, бархатный песок бесконечной

пляжной полосы, ласковое солнце и море цветов вокруг.

Ну чистый Эдем!

В сентябре я на десять дней съездил в Киев. Ехал автобу-

сом – 42 часа, что на сей раз оказалось довольно тяжким ис-

пытанием, но жалко денег. Город тоже огорчил. Это уже не

мой Киев. Застроился вроде бы неплохими современными

домами, которые, как мне кажется, полностью лишили его

такого родного самобытного облика. Да и население города

существенно изменилось. Киевская интеллигенция спусти-

лась в переходы, где занимается мелочной торговлей, чтобы

выжить. А празднуют бал провинциалы-оккупанты. Пыка-

тые, наглые, с лоснящимися самодовольными физиономия-

ми. Радовали лишь встречи с друзьями, родственниками, со-

служивцами и со студентами. Посетил Байковое кладбище,

где похоронены мои родители и Ирочка. Могилка ухожена.

Но там я всегда испытываю странное чувство. Меня посто-

янно тянет туда, но, когда я прихожу к ним, не оставляет

холодная мысль – там никого нет. Я их, моих дорогих, посто-

янно ощущаю в себе, поэтому, очевидно, мне легче вспоми-

нать и думать о них за пределами кладбищенской ограды.

Форум Льва Копелева организовал творческий вечер Вик-

тора Пелевина, который на нас произвёл весьма негативное

В. Золотаревский

124

впечатление. Неприятный осадок оставило его какое-то вы-

сокомерное общение с залом. Сначала он тихим тусклым го-

лосом с последующим вялым переводом на немецкий язык

читал фрагменты романа «Чапаев и пустота», пользующий-

ся большой популярностью в Германии, а затем, ответив

сквозь зубы на два-три вопроса, поднялся и ушёл. Без затей.

Как говорится, ни тебе «здрасьте», ни мне «до свидания».

А завершался этот год концом второго тысячелетия и, со-

ответственно, ожиданием очередного миллениума. Мы от-

мечали приход третьего тысячелетия в Париже, куда при-

ехали снова с туристическим бюро «Инзель». Гостиница

находилась поблизости от Эйфе-

Миллениум левой башни. Поэтому около 24-

00 мы, прихватив шампанское,

стояли в ожидании торжествен-

ного мгновения на площади пе-

ред чудом Эйфеля. Сказать, что

башня была сказочно освещена,

– это ничего не сказать. Сменяю-

щиеся схемы её иллюминирова-

ния и великолепный фейерверк

привели ликующую миллионную

толпу в состояние крайней эйфо-

рии. Незнакомые люди угощали

друг друга шампанским, целовались и поздравляли друг

друга. До сих пор не пойму, с чем. Но такое воодушевление

было у всех и у нас в том числе. С Новым годом, товарищи!

Хроника моей иммиграции

125

2000 год

В. Золотаревский

126

С таким приподнятым настроением мы открывали для

себя ХХI век. У меня сложилось ощущение, будто я являюсь

лично ответственным за благополучный переход прошло-

го века в век новый. Мне казалось, что именно мы должны

сбросить груз своих ошибок прошлого и радостно (помните:

«весело взяли брёвнышко!») понести оставшийся позитив в

наступившее светлое будущее.

Добавил хорошего настроения и концерт Татьяны и Сер-

гея Никитиных, состоявшийся сразу после Нового года в

большом зале еврейской общины. Их выступления всегда

отличались особым очарованием, ненавязчивым интеллек-

том и тонкой гармонией.

Такое начало года подвигло нас на странные действия.

Мы решили продолжить борьбу с собственной тупостью и

записались на очередные курсы немецкого языка для ино-

странцев в Народном университете. Для получателей соци-

альной помощи оплата льготная – 57 ДМ за квартал. Забе-

гая вперёд, скажу, что я мужественно продержался на этих

курсах, понимая всю бесперспективность этого, почти два

года, а Танюша, как более основательный товарищ, зани-

мается до сих пор, руководствуясь известной догмой вождя:

«Учиться, учиться и учиться!»

В феврале в городском театре Раттингена игрался антреп-

ризный спектакль Михаила Козакова по мистической коме-

дии Ноэла Кауарда «Невероятный сеанс». По выражению

самого Козакова – это пьеса-развлечение, что легко удалось

довести до апогея великолепному квартету основных испол-

нительниц: Татьяне Догилевой, Татьяне Кравченко, Майе

Менглет и Марине Голуб. Было забавно но, пожалуй, не бо-

лее.

Пришёл март, самый тяжёлый для нас месяц после 1980

года. В ночь на 12 марта 1980 года мы потеряли наше сол-

нышко, нашу страдалицу, нашу Ирочку. Тогда ей только

исполнилось 16 лет. В три с половиной годика у неё была

обнаружена саркома почки (опухоль Вилмса). Первая опе-

рация, затем ещё и ещё. Химиотерапия, рентгенотерапия…

Как наша девочка могла это выдерживать!? Как не разорва-

лись наши сердца! Бедная, бедная моя Танюша! Её горе ни

Хроника моей иммиграции

127

с чем не сравнимо. Сколько слёз было пролито! Где был Бог?

В чём смысл всех его замыслов? А может быть, ему не до

нас? Тогда зачем он? Или он эту битву проиграл дьяволу...

Прошло столько лет, но мы помним всё. И хочется что-то за-

быть, да не получается. Так и несём этот невыносимый груз,

многократно отягощённый множеством сомнений. Спасала,

пожалуй, только работа. В этом году Ирочке исполнилось

бы 36 лет. Это совершенно невозможно представить! Но вот

уже 20 лет мы живём без Ирочки с нашей незаживающей

раной, выхолощенные и опустошённые, живём с заморожен-

ными сердцами у погасшего костра, но живём и даже пыта-

емся по возможности радоваться жизни. Стараемся жить с

мистической мыслью, что Ирочка оттуда следит за нами, и

очень не хотелось, чтобы ей было больно и стыдно за нас.

Как всегда, Танюша в этот день сделала поминальный обед,

и, как всегда, с нами были Ира и Марат – самые близкие

нам люди. Всё. На эту тему больше ни слова. Возвращаюсь

к своему повествованию.

Могло сложиться ложное впечатление, будто наша жизнь

состояла только из праздных развлечений. Нет, и ещё раз

нет! Мы продолжали трудиться на наших общественных по-

прищах и даже позволяли себе немножко подрабатывать.

Но вечера по-прежнему были в нашем распоряжении, и же-

лания тогда ещё даже не начинали угасать. Поэтому стара-

лись не пропускать ничего, что могло представлять интерес.

Так, в зале «Гюрцених» мы побывали на сольном концерте

прекрасного романсового исполнителя Александра Мали-

нина. Не пропустили и блестящее выступление в Народном

доме «Энгельсхоф» цыганского трио «Лойко» в их тогдашнем

составе: Сергей Эрденко, Олег Пономарёв и Вадим Кулиц-

кий. Эти виртуозные музыканты-вокалисты так завели зал,

что большую часть концерта счастливые зрители провели

стоя. Возвращались домой, переполненные замечательной

цыганщиной. А дома нас ожидало печальное известие – по-

сле тяжкой болезни умер Боря Вайнгольц – один из созда-

телей наших кёльнских «Юморин». Талантливый и, в хоро-

шем смысле слова, одержимый человек.

Теперь я подбираюсь к главному для меня событию

В. Золотаревский

128

этого года. Речь пойдёт о Втором Всемирном конгрессе рус-

ской прессы, который состоялся в конце апреля в США. Сно-

ва, как и в прошлом году, ваш покорный слуга представлял

на нём газету «Круг». Этот форум мировых СМИ по дело-

витости, на мой взгляд, существенно и не в лучшую сторо-

ну отличался от предыдущего. Важные идеи, озвученные

на Первом конгрессе, постепенно теряли свою «важность»,

а деловитость просто-напросто подменялась неприкрытой

развлекухой. Всё происходило в роскошном нью-йоркском

отеле «Шератон». В день прилёта прошли регистрация,

размещение и получение организационно-информацион-

ных материалов. В пакет полученных бумаг входил иллю-

стрированный журнал «Эхо планеты», сработанный по ма-

териалам московского Конгресса. Мне было очень приятно

дважды увидеть свою фамилию под материалами, разме-

щёнными на разных его страницах.

Из Вестника Всемирной Ассоциации Русской

Прессы № 1 «Родная Речь», 2000 год.

Между Первым и Вторым конгрессами русскоязычной прес-

сы прошло совсем немного времени. Для нас – редакции еже-

месячной русскоязычной газеты в Германии «Круг» – эти де-

вять месяцов пролетели как одно мгновение. Только сейчас,

в преддверии второго, теперь уже нью-йоркского форума,

когда волей-неволей приходится подводить итоги, стано-

вится очевидным, что, несмотря на малость срока, газета

все же серьезно изменилась. Нам в редакционной суете это

почти незаметно, но, как говорят многие наши читатели,

каждый следующий номер лучше предыдущего.

Что же изменилось... Наверное – возраст газеты. «Круг»

отметил свой трехлетний юбилей и, не снижая интеллек-

туальной планки, пошел на четвертый круг. Судя по по-

здравлениям, которые пришли в редакцию от ИТАР-ТАСС,

русской редакции «Немецкой волны», редакции журнала «Эхо

планеты», Института изучения иудаизма (Израиль), мно-

гих зарубежных газет, крупных еврейских общин Германии

и т. п. эти три года прошли успешно. У газеты появился

новый имидж, она понемногу приобретает международную

Хроника моей иммиграции

129

известность. Сегодня ее читают не только более чем в 110

городах Германии, но и в России, Украине, Франции, США,

Канаде, Израиле. Поя-

вился даже подписчик в

далекой Австралии. А за

период между Первым и

Вторым конгрессами чи-

сло подписчиков газеты

увеличилось более чем в

два раза. Значительно

расширился круг авторов:

с газетой сотрудничают

журналисты США, Фран-

ции, Израиля, России

(Москва, С.-Петербург),

материалы «Круга» перепечатывают газеты Канады,

Израиля, Украины, Венгрии.

Проходит время, меняется газета. Сегодня в ней появились

новые рубрики: «Иудаизм для интеллигентных скептиков»,

« На перекрестках мнений», «Европа и европейцы», «Израиль-

ская мозаика», «Интеграция», «Творчество» и др. Изменения,

постоянно происходящие на нашей бывшей Родине, застави-

ли увеличить число публикаций, посвященных России и дру-

гим республикам СНГ. Новые негативные социально-поли-

тические процессы, происходящие в Германии, особенно рост

неонацизма, антисемитизма и ксенофобии, требуют к себе

более пристального журналистского внимания.

Одна из новых тем газеты – тема интеграции еврейских

эмигрантов из бывшего СССР в немецкое общество. По но-

вому закону о правах иностранцев в Германии, значитель-

ная часть еврейских эмигрантов, живущих в Германии

более 6 лет, имеет право на получение немецкого граж-

данства. Понятно, какие при этом возникают непростые

проблемы, в том числе и морально-этические. Но наибо-

лее острой является тема интеграции евреев из бывшего

СССР, насильственно оторванных в своей прошлой жизни

от традиций, культуры, истории и духовных корней свое-

го народа, воспитанных с младых ногтей в духе атеизма,

В. Золотаревский

130

в существующие культовые еврейские общины Германии.

В пестром калейдоскопе последних страниц газеты чи-

татель имеет возможность познакомиться с важней-

шими спортивными событиями, наиболее интересными

новостями культуры, науки и техники, может соприко-

снуться с живительным поэтическим родником, улыб-

нуться шуткам наших неунывающих авторов.

Мажорным аккордом и закончу:

Уже теперь Второй Конгресс

Всемирный вызвал интерес!

Что ж, ради нашей русской прессы

Нью-Йорк, конечно, стоит мессы!

Валерий Золотаревский, «Круг», Германия

Первый рабочий день начался с пленарного заседания,

а закончился приёмом от имени ИТАР-ТАСС в ресторане

«Приморский». Пленарное же заседание запомнилось лишь

наскоком М. С. Горбачёва. Во время выступления Эдуарда

Сагалаева в зал ворвался Горбачёв и буквально стащил с

трибуны опешившего Сагалаева. Первый и последний Пре-

зидент СССР говорил на протяжение 40 минут, говорил

гладко, пышно, как всегда витиевато, но что в результате

он хотел сказать, по-моему, так никто и не понял. На следу-

ющий день нас повезли на экскурсию в Вашингтон с посе-

щением Белого дома и Арлингтонского кладбища. Это было

очень интересно. В городе поразило преобладание афроаме-

риканцев.

Третий день Конгресса прошёл под знаком 90-летия нью-

йоркской газеты «Новое русское слово». Только тогда стало

понятно, что Конгресс был по сути приурочен к этой дате.

Целый день главный редактор газеты Валерий Вайнберг

принимал звучащие с трибуны здравицы и порой весьма

экстравагантные подарки. Так, представители СМИ Казах-

стана подарили небольшого живого верблюда, а кто-то из

кавказских медиамагнатов преподнёс ошарашенному юби-

ляру полный джентльменский набор джигита с вороным

конём в придачу. После представления коня с трудом уве-

ли со сцены. Вечером состоялись концерт и пышный приём

Хроника моей иммиграции

131

в ресторане отеля «Шератон», где судьба подарила мне

мимолётное знакомство с очаровательной женщиной, ав-

тором популярнейшего романа «Вверх по лестнице, иду-

щей вниз», внучкой великого еврейского писателя Шолом-

Алейхема – Бел Кауфман.

Так сложилась ситуа-

ция, что мы имели воз-

можность во время торже-

ственного ужина довольно

долго общаться друг с дру-

гом. Прошло много лет,

но я до сих пор не могу

забыть тот щедрый свет,

С Бел Кауфман который излучала эта ма-

ленькая прелестная 90-летняя женщина.

Там же произошёл забавный эпизод, о котором хотелось

бы рассказать. Мы стояли посреди зала с Михаилом Гусма-

ном и о чём-то беседовали. Вдруг перед нами выросли двое

молодых людей, один с профессиональной фотокамерой, а

второй – с блокнотом и ручкой. Они извинились, что прерва-

ли нашу беседу, и представились. Это были главный редак-

тор и фотокорреспондент газеты «Воронежские вести». Пока

фотокор щёлкал затвором камеры и блицевал, редактор по-

интересовался у меня, буду ли я принимать участие в сбор-

ном концерте и что я собираюсь исполнять. Я с недоумением

посмотрел на Гусмана, который уже с трудом сдерживался

от давящего его смеха. Он знал программу концерта, а по-

тому догадался, что произошло. Я же разобрался в ситуации

лишь после того, как меня воронежец назвал Мстиславом

Леопольдовичем. Оказалось, Ростропович действительно

должен принимать участие в этом юбилейном концерте.

Наше внешнее сходство им показалось бесспорным. Я же

подумал, что чем старше люди становятся, тем больше они

теряют свою индивидуальность. Разобравшись в путанице,

уже смеялись все четверо.

Последний из запланированных на Конгрессе дней про-

шёл как-то натужно в ожидании заключительного ужи-

на-приёма в ресторане «Тройка» от имени оргкомитета с

В. Золотаревский

132

Третьего Всемирного конгресса русской прессы, который

должен состоятся в Киеве в 2001 году. Утром следующего

дня я вылетел домой в Кёльн.

В Германию на гастроли вновь приехала Русская антре-

приза Михаила Козакова. На сей раз они привезли спек-

такль по пьесе всё того же английского драматурга Ноэла

Кауарда «Лунный свет, медовый месяц». Это была непри-

тязательная легкая комедия с великолепными актерами:

Татьяной Догилевой, Сергеем Маковецким и Сергеем Гар-

машом. И всё же, несмотря на такой актёрский ансамбль,

от этих антреприз оставался неприятный осадок. Актёры

вроде бы исполняли перед нами повинность, ничуть при

этом душевно не затрачиваясь. И появлялось ощущение,

что тебе за немалые деньги втюхивают халтуру. Но, как го-

ворится, и на безрыбье...

В июне мы делали гигиенический ремонт квартиры. По

немецким правилам квартиросъёмщик обязан делать ре-

монт каждые семь лет. Нам посоветовали обратиться за по-

мощью в социальное ведомство. После не слишком сложных

расчётов нам выдали около 500ДМ на материалы и благо-

словили на ратные подвиги. Но ратные подвиги я перело-

жил на плечи моего приятеля Бори, который сделал ремонт

всей квартиры «без шороха и пыли». Так что к приезду Ар-

кадия и Ларисы у нас квартира сияла, как пасхальное яич-

ко. Оформили мы их приезд снова через фонд «Помощь се-

мьям Чернобыля», куда внесли в виде спонсорской помощи

(шпенды) 750ДМ. Во главе этого фонда стояла фрау Рена-

та Асмут, которая несколько лет назад ушла из жизни. Это

была очень доброжелательная и достойная женщина.

Аркадий и Лариса с удовольствием знакомились с Кёль-

ном и ездили в однодневные экскурсионные поездки. А ти-

хие домашние вечерние посиделки завершали их трудовые

туристические будни. В результате все были довольны.

В июле в Кёльне на Сенной площади (Хоймаркт) была

развёрнута передвижная выставка «Мир тела». На всеобщее

обозрение устроители экспозиции выставили человеческие

трупы целиком и отдельные их части, прошедшие особую

обработку – пластинацию, обеспечивающую длительную

Хроника моей иммиграции

133

сохранность. Создателем этой выставки и разработчиком

процесса пластинации является немецкий анатом Гюнтер

фон Хагенс. На мой взгляд, это было сущее глумление над

самым совершенным, что создал Всевышний. Но, чтобы по-

пасть на выставку, люди выстаивали огромные очереди. И

даже время работы выставки было пролонгировано на це-

лый месяц. Мне кажется, такое могло произойти только в

Германии.

В этом году Танюше неотвратимо исполнялось 60 лет. В

связи с этим мы получили приглашение от Ларисы, чтобы

отпраздновать Танин юбилей в Америке. Она подготовила

насыщенную и интересную программу, взяв при этом все

расходы на себя. Но совершенно неожиданно без объясне-

ния причины американское посольство нам отказало во

въездной визе. Это был тяжёлый удар. А главное – необъ-

яснимый. Ведь мы уже там побывали и вместе, и порознь.

Но чем-то мы им на сей раз не пришлись. Кроме того, жалко

было 200ДМ, уплаченных за оформление визовых докумен-

тов, которые по их правилам не подлежали возврату. Зата-

ив против обидчиков некоторое хамство, мы переступили

через эту оплеуху и покатили в дальнейшую жизнь.

Первое, что нам попалось на пути, был вновь городской

театр Раттингена, где мы посмотрели спектакль по пьесе

Нила Саймона «Калифорнийская сюита». Всего два действу-

ющих лица, но каких! Бывших супругов Уорренов играли

Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили! Эти выдающиеся

актёры не позволили себе опуститься до рядовой халтуры и

проживали свои роли с полной самоотдачей. Это был блеск!

Зал отблагодарил 15-минутной овацией.

Были и два малоприятных события, которые добавили

чёрной краски в пёструю палитру этого года. Первое было

связано с медициной. У меня неожиданно стала плохо ра-

ботать в плечевом суставе правая рука и даже как-то по-

тихоньку усыхать. Ортопед отправил меня на рентген,

который показал, что в суставе истёрлась хрящевая про-

кладка. Он показал это мне на снимке и объяснил, что я

ощущаю острую боль из-за сухого трения кости об кость, и

тут же жизнерадостно предложил обрезать миллиметров 15

В. Золотаревский

134

провинившейся кости. Почему-то этот кусочек косточки ока-

зался очень дорог Танюше, которая категорически воспро-

тивилась операции и заставила меня вернуться к доктору,

чтобы попроситься на какое-нибудь альтернативное лече-

ние. С большой неохотой он назначил мне серию уколов в

сустав и мануальную физиотерапию. Через два месяца по-

сле завершения этого курса я уже мог бы работать постовым

регулировщиком на оживлённом перекрёстке. Повторный

рентген показал чудесную регенерацию хрящевой ткани

плечевого сустава.

Второе событие, о котором я собираюсь поведать, закон-

чилось не столь благополучно. Однажды около семи вечера

мы с Танюхой возвращались домой. Подойдя к дому, мы с

удивлением увидели приоткрытую дверь нашего балко-

на. Почуяв неладное, бросились в дом. Когда мы открыли

дверь квартиры, то увидели, как кто-то выскочил через окно

спальни. Я бросился в спальню, но воров и след простыл.

На кровати лежали наши паспорта, которые они впопыхах

бросили, а из прикроватных тумбочек беспомощно торчали

перерытые ящички, в одном из которых лежали подготов-

ленные на отпуск деньги. Кроме того, эти твари унесли все

Танины драгоценности. Несмотря на существенность наших

материальных потерь, больше ранило сознание, что так без-

наказанно, а вскоре это подтвердилось, кто-то рылся свои-

ми грязными руками в нашей квартире. Этот осадок рас-

творился лишь много лет спустя. Но и по сей день, подходя

к дому, я с некоторой тревогой поглядываю на балконную

дверь. Раздражало и то, что произошло это среди бела дня,

но никто из соседей ничего не видел. Хотя во всём остальном

мы постоянно себя ощущаем, в полном смысле слова, под

колпаком у Мюллера , поскольку нашим соседом является

капитан полиции господин Мюллер.

Несколько подсластила пилюлю череда концертов, на ко-

торых под конец года нам удалось побывать. Сначала это

был в зале «Гюрцених» сольный концерт «Виртуозов Мос-

квы» под управлением Владимира Спивакова, воспомина-

ние о котором сохранилось просто как череда восклицатель-

ных знаков. А месяц спустя в том же зале мы смотрели и

Хроника моей иммиграции

135

слушали отрывки из лучших мюзиклов Ллойда Уэббера в

исполнении артистов из театров Бродвея. Это было восхи-

тительно, мило и весело! Перед самым Новым годом в зале

английского консульства выступил загадочный и заворажи-

вающий Борис Гребенщиков. Тут, как говорится, ни доба-

вить и ни убавить.

Неожиданно мы получили от Смирновых старших и

младших предложение встретить совместно Новый год

в Вене. Инициаторами были Ольга Смирнова и её муж

Миша Пеклин, которые не только генерировали идею, но и

заказали всем места в отеле в центре города. Олечку, доч-

ку Володи и Светы, мы знали буквально с пелёнок, а с Ми-

шей познакомились в Вене. Это чудесные ребята, дружба

с которыми, честно говоря, даже наполняет меня чувством

гордости. Приятно сознавать, что мы ещё можем соответ-

ствовать современным интеллектуально продвинутым мо-

лодым людям. А о наших отношениях со Светой и Володей

красноречиво может сказать цифра 51. Столько лет нашей

настоящей дружбе, которая испытала, как бывает в жизни,

и тихие периоды, и радостные события, и горькие дни. И во

всех ситуациях их отношение к нам было безупречным. «И

надеюсь, что это взаимно». Но вернёмся в Вену. Этот и без

того один из самых красивых городов Европы в новогодние

дни был особенно хорош. Добавляла прелести и приятная

зимняя погода. Мы гуляли по городу, наслаждаясь его до-

стопримечательностями и радостью общения. А условный

бой курантов встретили на центральной площади, и, надо

сказать, «у нас с собой было».

Мы пили холодное су-

хое шампанское и, пар-

дон, закусывали красной

икрой, макая в банку от-

ломленные кусочки све-

жего французского баге-

та. Настроение было не

просто праздничным, но

очень праздничным! С Новым годом, товарищи!

В. Золотаревский

136

2001 год

Хроника моей иммиграции

137

Этот год был насыщен, к сожалению, малоприятными со-

бытиями. Началось с того, что нашу газету приобрели два,

мягко говоря, наглых и самодовольных молодых человека.

Но об этом я уже рассказывал. Лишь добавлю с горечью, что

мы, два опытных старых дурака, во многом этому поспособ-

ствовали. Очень быстро стало понятно, что новые владель-

цы газету просто погубят. После шести месяцев попыток,

как любят сейчас говорить, найти консенсус мы вынуждены

были им сказать в ультимативной форме, что подготовим к

печати ещё один номер, а за это время они должны навести

порядок в своих мозгах и умерить свои приватные аппети-

ты по отношению к газетным деньгам. Уже через несколько

месяцев газетный бюджет получил изрядные пробоины. Но

наши усилия оказались тщетны. 1 августа без предупрежде-

ния эти «милые» ребята заменили в редакции замки. Таков

оказался их ответ. Но в этом помещении, кроме редакции,

находилась и наша библиотека, фонд которой к тому време-

ни насчитывал около 4000 томов. Нам дали три дня на то,

чтобы освободить помещение редакции от книг. Эти два мо-

лодчика рассчитывали, что мы не справимся с проблемой,

и они станут ещё и владельцами библиотеки, о чём не по-

стеснялись нам сказать. Конечно, это был удар ниже пояса.

Во-первых, нужно было найти место для хотя бы временно-

го размещения книг, книжных шкафов и полок, во-вторых,

приобрести картонные коробки для упаковки книг и, нако-

нец, организовать людей и транспорт для упаковки книг и

перевозки на новое место. Главной проблемой, разумеется,

было – место. Но мир не без добрых людей. Нас приютил на

своём складе С. Эпштейн – владелец магазина автозапча-

стей в пригороде Кёльна – Хюрте.

Спутя два месяца удалось договориться, и нас пустили с

небольшой порцией книг в комнату детского клуба, распо-

ложенного в интернациональном районе Кёльна –Хорвай-

лере. Нам выделили время – раз в неделю на 3 часа. В этой

комнате (16 м2) стояло несколько столов и пустой шкаф,

куда удалось впихнуть в два ряда около 600 книг. Дальше

всё происходило так. Мы с Танюхой приезжали за полчаса

до открытия библиотеки, вынимали все книги из шкафа и

В. Золотаревский

138

раскладывали их на столах. Приходили читатели, ныряли

в разложенное изобилие и отбирали себе, что удавалось.

После ухода последнего читателя мы вновь нафаршировы-

вали подозрительно поскрипывающий шкаф его просвети-

тельским содержимым. Но наступил момент, когда ему это

насилие надоело, и он развалился. Моя словесная реакция

превзошла в тот момент даже богатые возможности русского

языка. Через семь гробов в мутные глаза мертвеца, мать!

Ни одного матерного слова, а – внушает! Всё-таки библиоте-

карь. На следующий день я приехал с набором необходимых

инструментов и успешно провёл реанимацию охлявшего

шкафа. А жизнь продолжалась.

В январе мы не без приятности посмотрели концертные

танцевальные номера в исполнении солистов Русского госу-

дарственного классического балета под управлением Конс-

тантина Иванова. А две недели спустя побывали на антреп-

ризном спектакле по пьесе итальянского драматурга Альдо

Николаи «Железный класс», поставленном Николаем Чин-

дяйкиным в замечательном исполнении яркого актёрского

трио: Ольги Волковой, Сергея Юрского и Николая Волкова.

Типичная трагикомедия – сентиментальный гимн старости,

с которой персонажам совершенно не хочется ни считаться,

ни, тем более, мириться.

В конце апреля в Дрездене был объявлен командный

чемпионат Европы по шахматам среди сеньоров. Заявки

принимались без ограничений. Мне пришла идея создать

из кёльнских шахматистов, с некоторыми из которых я был

лично знаком, команду от газеты «Круг». Заявку приняли

легко, и мы не без душевного трепета увидели, насколько

силён состав участников. Всего прошли регистрацию 16 ко-

манд из 11 европейских стран. Например, за Первую коман-

ду Москвы выступали такие известные гроссмейстеры, как

Евгений Васюков и Ратмир Холмов. И тем не менее наша

команда, состоящая из непрофессиональных шахматистов

– Александра Любошица, Евгения Ротштейна, Эдуарда

Бахматова и Бориса Ханукова, заняла почётное четвёртое

место. Восстановленный Дрезден произвёл на меня очень

сильное впечатление. Город, изящно рассечённый голубой

Хроника моей иммиграции

139

лентой Эльбы, поражает своими выдающимися достоприме-

чательностями, несмотря на то, что в 1945 году Дрезден был

практически стёрт с лица Земли. Это и Цвингер со всемир-

но известной художественной га-

лереей, и 100-метровая церковь

Фрауэнкирхе, и великолепный

оперный театр – Опера Земпера.

Но больше всего меня порази-

ла ювелирная экспозиция музея

Зелёные Своды (Грюнес Гевёль-

бе) и её главный экспонат «Двор

великого Магола в Дели».

Ничего подобного ни до, ни по-

сле мы не видели ни в одной со-

кровищнице мира.

Вернувшись домой, мы застали

письмо из социаламта, в котором

от нас затребовали копии банковских выписок за прошлый

год и первый квартал этого года. Так началась атака на нас

нового социального чиновника. Когда я принёс ему требуе-

мые бумаги, я был, мягко выражаясь, поражён его внешним

видом. Бритый молодой человек, весь в чёрном, с выстри-

женной эсесовской молнией на затылке и в высоких чёрных

тяжёлых ботинках со шнуровкой. Так в Германии выглядят

поднимающие головы неонацисты. Для нас начался прес-

синг по всему полю. Проанализировав наши банковские

выписки, он предъявил абсолютно абсурдные претензии

на сумму 3500 ДМ. Сюда вошли деньги, полученные в виде

компенсации после ДТП, деньги, присланные Ларисой по

случаю Танюшиного юбилея, и другие. Он потребовал объя-

снений, на какие деньги я ездил на конгрессы, что за день-

ги проходят по выпискам, которыми мы расплачивались

при покупке книг для библиотеки. Считая, что не делаем

ничего противозаконного, мы всё это беспечно проводили

через свой банковский счёт. Наступил просто ужасный пе-

риод в нашей жизни. Нервотрёпка и унижения. Первое, с

чего начал наш чиновник, – предложил в недельный срок

продать машину, несмотря на то, что у меня было на неё

В. Золотаревский

140

разрешение от его коллеги – предыдущей нашей социаль-

ной служащей. На это он сказал, что её разрешение теперь

ничего не значит. К сожалению, система социальной помо-

щи во многом дана на откуп чиновнику. Дальше он вообще

прекратил выплату нам социальной помощи до возмеще-

ния нами вышеназванной суммы. Но пока мы готовили

все объяснения: от адвоката по поводу денег за ДТП, от

ИТАР-ТАСС, спасибо М. Гусману, справку о том, что деле-

гаты конгрессов финансировались оргкомитетом, и прочие

отписки. Наша квартирная хозяйка, не получив своевре-

менно квартплату, направила письмо с требованием об ос-

вобождении квартиры в двухнедельный срок и угрозой при

невыполнении этого требования выставить нас на улицу

с помощью полиции. Правда, она вскоре пришла к нам и,

рыдая у меня на плече, говорила, как она нас любит, но

немецкие законы, к сожалению, позволяют квартиросъ-

ёмщику, если владелец квартиры в подобной ситуации не

реагирует на столь грозное письмо, спокойно продолжать

жить, по-прежнему не платя за квартиру. Я пытался до-

биться справедливости в городском социальном ведомстве,

но, дойдя до самой высшей начальницы, был остановлен

вполне убедительным доводом. Она сказала: «Вам придёт-

ся в рассрочку выплатить предъявленные господином Хе-

лем штрафные санкции. И учтите, что социальная помощь

даётся не для того, чтобы жить, а, чтобы не умереть». Как

говорится, комментарии излишни. Вся эта эпопея длилась

почти пять месяцев. После её завершения с нашего месяч-

ного пособия в течение трёх лет снимали по 100 ДМ. Но

стойкости и оптимизма они нас лишить не смогли.

Ко всем бедам этого года добавилась необходимость в за-

мене Ире одного из вышедших из строя коленных суставов

на титановый протез. К этому времени из-за сильных болей

в колене Ира практически совсем потеряла мобильность.

В апреле в клинике Св. Франциска ей была успешно сде-

лана операция. Но самое тяжёлое было впереди. Почти на

протяжении года бедняга, преодолевая боль, страх перед

ней и собственную лень, Ира заново училась ходить. К на-

шей общей радости она всё же справилась с этой нелёгкой

Хроника моей иммиграции

141

задачей. Не стану утверждать, что после этого она смогла

принимать участие в забегах даже на короткие дистанции,

но её подвижность настолько увеличилась, что, несмотря на

все трудности послеоперационного периода, Ира в 2010 году

решилась на такую же операцию на втором колене. Теперь,

хоть гопак танцуй! Так достижения современной медицины

искореняют мелкие недоработки Всевышнего.

В мае месяце я улетел в Киев для участия в Третьем Все-

мирном конгрессе русской прессы. Предварительно с новы-

ми владельцами нашей газеты, когда уже стало ясно, что

они не тянут, мы обсудили возможность продать её какому-

нибудь достойному медиахолдингу, и в частности речь шла

об украинском медиамагнате Вадиме Зиновьевиче Рабино-

виче, с которым у меня ещё с Нью-Йорка сложились вполне

доверительные отношения. С ними была оговорена и сумма,

за которую они рады были бы отдать газету. Конгресс, как

водится, состоял из двух неравных частей. Первая – офи-

циальная – была втиснута чуть ли не в один день, а вторая

– разгуляй с двухдневной пароходной прогулкой в Канев,

концертной программой и непрерывными застольями. Ор-

ганизаторы ко второй части Конгресса выпустили шутли-

вую газету «Ноев ковчег», где то ли в чистых, то ли среди

нечистых фигурировал и я.

Из специального выпуска к Третьему Всемирному

Конгрессу Русской Прессы в Киеве, 2001 год.

Журналисты шутят:

Подходит к Золотаревскому

Игнатенко:

-Валерий Исаакович,

Вы еврей!

-А с чего Вы это взяли?

-Ну..., ведь Исаак

еврейское имя!?

-Вы что, хотите сказать,

что Исаакиевский собор –

синагога?

В. Золотаревский

142

М. Гусман В. Игнатенко В. Золотаревский

В этой-то приятной обстановке я и встретился с господи-

ном Рабиновичем. Разговор прошёл достаточно неприну-

ждённо, и он легко принял моё предложение. Он сказал,

что пошлёт со мной в Кёльн главного редактора его газеты

«Столичные новости» и своего финансиста, чтобы они лично

убедились в том, что всё, рассказанное мною, соответству-

ет действительности. Единственное, чего он не мог понять,

сказав, что это не нормально, – почему с ним не пытался

поговорить кто-нибудь из владельцев газеты. Я постарался

объяснить это их молодостью и отсутствием опыта и пообе-

щал, что сразу по приезде свяжу их между собой. На сле-

дующий день вечером мы прямо из аэропорта приехали в

редакцию, где нас ждали Алик Бронфман и Виктор Остров-

ский. Киевляне внимательно ознакомились с состоянием

газетных дел, проверили бухгалтерские документы и убеди-

лись в наполненности нашего редакционного портфеля. По-

сле чего позвонили Вадиму Зиновьевичу и подтвердили ему

полное соответствие моим словам, добавив, что газета, на их

взгляд, является живым и перспективным организмом. Он

поздравил всех нас с удачно завершившейся сделкой и по-

просил передать трубку Островскому. Бледный, как стена

Хроника моей иммиграции

143

(причина выяснилась вскоре), он подошёл к телефону, и

уже через две-три минуты я почувствовал что-то неладное.

Короче говоря, Островский совершенно неожиданно назвал

сумму сделки, в десять раз превосходящую предварительно

оговоренную. Молодому аферисту показалось, очевидно, что

он на восточном базаре, но его партнёр, быстро попрощав-

шись, попросил меня к телефону и сказал, что он оказался

прав, предположив в Островском некую ненормальность,

что мне, солидному человеку, должно быть стыдно, и так

далее и тому подобное. Я готов был провалиться сквозь зем-

лю, но единственное, что я смог, – это от всей моей изранен-

ной этой ситуацией души выматерить зарвавшегося юнца.

Правда, облегчения это не дало.

Спустя несколько дней я набрался смелости и позвонил

с извинениями Рабиновичу, который, спасибо ему, не толь-

ко не бросил трубку, но даже, как мне показалось, проявил

понимание ситуации. Киевляне тогда улетели домой не со-

лоно хлебавши. А мы остались у разбитого корыта, что вы-

яснилось очень скоро.

Но жизнь часто напоминает синусоиду или зебру. За спа-

дами обязательно наступают взлёты, а за чёрными поло-

сами – белые. Вот и мы, чтобы смыть с себя хотя бы часть

впитавшейся в нашу плоть скверны, отправились на две

недели в Турецкую Ривьеру.

Удобно расположенный отель, по-

лупансион, великолепная кухня,

изобилующая свежими овощами и

фруктами, безоблачное небо и тёплое

нефритовое море. Это оказалось до-

статочным для профилактического

ремонта души.

Были в этом году, разумеется, и

концертно-театральные впечатле-

ния. Мы вновь с наслаждением слу-

шали великого музыканта Гиору

Файдмана, но с грустью почувство-

вали в его игре слабеющие жизнен-

ные силы, что, впрочем, можно было

В. Золотаревский

144

ожидать. Годы никому сил не добавляют. Вскоре мы при-

няли участие в открытии фортепьянной академии Исаака

Зетеля в шикарном районе Бонна – Попельсдорфе. Они ор-

ганизовали день открытых дверей. Все четверо по очереди

садились за рояль и играли целый день почти без пауз в

этом непрерывном импровизированном концерте. Я по это-

му случаю написал экспромт:

Долой проблемы те ли, эти ли!

А конкуренты – сущий вздор всё!

Храм музыки открыли Зетели

В роскошном Попельсдорфе.

А ещё был ежегодный отчётный концерт скрипичного

класса профессора Захара Брона. Как великолепно звучат

скрипки в руках его учеников! Это всегда вызывает восторг

зрителей. Во время таких концертов маэстро обычно сидит

в каком-нибудь незаметном месте зала и очень неохотно по-

дымается на сцену под восхищённые овации слушателей.

Как гром среди ясного неба разразились события 11 сен-

тября. Мы сидели за столом у Берковских и трепались под

меняющуюся фоновую картинку телеэкрана. И вдруг наше

внимание привлекли страшные кадры. На наших глазах в

одно из зданий нью-йоркских близнецов (Всемирный торго-

вый центр) врезался огромный самолёт, срезав по сути вер-

хнюю часть здания. Мы решили, что показывают кадры из

очередных американских боевиков. Но взволнованный го-

лос диктора сообщил, что совершён террористический акт.

Террорист, захвативший боинг компании American Airlines,

направил самолёт в одну из башен близнецов. Не успел дик-

тор договорить, как на экране мы своими глазами увидели,

что ещё один самолёт врезался во второе здание Торгового

центра. В этот день в Соединённых Штатах Америки был со-

вершен самый чудовищный в истории человечества теракт.

Террористы (16 человек) на захваченных авиалайнерах (4

самолета) атаковали башни Всемирного торгового центра в

Нью-Йорке и здание Пентагона в Вашингтоне. Эта акция

была задумана и осуществлена боевиками Аль-Каиды.

Терроризм в XXI веке стал неоспоримым доказатель-

ством благих намерений ислама – самой мирной мировой

Хроника моей иммиграции

145

религии. В результате этого зловещего преступления по-

гибли около трёх тысяч жителей Нью-Йорка и были разру-

шены два великолепных небоскрёба, давно ставших визит-

ной карточкой города. Весь мир был потрясён ужасающей

картиной разрушенного и сожжённого центра Манхэттена.

Теперь мировая история, на мой взгляд, вступила в новый

исторический период – период постепенного завоевания му-

сульманами всего остального мира. Но жизнь, несмотря ни

на что, продолжалась. Продолжалась она и у нас.

Декабрьская программа филармонии окрасилась яр-

ким выступлением хора Московской патриархии под

управлением Анатолия Гринденко. Редкая гармония во

всём! Их многоголосие звучало как аккорд, взятый одной

уверенной рукой.

Новый 2002 год мы отмечали вместе с Берковскими

у них дома. Как всегда, сначала вместе с Украиной, за-

тем с Россией и, наконец, с Германией и всей Европой.

Всё было очень мило и приятно, но существенно порти-

ла праздничное настроение мысль о том, что нужно из тё-

плой квартиры выползать в холод январской ночи, чтобы

полтора часа с пересадками добираться до своей кровати.

С Новым годом, товарищи!

В. Золотаревский

146

2002 год

Хроника моей иммиграции

147

Наступил 2002 год, который нанёс нам, получателям со-

циальной помощи, мощный финансовый удар. С 1 января в

Германии вместо старой доброй немецкой марки была вве-

дена единая европейская валюта – евро. Масштаб замены

был определён, если говорить грубо, соотношением 2 : 1, то

есть две марки обменивались на один евро. Теоретически в

такой пропорции должно было измениться всё пространст-

во денежного обращения. Но на деле это оказалось совер-

шенно не так. Владельцы магазинов очень быстро сориен-

тировались в сложившейся обстановке и стали ненавязчиво

округлять цены в большую сторону, а затем обнаглели на-

столько, что на товарном ярлыке, не изменяя цифры, просто

ставили наименование новой денежной единицы. Таким

образом, для нас, получателей и без того не слишком боль-

шого социального пособия, жизнь подорожала если не в два,

то, по крайней мере, в полтора раза. Надо сказать, что эта

реформа совпала ещё и с почти полной потерей моих под-

работок. Осталась лишь крайне редкая экскурсоводческая

деятельность.

Разумеется, это не означало, что мы стали голодать, но

нам пришлось несколько изменить едовую палитру, всё

чаще обращаясь к эмигрантской птице – курице. Кроме

того, теперь почти ничего не удавалось отложить на летние

поездки к морю, которые очень были важны для Тани. При-

шлось приспосабливаться, и, как будет видно из дальней-

шего, нам это удалось.

В марте московский театр «Ленком» привёз спектакль по

пьесе Александра Галина «...Sorry!». В постановке Глеба

Панфилова блестяще выступил актёрский дуэт Инны Чури-

ковой и Николая Караченцова. Текст пьесы дал отличный

интонационный простор этим большим мастерам. Впечат-

ление обострялось ещё и тем, что действие происходило в

очень необычном месте – морге. Очередной раз поразила

феноменальная энергетика Караченцова, а до трагического

ДТП оставалось ровно три года.

Апрель и май потратил на бессмысленное оформление

моей, как в итоге оказалось, ничтожной пенсии. Пенсионное

ведомство для расчёта пенсии вменило мне деньги, которые

В. Золотаревский

148

за нас платил социаламт во время учёбы на языковых кур-

сах, и деньги, заработанные мною на «Немецкой волне». В

итоге, как я уже писал, мне была насчитана пенсия в раз-

мере 18 евро и 23 центов. Стоило ли огород городить? Зато

все при деле. Я вернулся к этой теме лишь для того, чтобы

поразмышлять о засилии здесь чиновничества.

Вообще, бюрократическая машина в Германии, на мой

взгляд, не имеет себе равных. Пресловутый немецкий по-

рядок (орднунг) породил чудовищный чиновничий аппарат,

который, в свою очередь, обложил их незамысловатую де-

ятельность уймой чаще всего абсолютно формальных инс-

трукций, заставляющих людей заполнять бесчисленное

множество формуляров на радость целлюлозно-бумажной

промышленности. С одной стороны, они тем самым ограж-

дают себя от возможных жалоб, а с другой – демонстрируют

всему миру, что без них никак не обойтись. В связи с этим

припомнился кинофильм Э. Рязанова «Забытая мелодия

для флейты», где звучат замечательные слова в песне бю-

рократов, правда, советских, но бюрократ и в Африке бю-

рократ: Мы бумажные, важные люди,

Мы и были , и есть мы, и будем,

Мы не пашем, не сеем, не строим,

Мы гордимся общественным строем.

1 мая мы провели в голландском тюльпанном царстве –

Койкенхофе. Весной это, пожалуй, самый красивый парк в

Европе. На тридцати двух гектарах изрезанного тенисты-

ми аллеями и лабиринтами старинного парка растут цве-

ты, как поётся у Высоцкого, «необычайной красоты». Кро-

ме тюльпанов, привлекают своим дурманящим ароматом

скромные свечи гиацинтов, и распахивают двери павильо-

ны со сказочно-холодными орхидеями. Глаза разбегаются

от фантастического разнообразия сортов тюльпанов. При-

чудливые формы и поражающая воображение цветовая па-

литра. И всё же наибольшее впечатление произвёл чёрный

тюльпан, о котором писал ещё Дюма. Но настоящий абсо-

лютно чёрный тюльпан, напоминающий по цветовой глуби-

не «Чёрный квадрат» Малевича, был выращен лишь в 1980

Хроника моей иммиграции

149

году. Хочу завершить двумя историческими справками.

Тюльпаны в Европу были завезены из Турции. Слово тюль-

пан произошло от турецкого слова «тулипам», что означа-

ет тюрбан – головной убор, действительно напоминающий

головку цветка. И последнее. В середине ХVII века тюль-

панный ажиотаж дошёл до того, что одна луковица уходила

за 4000 гульденов, в то время как дом в Амстердаме стоил

максимум 1000 гульденов.

Снова нас порадовал своими гастролями театр Рома-

на Виктюка. Они давали в городском театре Раттингена,

пожалуй, один из своих самых знаменитых спектаклей –

«Путаны», по пьесе Нино Манфреди. Это был яркий кос-

тюмированный бурлеск с прекрасным подбором музыки и

удивительной актёрской пластикой. Очень хорош был Ефим

Шифрин и, как всегда, неподражаем Дмитрий Бозин!

В Эссене на сцене оперного театра мы с большим интересом

посмотрели балет Бориса Эйхмана «Братья Карамазовы». По-

истине находки большого художника неисчерпаемы! В Кёль-

нской филармонии вновь состоялся концерт Гиоры Файдмана

с Мюнхенским филармоническим оркестром. Снова восторг,

несколько омрачённый вполне понятными предчувствиями.

В июне нас порадовали своим визитом Люда и Пузя.

Какое счастье,

что есть такие

люди, с которыми

при любых обсто-

ятельствах

есть

полное взаимопо-

нимание, которые

настроены абсо-

лютно на твоей

волне, от которых

не ждёшь иных

сюрпризов,

кро-

ме приятных. И хотя мы уже 20 лет живём далеко друг от

друга, в разных странах, это никак не отразилось на наших

отношениях. С Пузей нас объединяет ничем неомрачённая

дружба с 1-го класса (1946 год).

В. Золотаревский

150

А с Людой мы учились вместе уже в старших классах.

Я их познакомил, и теперь с чувством глубокого удовлет-

ворения могу сказать, что их совместная 50-летняя жизнь

– это моя работа.

В июле состоялась наша долгожданная поездка в Швей-

царию. Мы побывали в прелестных бальнеологических го-

родах-курортах Лугано и Локарно, любовались красотами

самого большого в Европе Рейнского водопада и соединяю-

щего Германию, Швейцарию и Австрию Боденского озера,

наслаждались снежными вершинами Давоса – одного из

лучших высокогорных курортов мира. Но самое грандиоз-

ное впечатление на нас произвели Альпы, извивающиеся

как убелённый снежными шапками хребет динозавра, зна-

менитый Сен-Готардский перевал с Чёртовым мостом, кото-

рый со своей армией героически одолел великий Суворов.

Там в 1999 году по случаю 200-летия Швейцарского похода

был установлен памятник Александру Суворову и его про-

воднику Антонио Гамме.

Наш переход через Альпы

По дороге в Швейцарию мы заехали в крохотное европей-

ское государство – княжество Лихтенштейн. В его столице

Хроника моей иммиграции

151

Вадуце нас по предварительной договорённости встречал

удивительный человек – барон Эдуард Фальц-Фейн, выда-

ющийся общественный деятель и меценат, которому в сентя-

бре 2012 года исполнится 100 лет. Наш автобус остановился

в центре Вадуца у большого, несоразмерного с размерами

города, сувенирного магазина, владельцем которого и был

барон. К магазину подъехал красный «мерседес-кабриолет»,

из него просто выпорхнул (тогда ему было 85 лет) высокого

роста, статный, спортивного телосложения человек с хорошо

сохранившейся волной светло-каштановых волос, в небреж-

но сидящем на нём светло-сером костюме и штиблетах на

босу ногу. Это и был барон Фальц-Фейн, потомок старин-

ных русских фамилий Набоковых, Епанчиных и племянник

основателя заповедника Аскания-Нова.

Всю свою жизнь барон, оставаясь

Барон истинным патриотом России, как

Фальц-Фейн мог помогал своей родине. Куриро-

вал Суворовское училище в Петер-

бурге (бывший Пажеский корпус),

помогал Аскании-Нова, возвращал

на родину, казалось безвозврат-

но утерянные, богатства. Первым

крупным даром барона своей родине

была часть библиотеки Дягилева-

Лифаря, состоящей из сотни ценней-

ших книг. Барон принял непосред-

ственное участие в возвращении

праха Шаляпина в Россию, убедив в

необходимости этого Фёдора Фёдоровича Шаляпина – сына

великого певца. После его смерти барон Фальц-Фейн выку-

пил фамильные реликвии Шаляпиных и подарил их Му-

зею Шаляпина в Петербурге. Много сил и средств потратил

барон на поиски и восстановление Янтарной комнаты Ека-

терининского дворца. И вот этот человек встретил самую

обычную группу туристов из Кёльна, провёл небольшую эк-

скурсию по центру Вадуца, легко и непринуждённо общал-

ся с нами, отвечая порой на не слишком умные вопросы. С

тех пор я уже много лет слежу за его бурной общественной

В. Золотаревский

152

деятельностью на пользу России. Признаться, я не знаю

другого подобного этому примера патриотизма иностранца.

В августе в Бонне мы были на сольном концерте Мон-

серат Кабалье. Несмотря на возраст (69) и неумолимо воз-

растающую тучность, её голос по-прежнему звучал свежо, а

исполнительское мастерство оставалось таким же виртуоз-

ным. Мне кажется, что её пианиссимо не имеет себе равных.

Для контраста (такие мы многогранные...) спустя неде-

лю мы побывали на концерте Андрея Данилко, уже много

лет успешно эксплуатирующего им же придуманный образ

безбашенной полногрудой проводницы Верки Сердючки.

Очень талантливый парень! Но невольно возникает вопрос,

насколько пребывание в этом амплуа его хватит.

В сентябре мы вместе с Бронфманами полетели в Гре-

цию на остров Корфу. Отель соответствовал оплаченным

звёздам, погода не подвела, и всё было достаточно симпа-

тично. Но уже тогда ощущались удушающие объятия на-

двигающегося кризиса. А может быть, это только сегодня

мне так кажется...

Театральный сезон 2002 года мы закрывали посещения-

ми Эссенского оперного театра и Кёльнской филармонии.

Балетная труппа Бориса Эйфмана привезла одноактный

балет «Реквием» на музыку великого Моцарта. При помо-

щи причудливой пластики артистов, присущей, пожалуй,

только мастерам балета Эйфмана, зритель может постичь

глубину замыслов композитора. Мы, как завороженнные,

следили за всеми волшебными перипетиями спектакля.

А в филармонии нам посчастливилось слушать божест-

венную игру выдающегося скрипача современности Макси-

ма Венгерова. Смешно, но при этом у меня возникало стран-

ное чувство гордости, будто это не блистательный ученик

кёльнского профессора Захара Брона, а – мой.

Новый год уже традиционно мы отмечали у Берковских.

Здесь собралось вместе Берковско-Золотаревское семейство.

Всё было как всегда приятно, сытно, вкусно и телевизионно.

Не доставало только питерцев и в частности Лёшика, кото-

рого мы очень любим, и, который, на мой взгляд, является

живительной примочкой к любой ране.

Хроника моей иммиграции

153

Решили заночевать у Иры и Марата, но старые кости вся-

чески протестовали и настоятельно требовали объятий собс-

твенной постели. И даже завтрак в виде остатков с барского

стола не смог полностью компенсировать ночные неудобства.

С Новым годом, товарищи!

В. Золотаревский

154

2003 год

Хроника моей иммиграции

155

Пошёл десятый год нашего пребывания за рубежом. Всё

дальше и дальше уходили в прошлое ещё волнующие бе-

рега нашей прежней жизни. Всё больше и больше мы по-

гружались в удобства европейского быта. Мы почти уже

привыкли к своему паразитарному образу жизни и даже

научились получать удовольствие от отсутствия всяческих

обязаловок и режимного давления, по-прежнему заполняя

своё свободное время библиотечной общественной деятель-

ностью и разнообразными, милыми нашему сердцу, вида-

ми досуга – поездки, чтение книг и русскоязычной прессы,

телевизионное рабство, посещение выставок, спектаклей,

творческих вечеров и концертов.

В январе состоялся любопытный концерт в Кёльнской

консерватории. В нём приняли участие профессора, доцен-

ты и выпускники. В программе, составленной с хорошим

вкусом, прозвучали произведения Генделя, Брамса, Бетхо-

вена, Мендельсона-Бартольди и многое другое. А в феврале

в помещении городского театра Раттингена уже в который

раз мы слушали блистательную команду из 11 (как в фут-

боле) тщательно подобранных Михаилом Турецким певцов,

выступивших с программой «Любимое! С любовью! О люб-

ви!». Эта была аллилуйя, обращённая к Любви с большой

буквы. Прозвучали песни еврейских местечек, хиты миро-

вой эстрады, песни одесского фольклора... и даже женские

арии из популярных опер. В марте мы с Танюшей вместе с

турбюро «Инзель» совершили давно запланированную по-

ездку Берлин – Потсдам – Дрезден. Это была очень инте-

ресная и насыщенная экскурсия. Вообще, надо сказать, что

мы, будь побогаче, все свободные деньги тратили бы на по-

мощь близким и на путешествия. И в какой-то мере, мне

кажется, нам это удавалось. И вот мы в Берлине. Несмотря

на мой уже почтенный возраст, приличное образование и

сегодняшние информационные возможности, я, к стыду сво-

ему, по-прежнему воспринимал слово «Берлин» лишь как

символ чего-то страшного, но одновременно и героического.

Невзирая на всё ещё попадающиеся незалеченные раны

войны, город ошеломил нас своей масштабностью, размахом

и грандиозностью. Мы побывали в Рейхстаге, где с 1999 года

В. Золотаревский

156

заседает современный немецкий парламент – бундестаг.

Здание Рейхстага увенчано новым огромным стеклянным

куполом, с которого открывается великолепный панорамный

вид на окружающие городские пейзажи. Мы постояли перед

остатками позорной Берлинской стены, прошли сквозь ко-

ронованные многострадальной квадригой Бранденбургские

ворота – одних из главных символов Германии и ее столи-

цы. Большое впечатление произвела площадь Брайтшайд,

на которой расположен современный центр Берлина – «Ев-

ропа-Центр». Рядом в водоёме, размещённом во внутреннем

дворике, находятся «танцующий и поющий» фонтан «Лотос»

и причудливое достижение городского дизайна – «Водяные

часы». Из многих точек центра города видна 70-метровая

Триумфальная колонна, которую венчает сверкающая на

солнце статуя, названная жителями Берлина «Золотой Эль-

зой». Один день мы провели в Потсдаме. Там мы побыва-

ли в одном из самых известных дворцов Гогенцоллернов –

дворце Сан-Суси, ставшем в 1945 году местом проведения

Потсдамской конференции. Посетили дворец Цецилиенхоф

и провели почти полдня на роскошной территории дворца

Шарлоттенхоф, бывшей летней резиденции кронпринца

Фридриха Вильгельма. Надо отметить, что коронованные

особы Европы с XVII по XIX век, обладая отменным вкусом,

оставили нам, потомкам, прекрасные образцы дворцового

зодчества. Интересно, что бы они возводили, если бы могли

предвидеть свою трагическую судьбу...

Полтора дня мы провели в прекрасном городе Дрездене.

Но об этом городе и моих впечатлениях о нём я уже писал.

Поездка оставила нам обоим незабываемое послевкусие.

После возвращения мы почти сразу окунулись в мир

блестящих остроумных, порой язвительных, а порой глубо-

ко-философских стихотворных миниатюр – «гариков». Зал

приветствовал восторженными аплодисментами каждое

прочитанное Игорем Губерманом четверостишие, что иног-

да даже мешало услышать начало следующего.

В конце апреля мы вместе с Аллой и Гришей, по их ини-

циативе и при их организующем начале, слетали на три

дня на Искию – вулканический остров, расположенный в

Хроника моей иммиграции

157

Неаполитанском заливе Тирренского моря. В те годы во-

шли в моду дешёвые авиабилеты за счёт понижения серви-

сного уровня. На сей раз нам достались билеты по 19 евро.

Самолёт приземлился в Неаполе, откуда мы добрались до

Искии на пароме. Там, взяв напрокат машину, мы не без

труда нашли виллу, гостеприимно предложенную нам Ин-

тернетом. Двухэтажный коттедж, оборудованный всем необ-

ходимым, имел три спальни и общую гостиную с камином,

где мы два вечера, сидя перед открытым огнём, ели вкусную

рыбу, запивая отличным Кьянти Бианко, и трепались. Бла-

годаря Людмиле Штерн, которая в книге «Охота к переме-

не мест» так смачно описала Искию, нам только оставалось,

следуя её тексту как путеводителю, наслаждаться увиден-

ным. Остров изобилует горячими ключами, на базе самых

мощных из них поставлены современные лечебницы и от-

ели. Такие же ключики пробивают песчаные пляжи острова.

Мы спускались к морю, быстро находили струящиеся сквозь

песок облачка пара, отрывали каждый себе песчаную ванну

и укладывались в неё. Спустя 20-30 минут моё старое тело

приобретало молодую упругость, кожа становилась бархат-

ной, а радость, появившаяся как бы ниоткуда, распирала

грудь. Мы много гуляли, радуясь весеннему пробуждению

природы. Попадались цитрусовые деревья, на которых, од-

новременно с весенним цветением, зрели ещё зелёные пло-

ды, а под тяжестью уже созревших клонились к земле пыш-

ные ветви. Натолкнулись на укрытое высоким кустарником

озерцо, густо усеянное розовыми фламинго. Увиденное было

так красиво и неожиданно, что мы долго не могли оторвать-

Арагонский замок ся от этого зрелища. Один

день мы посвятили посе-

щению главной достопри-

мечательности острова.

Как сказочный замок воз-

вышается над зеркальной

гладью залива возведен-

ный на высоком вулкани-

ческом холме средневеко-

вый Арагонский замок,

В. Золотаревский

158

где до XIX века находился монастырь ордена Святой Клары.

Незабываемое впечатление, особенно на Танюшу, произве-

ло монастырское кладбище. Собственно не само кладбище, а

технология средневекового захоронения. Тело покойника по-

мещали в каменное кресло с отверстием в сиденье и чашей вни-

зу. Разлагавшаяся плоть стекала с костей вниз, в результате

оставалась мумия, которая впоследствии и захоранивалась.

Так получилось, что мои заметки об Искии приходится

завершать на такой не слишком оптимистической ноте,

но наши восторженные впечатления не становятся от

этого слабее.

В мае месяце мы побывали на потрясающем сольном

концерте одной из самых выдающихся музыкантов мира –

немецкой скрипачки Анне-Софи Муттер. Она исполнила

скрипичные сонаты Моцарта. На сцену вышла красивая

женщина в шикарном концертном платье. Смычок коснул-

ся струн, и в мгновение ока полностью изменился её образ.

Мы перестали видеть перед собой просто прелестную жен-

щину, а нами овладели чарующие звуки моцартовских ме-

лодий, которые в руках виртуозной скрипачки приобретают

строгое бетховенское звучание.

Я уже писал о том, что в 1996 году под натиском бурно

развивающейся в городе инфраструктуры для русскогово-

рящих мы стали сворачивать свою клубную деятельность.

Тогда в Кёльне была открыта Германо-российская куль-

турно-образовательная академия. Её основоположником

стал Рубен Лисициан, сын выдающегося баритона, соли-

ста Большого театра Павла Лисициана. На мой взгляд, в

прошлом веке это был лучший баритон. Однако вернёмся

в Кёльн. В помещении этой Академии состоялся сольный

концерт замечательной исполнительницы авторской пе-

сни – Галины Хомчик. О ней просто и в то же самое время

очень точно сказал Юлий Ким: «Галин голос ни с чьим не

перепутаешь. Не знаю, сопрано это или контральто, только

слышу глубокий грудной звук и в нем –постоянную улыбку,

светлую или грустную».

В июне, наконец, в Кёльн приехал на гастроли всемирно-

известный Цирк Дю Солей. Я говорю наконец, потому что

Хроника моей иммиграции

159

Лариса Турецкая когда-то нас предупреждала, чтобы мы

его не прозевали и обязательно посмотрели. Мы купили са-

мые дешёвые билеты, цена на которые всё же была весьма

ощутима, но мы об этом не пожалели. Это было фантасти-

ческое зрелище. Высочайший профессионализм цирковых

артистов, великолепные костюмы и виртуозное управле-

ние светом и музыкой создают сказку, в которую с радостью

были втянуты ошеломлённые зрители.

В июне мы приняли участие в

двух экскурсиях. Первая – однод-

невная в небольшой город Лим-

бург-на-Лане федеральной земли

Гессен, над которым возвышается

странного бело-розового цвета ог-

ромный Кафедральный собор Свя-

того Георга, построенный ещё в

XIII веке.

Самое удивительное, что этот со-

бор не пострадал во время Второй

мировой войны.

А через неделю мы отправились в

Собор в Лимбурге Мюнхен. Этот город безусловно за-

служивает самого пристального внимания и подробного рас-

сказа. Но, учитывая богатый выбор всевозможных путеводи-

телей и описаний Мюнхена в художественной литературе,

чего стоит только роман Владимира Кунина «Русские на

Мариенплац», ограничусь стандартным джентльменским

набором, предложенным местным экскурсоводом, и назову

лишь основные доминан-

ты города, к которым мы

были допущены. В первую

очередь, это центральная

площадь – Мариенплац,

на которой выделяются

колонна Девы Марии и

здания Старой и Новой

ратуши, построенных в

Мюнхен, Мариенплаец неоготическом стиле.

В. Золотаревский

160

С высоты 85-метровой башни Новой ратуши открывается

великолепный вид на весь город. Старая ратуша печально

знаменита тем, что 9 ноября 1938 года в ней выступал Геббельс,

чья речь положила начало страшным событиям «Хрусталь-

ной ночи». Мы познакомились с постоянной экспозицией од-

ного из лучших европейских музеев – Старой пинакотеки.

Обеденную паузу мы провели в «Бюргербройкеллере», в

помещении которого в 1923 году гитлеровскими молодчи-

ками был провозглашён «Пивной путч». Мы тоже там пили

отменное тёмное мюнхенское пиво и ели знаменитые бе-

лые мюнхенские колбаски, от которых нас потом тоже нем-

ного «путчило».

Утром следующего дня мы отправились к нереально па-

рящему в воздухе замку Нойшванштайн, что в переводе на

русский язык означает «Новый лебединый утес».

Замок был построен

Замок Нойшванштайн по замыслу короля Ба-

варии Людвига II, ко-

торый велел взорвать

верхушку высоченной

скалы и на образовав-

шейся площадке воз-

вести «сказочный дво-

рец». Его окружают

причудливые гребни

альпийских скал, про-

ступающих сквозь изумрудную толщу векового леса. Много-

численные башенки дворца отражаются в бирюзовой глади

озера Алат. Архитектура замка и оформление интерьеров

пронизаны лебединым мотивом. Учитывая необычную

дружбу Людвига Второго и Рихарда Вагнера, этот мотив

был доминирующим в замыслах короля. Во время посеще-

ния П. И. Чайковскийм Нойшванштайна, которым он был

просто очарован, у него родилась идея создания балета «Ле-

бединое озеро». Неподалеку от замка между двумя скалами

на головокружительной высоте натянут подвесной мост Ма-

риенбрюкке, названный Людвигом II в честь своей матери

– королевы Марии.

Хроника моей иммиграции

161

Проходка по раскачивающе-

муся мосту требовала от туриста

определённого мужества. И мы

его, надо сказать, проявили.

В июле нам удалось наконец

договориться о снятии подваль-

ного помещения для библиотеки

и заключить бессрочный договор

на достаточно льготных условиях.

Потребовался месяц каторжных

работ, чтобы привести эти 90м2 в

Мост нормальный вид. Мы очистили

Мариенбрюкке подвал, покрасили полы, потолок

и стены, установили книжные стеллажи и шкафы и расста-

вили книги по жанрам и в алфавитном порядке. Вскоре, на

радость читателям и нам, библиотека вновь заработала на

полную мощь своего растущего фонда.

Сегодня библиотека располагает почти всеми жанрами

художественной литературы на русском языке, а современ-

ные писатели представлены во всём своём многообразии.

Кстати, о современной литературе. Мы побывали на твор-

ческом вечере Людмилы Улицкой. Было интересно пооб-

щаться с умным, уверенным в себе, талантливым челове-

ком. Разговор происходил спокойно, без дешёвых трюков на

потребу не слишком взыскательной публики.

В сентябре, опять же благодаря стараниям Аллы, мы ку-

пили дешёвые билеты (19 евро) на полёт в Бильбао. Город

расположен на живописных берегах реки Нервьон, а его

пригороды сбегают к пля-

жам Бискайского залива.

Там мы пробыли всего

три дня. Но нашей глав-

ной целью было посеще-

ние музея современного

искусства Гуггенхайма,

Бильбао,

построенного из стекла,

музей Гугенхайма

титана и песчаника.

В. Золотаревский

162

Здание, напоминающее гигантский металлический цве-

ток с развалившимися лепестками, которые образуют не

распознаваемые на беглый взгляд объёмы огромных демон-

страционных помещений, было возведено по проекту круп-

нейшего архитектора современности Фрэнка Гери в 1997

году. Его здания похожи на вычурные скульптуры постмо-

дернизма, которые приковывают восторженное внимание

прохожего, пытающегося безуспешно расшифровать этот

архитектурный ребус. Мы видели до этого его «плывущую

рыбу» в Олимпийской деревне Барселоны, музей Гуггенхай-

ма в Нью-Йорке и «танцующие дома» в Праге и Дюссельдор-

фе. И это всегда интересно и незабываемо.

Пришла неприятная дождливая кёльнская осень. Но мы

к ней были подготовлены заранее. Ещё в середине лета мы

заказали себе 10-дневный отдых на Гран Канария. Отель

«Taurito Princess», находящийся прямо на берегу моря в ма-

ленькой бухте Таурито, разлагал отдыхающих своим серви-

сом как в номерах, так и на прекрасно оборудованном пляже.

Средиземноморская кухня удовлетворяла самых капризных

гурманов, а, несмотря на октябрь, настоящая летняя погода

довершала комплекс получаемых удовольствий.

Вернулись домой и неожиданно застали тёплую солнеч-

ную погоду. Конечно, это не лето, но и не занудливая кёль-

нская осень. Надо признаться, что всю жизнь, в отличие от

ленинградцев, не переношу дождливую погоду. Поэтому

даже остатки лета резко улучшали настроение. К тому же

попали на хороший антрепризный спектакль. Речь идёт о

пьесе Дмитрия Липскерова «Школа с театральным укло-

ном» в постановке Марка Захарова. Пьеса рассчитана на

две мужские роли. Александр Абдуллов и Александр Збру-

ев импровизируют, позволяют себе актуальные экспромты,

поддразнивая и провоцируя зрителей, при этом сами на-

слаждаются собственной игрой.

Новый 2004 год мы традиционно встречали вместе с Бер-

ковскими, старшими и младшими. Не успели оглянуться,

как пролетели все три наши привычные временные ново-

годние ступени. С Новым годом, товарищи!

Хроника моей иммиграции

163

2004 год

В. Золотаревский

164

Год для нас начался с ледяной феерии. Толя Андриенко

предложил съездить на выставку ледяных скульптур в Брю-

гге. Сам город, который в народе называют бельгийской Ве-

нецией, – это средневековая сказка. Он весь состоит из ажур-

ного переплетения каналов, старинных улиц и площадей с

вкраплениями современных магазинчиков, наполненных

знаменитыми бельгийскими кружевами, шоколадом и пи-

вом. Фестиваль ледяных скульптур – явление уникальное.

Хрустальный лёд в руках талан-

тливых художников превращается

в фантастический ледяной город со

своими затейливыми персонажами

и прозрачной архитектурой. Вы-

ставка проходила на привокзаль-

ной площади, вызывая огромный

интерес у любителей альтернатив-

ного искусства.

Каждая скульптура создавалась

из двухтонной ледяной глыбы ма-

стерами из Китая, Канады, Шве-

ции, США, Голландии и Бельгии.

В марте мы слушали в филар-

монии одного из лучших теноров мира – Хосе Каррераса.

Наши ощущения очень трудно передать приземлёнными

словами. Хосе Каррерас – человек необычайного муже-

ства, преодолевший страшную болезнь – лейкемию и со-

здавший впоследствии свой фонд, помогающий больным

с этим тяжким диагнозом. В Каррерасе удивительным

образом сплелись божественный дар, филигранная тех-

ника и утончённый аристократизм. О нём по-доброму и

точно сказал другой великий тенор Пласидо Доминго: «...

Его пение полно мелодизма, тонкого лиризма, особого

шарма и обаяния. Интерпретации оперных партий соче-

тают в себе чувство меры и тонкую рафинированность...»

3 апреля из Киева пришла горькая весть. Скоропо-

стижно скончался Володя – Танин средний брат. Воло-

дя был очень милым и добрым человеком со слабым ха-

рактером, что в конечном итоге привело его к алкоголю.

Хроника моей иммиграции

165

К сожалению, рядом не оказалось искренне любящего че-

ловека, я говорю о его жене – Татьяне, которая помогла бы

ему избавиться от этой разрушающей зависимости. Весть

о смерти Володи просто подкосила Танюшу, которая, не-

смотря на свою постоянную и внушительную материаль-

ную поддержку Володиной семьи, всё равно ощущала

немотивированный комплекс вины перед ними. Я это могу

объяснить только синдромом старшей сестры, её обострён-

ным чувством ответственности, Таниным большим сердцем

и неизрасходованным материнским чувством.

В мае мы наткнулись в Интернете на очень дешёвые би-

леты в Стокгольм, где живут Танины родственники: Женя –

сестра Таниного двоюродного брата Виктора, её сын Вадим

с женой Ларисой и их дочка – тоже Таня. Мы пробыли в

Стокгольме три дня, но они были насыщены их радушием и

гостеприимством. Мы познакомились с городом, его главны-

ми достопримечательностями, а вечера проводили за тёп-

лыми беседами и обильными застольями.

В первое воскресенье июня в Хорвайлере на Парижской

площади (Паризерплатц) проводится ежегодный праздник

района, в котором принимают участие все общественно-по-

лезные находящиеся в районе организации. Мы тоже полу-

чили приглашение и с радостью дали своё согласие. Ранним

воскресным утром следовало прибыть в ратхауз (исполком)

Хорвайлера, чтобы получить сборно-разборный павиль-

он, столы, стулья и изготовленную специально по этому

случаю табличку (шильд) с данными нашей организации.

Мы могли рекламировать деятельность нашей библиотеки

любыми доступными нам способами. Для этой цели были

распечатаны визитные карточки и флаеры, сделан краси-

вый информационный стенд, подготовили сотню книжек на

продажу по символической цене (50 центов) и пригласили

знакомого парня, который выпекал замечательные блин-

чики с различной начинкой. Городские власти позволили

заниматься этой мелкой коммерческой деятельностью без

обложения её налогом. Выручка шла на развитие библио-

течного фонда. Учитывая интернациональный состав жите-

лей района, там можно было отведать блюда африканской,

В. Золотаревский

166

итальянской, турецкой, греческой и русской кухонь. Кроме

того, на импровизированной, но хорошо оборудованной сце-

не шёл непрерывный интернациональный самодеятельный

концерт. Короче, народ отрывался, как мог. И действитель-

но, учитывая хороший аппетит участников и солнечную по-

году, царило праздничное настроение. Ведь лозунг: «Хлеба

и зрелищ!» никто не отменял. Последние два года, к сожа-

лению, мы вынуждены были отказаться от участия в этом

празднике жизни из-за естественного старения нашего кол-

лектива. Сборка-разборка павильона и переноска мебели

стали нам просто не по силам.

В первой половине сентября мы отдыхали в Испании на

каталонском побережье Коста Дорада недалеко от его столи-

цы Салоу. Салоу – это средневековый городок, находящийся

в очень живописном месте. Среди его достопримечательнос-

тей выделяется башня-крепость Торре Вэлья, построенная

для защиты от опустошительных набегов морских разбой-

ников. Вдоль набережной пляжа Льевант протянулся Ко-

ролевский бульвар, сверкающий мозаичным променадом и

радующий взор роскошными пальмами и средиземноморс-

кими цветами. Мы жили в трёхзвёздочном отеле «Кап Са-

лоу», вполне соответствующем своему малозвёздному ста-

тусу. Этот большой туристический комплекс расположен

в бухте на берегу моря в 150 метрах от пляжа. Загорали,

купались, ездили на экскурсии. А что ещё надо бедному по-

лучателю социальной помощи?!

Осень 2004 года принесла нам несколько ярких театраль-

но-концертных впечатлений. В оперном театре Дюссельдор-

фа мы смотрели балет «Ифигения в Тавриде» – хореогра-

фическую версию оперы Глюка в постановке выдающегося

немецкого хореографа Пины Бауш. Это был впечатляющий

спектакль, в котором слились воедино классический и аван-

гардный танец, музыка барокко и современная гармония и

даже диалог. Пина Бауш создала новый жанр: танцеваль-

ный комплексный театр, в котором все виды театрального

искусства успешно объединились для достижения замысла

постановщика. В течение почти тридцати лет Пина Бауш

возглавляла театр современного танца в Вуппертале, но в

Хроника моей иммиграции

167

июне 2009 года она ушла из жизни.

Когда я в 2000 году прилетал в Нью-Йорк на Второй Все-

мирный конгресс русской прессы, то, конечно, повидался с

Лорой Турецкой, которая много добрых слов сказала в адрес

совершенно мне неизвестной португальской певицы Эзарии

Эворы. Спустя два месяца Лора прислала нам два диска с

песнями Эворы. С тех пор мы стали её настоящими фаната-

ми. И вот она в Кёльне. Филармония была забита так, что

нам, обладателям входных билетов, с трудом удалось найти

свободное местечко. На сцену вышла очень полная пожилая

чернокожая босоногая женщина с подкупающей застенчи-

вой улыбкой на лице. Под аккомпанемент своего велико-

лепного ансамбля она запела, и зал замер, очарованный её

проникающим в самую душу грудным голосом, неповтори-

мым тембром и подкупающей простотой исполнения.

В ноябре мы вновь побывали на концерте Максима Вен-

герова. Перед началом он обратился к залу, сказав, что при-

ступил к работе над большой программой, составленной из

творчества современных композиторов авангарда. А потому

сегодня будет играть для нас самые популярные произведе-

ния скрипичной классики. Я, пожалуй, воздержусь от свое-

го восторженного комментария по поводу игры маэстро, а

лишь назову фамилии композиторов, чьи сочинения были

исполнены. Вот они: Фриц Крейслер, Иоганнес Брамс, Люд-

виг ван Бетховен, Никколо Паганини, Генрик Венявский,

Камиль Сен-Санс. Люди выходили после концерта с глупо-

вато-счастливыми лицами.

21 ноября у Иры и Марата была «Золотая свадьба». К

сожалению, это важное семейное событие ушло на второй

план из-за очень плохого самочувствия Марата. Никакими

терапевтическими средствами ему не могли сбить давле-

ние, которое уже зашкаливало за 200. После проведенного в

срочном порядке обследования выяснилось, что незамедли-

тельно нужна операция по замене прохудившихся сердеч-

ных сосудов. Положение оказалось очень серьёзным. 7 но-

ября в клинике Аахенского университета Марату сделали

операцию на открытом сердце. В трёх повреждённых сосу-

дах были установлены отводные байпасы. Марат стоически

В. Золотаревский

168

перенёс эту тяжелейшую операцию, но с тех пор он, к сожа-

лению, потерял свою привычную спортивность и кураж. Все

мы очень сопереживали ему, а уж об Ире и говорить не при-

ходиться. Хочется ещё и ещё раз поклониться современной

немецкой медицине.

Встреча Нового года на сей раз проходила с особой тор-

жественностью, поскольку одновременно мы отмечали и де-

сятилетие нашего пребывания в Германии. Как всегда, соб-

рались у Иры и Марата. Пили, ели и вспоминали с разными

оттенками настроения наши иммиграционные дебюты.

С Новым годом, товарищи!

ВЫНУЖДЕННОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Приходится делать паузу в моём и без того не очень строй-

ном повествовании. Произошло непредвиденное, что заста-

вило меня не только прервать работу над книжкой, но даже

забежать на восемь лет вперёд. Итак, сегодня апрель 2012

года. А в ноябре 2011 года я подарил Танюше к нашей Золо-

той свадьбе поездку в Шотландию, где живёт обожаемый ею

ребёнок Доминик, внучатый племянник, сын Жени Малюги

и Памелы Монро. Почему Таня запала именно на это дитя,

объяснить трудно. Ведь к тому времени у Светы Малюги

уже был симпатяга – сынок Дэвид, тоже внучатый племян-

ник. Но Танюхино сердце завоевал, не прикладывая к этому

никаких усилий, юный шотландец. Воистину любовь не тре-

бует объяснений.

И вот Татьяна должна была лететь на двухлетие Доми-

ника. Полгода выбирала подарки для всего семейства, что-

бы понравились и соответствовали нашим возможностям.

Кроме того, были и просьбы. В частности Женя попросил

привезти гречку, которой там в привычном виде просто нет.

По просьбе Тани я купил в русском магазине 4 кг отборной

ядрицы. В результате до отказа были набиты два чемодана

– один большой и один, вписывающийся в размеры ручной

клади, маленький. Но взвешивание оптимизма не добави-

ло. В аэропорту за перевес основного чемодана взяли до-

плату в 50 евро, а из ручной клади заставили вынуть часть

вещей (детские книги), которые мы, отойдя на 100 метров от

Хроника моей иммиграции

169

окошка, благополучно засунули обратно. В общем, гречка

обошлась по 15 евро за килограмм. В итоге всё доехало без

проблем к взаимному удовольствию.

Ежедневно у нас с Танюхой были сеансы скайпосвязи, ко-

торые создавали полную иллюзию нерасставания. Но в чет-

верг их долго не было в сети, и, когда я уже начал внутренне

возмущаться, раздался телефонный звонок. Звонил Женя.

Диалог выглядел примерно так:

– Здравствуйте, дядюшка!

– Привет! Где вы так долго шляетесь?

После затянувшейся паузы прозвучало:

– Дядюшка, вы только не волнуйтесь, у нас всё нормаль-

но. Просто тётушка немножко упала.

Я начал терять терпение:

– Женя, где Таня? Что случилось?

– Всё нормально, дядюшка. Тётушка повредила себе ле-

вую руку и сейчас находится в больнице в Инвернессе,

а завтра ей будут делать операцию и вставят какую-то

металлическую пластину. Но вы, дядюшка, не волнуй-

тесь. Доктор сказал, всё будет нормально!

«А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хо-

рошо!» Паническая волна мыслей прокатилась во мне, не

получая достойного сопротивления. Если Таня в больнице,

значит, серьёзный перелом, а значит, она терпит страшные

боли. Как она перенесёт эту грёбаную операцию? Где она

возьмёт деньги, чтобы оплатить саму операцию и дни пре-

бывания в больнице? Сможет ли спустя два дня (операция

– в пятницу, а вылет – в воскресенье) улететь домой? Не

нужно ли мне в субботу вылетать за ней? Не правда ли, хо-

рош неврастеник? Но всё оказалось проще, чем можно было

предположить. Операция (по отзыву оперирующего врача),

слава Богу, прошла успешно. Денег никаких не потребова-

лось. Оказывается, с 1 января 2012 года в Европе введена

единая система страхования. А если человек имеет страхов-

ку, скажем, в Германии, как в нашем случае, то она распро-

страняется на все страны Евросоюза. В субботу Женя забрал

Танюху из больницы и привёз её прямо к именинному тор-

ту, а в воскресенье моя бедолага была доставлена в аэропорт

В. Золотаревский

170

Эдинбурга. Гипсовая рука несколько встревожила (нет ли в

ней взрывчатки) службы аэропорта, но после предъявления

медицинских документов Таню допустили к полёту.

А уже в середине дня я получил несколько повреждённый

товар, и радости нашей не было предела. Теперь у нас на

двоих три руки со всеми вытекающими из этого последстви-

ями. Зато четыре ноги и две головы, что смягчает понятную

крутость ситуации. В связи с этим я вспомнил рассказанную

когда-то мамой знаменитую поварскую приговорку: «Хоро-

шая штучка, когда болит ручка! Кушать можно, а работать

нельзя». Теперь, я надеюсь, стала понятна моя пауза в не-

благодарном описательском труде, и я снова могу вернуться

к утраченной хронологии.

Хроника моей иммиграции

171

2005 год

В. Золотаревский

172

Январь выдался на удивление мягким. Это напомнило

теплынь, которую мы застали при въезде в Германию. Сол-

нечные дни всегда способствовали улучшению настроения.

Вот как раз в таком состоянии духа мы и попали в оперный

театр на оперетту Иоганна Штрауса «Летучая мышь». Мы

наслаждались замечательной музыкой, положенной на

знакомый и любимый сюжет, в исполнении прекрасных

певцов и вспоминали одноимённый музыкальный фильм

Яна Фрида, либретто к которому написали, пожалуй, са-

мые остроумные авторы советского периода – Николай Эр-

дман и Михаил Вольпин. А что уж говорить о прелестном

актёрском квартете: Юрий и Виталий Соломины, Людми-

ла Максакова и Лариса Удовиченко. Мы с Танюшей смо-

трели этот фильм-спектакль не меньше десяти раз, и мо-

жем смотреть ещё и ещё.

Февраль оказался богатым на интересные концертные

программы. В филармонии почти подряд состоялись два

концерта. Гюрцених оркестр демонстрировал своё профес-

сиональное мастерство под управлением лёгкого и тонкого

дирижёра Владимира Спивакова. А неделю спустя с кварте-

том Бородина играл блистательный альтист Юрий Башмет.

В Леверкузенском Форуме выступала шоу-группа «ЭКС-

ББ» с программой «Лучшее за 10 лет». Талантливая четвёр-

ка музыкальных эксцентриков ловко жонглировала самы-

ми популярными мелодиями, насыщенными остроумными

пародийными текстами.

Пришедшая ранняя кёльнская весна приготовила нам

настоящий вокальный сюрприз. В Кёльн с концертом при-

ехали Монсерат Кабалье и Николай Басков. Я уже писал,

что с каждым годом великой певице всё сложнее и слож-

нее демонстрировать своё былое мастерство. А вот Басков

просто поразил. Он вдохновенно и практически безуко-

ризненно исполнил сложнейшие теноровые партии. Жаль

только, что тембр его голоса, на мой взгляд, не имеет ин-

дивидуальности. Казалось бы, Всевышний щедро одарил

этого человека, но безуспешная попытка заработать ВСЕ

деньги и зашкаливающее тщеславие привели его к ря-

довой попсе и даже вывели на авансцену шоу-бизнеса в

Хроника моей иммиграции

173

качестве (точнее, в количестве) банального, а порой и

просто пошлого шоумена («Брачное агентство Николая Ба-

скова»). Обидно! На мой взгляд, русская оперная сцена по-

теряла выдающегося вокалиста.

17 апреля Татьяне Ахназаровой исполнилось 50 лет. Бо-

бом была задумана сказочная юбилейная феерия. Для этого

события был арендован тожественный зал ресторана «Та-

лион клуба», бывшего особняка Елисеевых, расположенно-

го на углу Невского проспекта и набережной Мойки. Таня

и Боб пригласили своих ближайших родственников и дру-

зей, приняв, как всегда, все расходы на себя. Мы жили в

центре города в гостинице «Невская», и в нашем распоря-

жении была машина, которая развозила нас по экскурси-

ям и питейно-едовым заведениям. Всё было гостеприимно,

душевно и изобильно. Праздничный ужин поражал своим

размахом. Стол ломился от разнообразной и вкусной снеди.

Выбор напитков удовлетворял самым взыскательным тре-

бованиям любителей выпивки. За спиной каждой пары сто-

ял изысканный («как денди лондонский одет») официант в

позе «чего изволите?», предупреждая малейшие пожелания

сидящего за столом. Произносились замечательные тосты и

стихи в честь красавицы-юбилярши. Весь вечер ненавязчи-

во звучала живая музыка в исполнении ансамбля Жана Тат-

ляна, который сохранил прекрасную форму, демонстрируя

свой замечательный тембр и присущую только ему манеру

исполнения. Нам показалось, что виновница торжества, не-

смотря на понятную усталость, осталась очень довольной. И

мы, понятное дело, тоже.

Воспользовавшись своим пребыванием в России, мы не

преминули заехать в Москву, где провели у Хенкиных –

Юдинцевых замечательную неделю. Мы очень любим эту

семью, от мала до велика. Назову поимённо: моя двоюрод-

ная сестра Галочка, её дочка – Леночка, по совместитель-

ству моя любимая племянница, ейный муж – Саша, творец

семейного благополучия, и их сын Мишаня, восходящая на

внутреннем небосводе звезда. Они повезли нас в свой заго-

родный дом, с которым в силу определённых обстоятельств

им вскоре пришлось расстаться. Но на тот момент все их

В. Золотаревский

174

помыслы и, разумеется, немалые средства были направле-

ны на его обустройство и создание в нём уютного жизненно-

го пространства. Мы съездили с ребятами в Загорск, где лю-

бовались ансамблем Троице-Сергиевой лавры. Побывали

дважды в театре. Но главным в этой поездке было больше

чем родственное тёплое общение.

По возвращении в Кёльн мы попали, как говорится, «с

корабля на бал». На бал русского романса в исполнении

любимого нами ленинградского певца Олега Погудина, за

творчеством которого я давно слежу. В этом году он создал

и ведёт замечательную передачу «Романтика романса», ко-

торую впоследствии стали вести Любовь Казарновская, а

затем Мария Максакова и Святослав Бэлза, превратив её

в скучную опереточно-филармоническую концертную про-

грамму. «Без божества, без вдохновенья, без слёз, без жизни,

без любви».

В этом году по предложению Толи Андриенко в нашей

компании зародилась новая (старая) традиция – проводить

маёвку на гостеприимном берегу гребного (не грёбаного) ка-

нала в районе озера Фюлинген. В этих импровизированных

гульках обычно принимали участие близкие по интересам

10 – 12 человек, которых естественным образом отобрало

время. Каждый тащил с собой любимую снедь и выпивку.

А Толя, как всегда, взваливал на себя самое трудное – орга-

низацию пикника и приготовление мяса. В результате стол

ломился от всяческой вкуснятины, подходящей такому слу-

чаю, а мясо на гриле распространяло просто возмутитель-

ный аромат. И уже через полчаса веселье достигало апогея.

В ход шли забавные истории, анекдоты, песни и даже го-

рячие философские споры, температура которых чаще всего

зависела от количества выпитого. Короче, резвились, как

дети малые, но со вполне взрослыми затеями.

В нашей семье произошло приятное событие. После мно-

голетнего одиночества Дима встретил женщину, с которой

решил связать своё будущее. Таня, а речь идёт о ней, очень

неглупый и симпатичный человек. Нам показалось, что

они удивительно подошли друг другу. Правда, Таня жила в

Магдебурге, а Дима – в Хильдесхайме, но это не помешало

Хроника моей иммиграции

175

им соединить свои сердца.

В конце мая мы отправились в Киев, чтобы отпраздновать

1 июня шестидесятилетие Аркадия, Таниного старшего бра-

та. Лариса, жена Аркадия, накрыла шикарный стол, кото-

рый изобиловал нашими любимыми домашними блюдами.

Мы пробыли в Киеве без малого две недели, повидались с

нашими друзьями, благо тогда ещё все были живы и отно-

сительно здоровы. Помногу гуляли по ставшему чужим, но

всё же бесконечно любимому городу. В одну из таких про-

гулок (традиционно в субботу) по знаковому району Киева

– Подолу мы, собрав всех оставшихся в городе наших дру-

зей, устроили «банкет» в кафе «Подолянка», в прошлом так

называемом предприятии общественного питания с самооб-

служиванием (у любого отобьёт аппетит). Были Черкасские,

Смирновы, Фёдоровы, Левин, Качура и мы. Не было только

Скоморовских по вполне объективным причинам (суббота).

В кафе был прекрасный выбор закусок и горячих блюд, а

за водкой кассир нас направила в гастроном напротив. В

конечном счёте получилось вкусно, сытно и пьяно. Надо ска-

зать, что в нашей прошлой жизни такие прогулки выходно-

го дня, во время которых с юмором, а порой и с сарказмом

обсуждались самые насущные вопросы, были регулярны.

При этом в обязательную программу, как вариант, входи-

ла покупка по дороге в ближайшем гастрономе водочки и

лёгкой закуски – булка и варёная колбаса. Мы обычно са-

дились где-нибудь в парковой зоне Печерска и устраивали

там такой незатейливый пир, что очень способствовало под-

нятию нашего и без того хорошего настроения.

В июле на соборной площади состоялось выдающееся со-

бытие в музыкальной жизни Кёльна. В исполнении Лон-

донского Королевского оркестра и хора под управлением

сэра Гильберта Левина была исполнена трагическая мес-

са Людвига Ван Бетховена «Солемнис». Это произведение

для хора и оркестра, длящееся полтора часа, было напи-

сано композитором в период полной его глухоты и страш-

ного одиночества. На переполненной площади не было

равнодушных. Овации продолжались около 15 минут.

В августе на сцене Кёльнской филармонии в исполнении

В. Золотаревский

176

испанского Шоу-балета фламенко Аиды Гомес был показан

спектакль «Кармен» на известный классический сюжет. Под

оригинальную музыку Бизе и современные мелодии фла-

менко мы увидели зажигательные танцы, полные любви и

страсти, страсти на грани жизни и смерти.

Теперь вернусь к прозе жизни. Десять лет назад, когда мы

въехали в нашу квартиру, мы не обратили должного внима-

ния на мелкие трещины, украшающие сверкающие поверх-

ности умывальника и унитаза. И вдруг, спустя столько лет,

меня это стало беспокоить. Очевидно, сказывался мой опыт

в разрушении немецких унитазов. Без всякой надежды на

успех я обратился с этой проблемой (?) к нашей хозяйке

дома. Она равнодушно приняла информацию и пообещала

подумать. Каково же было наше удивление, когда примерно

через месяц (в Германии ничего не решается быстро) она

позвонила и назвала дату приезда фирмы, которая поме-

няет нам весь фаянс и сопутствующую сантехнику. Закан-

чивая разговор, фрау Штратманн попросила об этом ничего

не говорить соседям (совсем по-советски). Бригада приехала

точно в назначенное время, демонтировала старое и уста-

новила всё новое, тщательно убрав за собой ( это уже не по-

советски). К тому же выяснилось, что за эту процедуру нам

не нужно платить ни копейки (это уж вовсе не по-каковски).

Вот какими маленькими радостями раскрашивались наши

трудовые будни.

Вторую половину октября мы провели на Турецком взмо-

рье. Танюха очень не любит свои дни рождения, поэтому

всякими правдами и неправдами мы стараемся 19 октября

находится вне дома. Однако это мало помогает. После при-

езда всё равно наши близкие стараются поздравить Таню, и

это совершенно естественно. В Турции мы вели абсолютно

растительный образ жизни. Солнце, воздух и вода. Хорошая

и разнообразная кухня и вполне приличный сервис. Почти

за две недели нашего там пребывания не было ни одного

потерянного из-за погоды пляжного дня.

12 ноября на 101-ом году ушла из жизни Мишка, Виль-

гельмина Славутская, о которой шла уже речь выше. До

глубокой старости ей удавалось сохранить жадный интерес

Хроника моей иммиграции

177

ко всему, что происходит в мире. Мишка была человеком

щедрой и светлой души.

В Кёльн робкими шажками пришла сырая зима. То хо-

лодно, то тепло. То мокро, то сухо. Не знаешь, как одеваться.

Город засверкал праздничной иллюминацией и рождест-

веннскими украшениями. Традиционное новогоднее засто-

лье у Берковских. Обмен новогодними подарочками и тос-

кливые праздничные программы на всех русских каналах.

Удивительно, что на всех каналах уже который год одни и

те же лица с одними и теми же номерами. И всё-таки с Но-

вым годом, товарищи!

В. Золотаревский

178

2006 год

Хроника моей иммиграции

179

Год начался с важного события. Окончательно убедив-

шись, что, не имея немецкого гражданства, попасть в США

нам невозможно, мы решились и подали заявление в соот-

ветствующее учреждение. К сожалению, по новым прави-

лам для получения гражданства нужно было сдать, кроме

языкового теста, ещё и экзамен на знание немецких зако-

нов (Конституции) и политического устройства страны. Нам

установили срок сдачи – апрель. В панике приступили к

интенсивной подготовке. Это, правда, не мешало нам вести

привычный образ жизни.

В феврале мы с огромным удовольствием побывали на

творческом вечере Михаила Козакова «О друзьях, профес-

сии и о себе». Всё это происходило в Дюссельдорфе в Савой

Театре. Козаков предстал перед нами во всём своём блеске.

Аристократизм, ироничность, тонкий ум и блестящее мас-

терство чтеца. К моему огромному сожалению, когда я пишу

эти строки, этот большой актёр (десятки ярких ролей), та-

лантливый кинорежиссёр («Покровские ворота»), умный пи-

сатель («Актёрская книга») и изысканный декламатор вот

уже год как ушёл из жизни.

Пришёл апрель, неся c собой очередной ренессанс приро-

ды, пасхальную декаду, яростные футбольные баталии на

всех европейских фронтах и наш ожидаемый позор на экза-

менах по гражданству. В комнату к экзекутору первым во-

шёл я. Мрачного вида дама предложила мне сесть и выдала

листочки с заданиями по языку. Кое-как я справился с этим

в отведенное время, что подтвердилось вяло брошенным:

«гут». Затем она задала мне несколько вопросов политиче-

ского свойства, на которые я, на удивление, довольно легко

ответил. Процедив сквозь зубы поздравление с успешной

сдачей, мрачная дама отпустила меня. После меня вошла

Таня, дрожа как осиновый лист. Я же остался дрожать под

дверью. На какое-то время в кабинете установилась гробо-

вая тишина, но вскоре едва слышно зазвучал Танин голос,

и вдруг снова тишина. И тут я слышу, как уже знакомая

мне мрачная дама внятно произносит: «Нет, ничем вам по-

мочь не могу. Придётся прийти ещё раз». «Абзац подкрал-

ся незаметно», – подумал я, и очень огорчился. Во-первых,

В. Золотаревский

180

дополнительная нервотрёпка, а во-вторых, дополнительные

деньги. Размышляя о делах наших скорбных, я со страхом

поглядывал на дверь, но Танюха не выходила, что давало

некоторую надежду. И действительно спустя ещё 2-3 мину-

ты вышла Татьяна с растерянно-довольным лицом и хри-

плым голосом произнесла: «Сдала». Тут-то мы дали волю

рвавшимся наружу эмоциям. Значит, мучения были не

впустую! Есть ещё порох в пороховницах! Теперь для пол-

ного ощущения себя гражданином Германии нужно было

лишь получить в Бюргерамте документ о гражданстве, удо-

стоверение личности (аусвайс) и международный паспорт

(райзепасс). Но скоро сказка сказывается, да не скоро дело

делается. Нам пришлось вносить изменения в наших доку-

ментах. Причём то ли по глупости, то ли по незнанию всех

тонкостей мы вынуждены были это делать дважды. Сперва,

чтобы привести наши паспорта к европейскому стандарту,

мы должны были убрать отчества, а затем ещё и приводили

в нормальное благозвучие Танино имя, которое было обез-

ображено прежней транскрипцией. Только в июле мы ста-

ли счастливыми (?) обладателями немецкого гражданства.

К тому же нам повезло (был такой короткий период), что

нас не заставили отказываться от гражданства Украины.

Теперь, когда мы едем, скажем, в Киев, то при пересечении

границы туда мы в открытую предъявляем украинский па-

спорт, а обратно – немецкий. И не надо оформлять визу. Не

говоря уже о том, что при поездках в большинство других

стран мира виза немцам вообще не нужна. Правда, это сто-

ило нам немалых денег. Но, как известно, «красота требует

жертв». Вот такие мы ловкачи.

Тем не менее ничто не могло омрачить праздничного

настроения, царящего в городе в связи с приходом като-

лической Пасхи. Ветви деревьев весенних палисадников

украшены яркими пасхальными яйцами, на улицах стоят

улыбающиеся люди и дарят прохожим цветы и крашенки.

Как по мне, всё это выглядит странно, но всё равно при-

ятно. Одновременно с католической Пасхой проходит ев-

рейский Песах. К сожалению, «спасибо» советской власти,

я совершенно чужой на этом празднике жизни. Однажды

Хроника моей иммиграции

181

мы с Таней принимали участие в первом и втором седерах.

Было любопытно, но не более. Увы, никакие струны моей

еврейской души это священнодействие не затронуло. И

меня это огорчило. Хотя и есть Бог во мне, но какой-то не

общепринятый, а только мне ведомый, причём не от сердца,

а от ума. В последний день Песаха совершается церемония

поминовения усопших душ – «Изхор». Не могу понять, поче-

му это должно происходить в специально отведенный день.

Мы помним своих ушедших близких и любимых всегда. Это

и есть настоящая связь родственных душ. А в исполнении

предписанных церемоний есть что-то искусственное, теат-

ральное. Вера во Всевышнего, Творца или Создателя – это

бесспорная прерогатива нормальной человеческой души, а

Церковь и религия – это не для меня. Любую Религию и

Церковь я воспринимаю как идеологическую государствен-

ную тоталитарно-декоративную структуру.

Чуть выше, говоря о приходе весны, я упомянул о страс-

тях футбольных, и в связи с этим мне хотелось бы несколько

слов сказать о футбольных болельщиках Кёльна. Сам я всю

жизнь был преданным болельщиком Киевского «Динамо».

Я и по сей день помню всех игроков, начиная с послевоен-

ного времени. Но сейчас болеть за Киевское «Динамо» мне,

всё ещё гражданину Украины, довольно непривычно, пос-

кольку половину команды (нет, пожалуй, даже больше) со-

ставляют варяги. Поэтому на вопрос: «За кого ты болеешь?»,

я уже давно, к сожалению, не могу ответить: «За наших». Но

всё равно болею за Киевское «Динамо», за команду В. В. Ло-

бановского, ведь это по-прежнему и моя команда.

А теперь всё же возвращаюсь к Кёльну. Несмотря на то,

что в Кёльне весьма средняя команда, её болельщики – яв-

ление уникальное. Их преданность и жизнерадостность,

громоподобность и пивной энтузиазм просто поражают. В

дни футбола все виды городского транспорта забиты болель-

щиками до крайности. Грохот барабанов, гуденье труб, пе-

ние и выкрикивание речёвок ошеломляют запредельными

децибелами уши не причастных к этому празднику жизни

пассажиров. При этом степень ликования не очень зависит

от результата игры. Вот уж воистину – «праздник, который

В. Золотаревский

182

всегда с тобой». Городские власти с пониманием относятся

к этой стихии, увеличивают количество транспорта на ста-

дионных маршрутах, выводят в места скопления фанатов

дополнительные подразделения полиции, которые совер-

шенно незаметно делают свою работу, а ночью, после того

как пронесётся это футбольное торнадо, город приводится в

порядок быстро и самым тщательным образом. Сегодня по

случайному совпадению я как раз оказался в одном метро-

трамвае с болельщиками, ехавшими после матча кёльнских

«козлов» (такова эмблема команды) с леверкузенским «Бае-

ром». И, как видите, жив-здоров, чего и всем желаю!

Дважды подряд были в Оперном театре. Слушали «Кар-

мен» Жоржа Бизе и «Силу судьбы» Джузеппе Верди. Сце-

нография обоих спектаклей очень осовременена (так сейчас

носят), но певцы всегда хорошие, а о музыке и говорить не

приходится. Благодаря нашим кёльн-пассам (удостовере-

ние получателя социальной помощи) мы покупаем билеты

за 50% их стоимости. Зрительные места в зале организованы

так, что прекрасно видно и слышно с любого места. Обычно,

разумеется, мы располагаемся на балкончиках галёрки.

Наконец, мы получили все документы, удостоверяющие

наше немецкое гражданство. И на радостях оформили себе

двухнедельную поездку на Майорку – самый большой и, по-

жалуй, самый красивый из Балеарских островов, принад-

лежащих Испании. Мы остановились в отеле Beverly Playa,

расположенном на одном из лучших пляжей Пагуера Вил-

ладж. По случайному стечению обстоятельств в это же вре-

мя туда приехали из Стокгольма Лариса и Вадик Тиреши-

ны (Танин племянник), которые взяли на прокат машину, и

мы с ними объездили весь остров. Майорка изобилует лан-

дшафтным разнообразием. Это и золотые пески просторных

пляжей, и живописные бухты в обрамлении отвесных скал в

изумрудных шапках хвойных деревьев. Тирешины – очень

милые ребята, и с ними было приятно проводить время.

Вернувшись в Кёльн, мы получили предложение от ту-

ристического бюро «Инзель» съездить на экскурсию во

Францию по замкам Луары. Мы с радостью согласились и

не пожалели об этом. На живописных берегах долины реки

Хроника моей иммиграции

183

Луары расположена целая гряда красивейших средневе-

ковых замков. Разумеется, в рамках 3-дневной экскурсии

можно было посетить лишь несколько из них. Выбор пал

на замки Шамбор, Амбуаз, Блуа, Руан и Ле Ман. Но са-

мое грандиозное впечатление произвёл небольшой ска-

листый остров, на котором расположено аббатство Мон-

Сен-Мишель.

Оно возникает перед

ошеломлёнными тури-

стами совершенно нео-

жиданно, как мираж в

пустыне, как сказочный

кафканианский замок.

Этот крохотный городок

является одной из самых

заманчивых достоприме-

чательностей Франции.

В сентябре к нам (в Германию) снова приехал Роман Вик-

тюк со спектаклем «Мастер и Маргарита». Происходило это

на сцене Леверкузеновского Форума. Снова феерично, изо-

бретательно и празднично. Только во всём этом театральном

фейерверке как-то незаметно затерялся Михаил Булгаков.

Спустя неделю мы побывали в Дортмунде на концерте

Любови Казарновской в рамках фестиваля Юрия Башмета.

Казарновская пела в сопровождении Международного сим-

фонического оркестра под управлением Аркадия Берина.

Сочное сопрано, яркая внешность и превалирующая над

вокалом артистичность. Я думаю, что в её карьере большую

роль сыграл её муж – австрийский продюсер Роберт Росцик.

В октябре отмечали 10-летие нашей библиотеки. Была хо-

рошая пресса. Всё происходило в Порце в помещении Куль-

турного центра еврейской общины Кёльна. Сначала офици-

альная часть, затем художественная самодеятельность и в

заключение фуршет по-русски. Было приятно, хотя и очень

хлопотно. Главное, что была довольна Танюша – идеолог

и движущая сила этого кажущегося на первый взгляд без-

надёжного, а на самом деле весьма нужного и успешного

предприятия.

В. Золотаревский

184

В Метманне, пригороде Дюссельдорфа, смотрели антре-

призу Сергея Юрского. «АРТель АРТистов Сергея Юрского»

в составе блестящих драматических исполнителей Олега

Меньшикова, Виктора Сухорукова, Алексея Горбунова и

Александра Сирина разыграли остро-комедийную пьесу

Н. В. Гоголя. Мне показалось, что удовольствие получали

не только мы, сидящие в зале, но и сами артисты.

Наше концертно-театральное меню этого года завер-

шилось в Оперном театре, где на десерт подали оперетту

Франца Легара «Весёлая вдова». Спектакль всеми свои-

ми составляющими способствовал созданию праздничного

новогоднего настроения. Новый год традиционно (уже в

который раз пишу эту фразу) мы встречали с Берковс-

кими. Всё было как обычно, но неожиданно в 23.00 по-

явился Марат в спортивных штанишках и пошёл мыть

посуду. Праздничный градус был несколько снижен.

С Новым годом, товарищи!

Хроника моей иммиграции

185

2007 год

В. Золотаревский

186

Осенью 1996 года в Кёльне между Собором и набережной

был временно установлен огромный концертный зал-па-

вильон на 1700 зрительских мест – Храм мюзикла (музи-

кал дом). Это современное сооружение из стали, стекла и

пластика (на его возведение ушло полгода) олицетворяло

авангардные архитектурные тенденции. Не случайно пре-

мьерной постановкой стал мюзикл «Гауди». Устроители рас-

считывали, что эти представления продержатся не более

3 – 4 месяцев, пока будут аншлаги. Затем павильон плани-

ровали перебазировать в другие города. Но жизнь внесла

свои коррективы. С тех пор прошло уже 15 лет – «а воз и

ныне там». С неизменным успехом проходили всё новые и

новые спектакли и сольные концерты самых популярных

исполнителей, на одном из которых мы побывали в янва-

ре 2007 года. Это был концерт Гельмута Лотти, известно-

го бельгийского сладкоголосого тенора. В его репертуаре

самые популярные, как сейчас говорят, хиты лёгкой и не

очень (классической) музыки. Слушать Лотти очень при-

ятно, хотя струны моего сердца ему не удалось затронуть.

Своим не прикрытым желанием во что бы то ни стало по-

трафить публике он мне напомнил Николая Баскова, но по

вокалу, пожалуй, существенно ему уступал.

В январе нас пригласили к себе в Испанию Ахназаровы,

с которыми мы провели две замечательные недели, запол-

ненные душевными беседами, интересными поездками по

Каталонии и, как всегда, обильными застольями. Памятуя

мой недавно прошедший день рождения, Таня и Боб сдела-

ли мне царский подарок – роскошную дублёнку. В одном из

бутиков небольшого приморского городка Палафружель со-

стоялась прямо-таки сцена из «Капитанской дочки». В роли

Пугачёва был Боб, а Гринёва не без удовольствия сыграл я.

Разница была лишь в том, что шуба мне досталась не с бога-

тырских плеч Боба, а из рук любезной продавщицы.

Февраль подарил нам знакомство с одним из выдающих-

ся современных скрипачей – теперь уже австрийцем (родом

из Вильнюса) Юлианом Рахлиным. Под сводами Кёльнской

филармонии в сопровождении Камерного филармони-

ческого оркестра Бремена под управлением Пааво Ярви

Хроника моей иммиграции

187

прозвучали всемирно известные скрипичные произведения

в безукоризненном, на мой взгляд, техническом и артисти-

ческом исполнении Юлиана Рахлина.

К сожалению, год начался у меня с каких-то непонят-

ных довольно сильных болей практически во всём теле.

Первичное обследование не дало результатов. Обхожусь

болеутоляющими, стараясь не выходить из привычных

жизненных рамок.

В этом году в Кёльн приехал младший сын Лёши – Лёвик,

чтобы поступать на Ахенское отделение Кёльнской консер-

ватории по классу скрипки к проф. Вайману. В связи с этим

вспомнилась смешная история. Поскольку он совершенно

не владел немецким языком, ему надо было пройти полу-

годичные языковые курсы. Он попросил меня помочь ему (в

языковом плане) записаться на курсы, выяснить расписание

и уточнить разные мелочи. Мы легко нашли нужную нам

даму, и я затеял разговор. Я сказал, что мы пришли, чтобы

зарегистрироваться на курсы, что мальчик совершенно не

владеет немецким языком, поэтому я здесь. Решив предста-

виться, но, не зная, как сказать, что Лёвик мой внучатый

племянник, я лихо произнёс: „Ich bin seine Oma“». Смеялся

даже Лёвик. А дама, несмотря на немецкую сдержанность,

выдала всхлип смеха и дальше мы уже ржали втроём. Дело

в том, что «Oma» по-немецки это бабушка. Вот такой был

мой дебют в качестве синхронного переводчика. А Лёвик

вот уже пятый год медленно, но уверенно, продвигается к

осуществлению своей мечты. За эти годы мы с ним успели

подружиться и с удоволольствием встречаемся как у Бер-

ковских, так и на своём поле.

В марте в Кёльн приехал величайший шахматист совре-

менности, 13-ый чемпион мира Гарри Каспаров. Его высту-

пление состоялось на борту теплохода, пришвартовавшегося

к одному из кёльнских причалов старого города. Каспаров

прибыл с презентацией очередной своей книги «Шахматы

как модель жизни». Хотя я и был рад встрече вживую с моим

давним кумиром, но меня ждало разочарование. Большую

часть своего выступления он посвятил не шахматным во-

просам, а коллизиям политического противостояния в

В. Золотаревский

188

России. Честно говоря, эта сторона его деятельности меня

интересовала меньше всего.

На сцене Кёльнского оперного театра с успехом прошла

постановка оперы Сергея Прокофьева «Любовь к трём

апельсинам» по сказке Карла Гоцци. Это было грандиозное

зрелище и слушище. Настоящий праздник вдохновенного

профессионализма.

А спустя несколько дней в Культурном центре еврейской

общины в Порце состоялся авторский вечер Ларисы Герш-

тейн. В прошлом вице-мэр Иерусалима, она уже много лет

хорошо известна любителям авторской песни. Обладая за-

вораживающим грудным тембром голоса, Лариса Герштейн

стала лучшей исполнительницей песен Булата Окуджавы.

Кроме того, её острый ум и нестандартный образ мышления

превращал комментарии даже по самым незначительным

вопросам в прелестные новеллы.

В мае в городском театре Метманна мы с тихой радостью

наблюдали за ювелирной игрой блистательных мастеров

сцены в антрепризном спектакле Владимира Мирзоева по

пьесе Гарольда Пинтера «Коллекция Пинтера». Елена Ша-

нина, Максим Суханов, Сергей Маковецкий и Валентин

Гафт с подачи В. Мирзоева превратили интеллектуальную

пьесу в изящную, тонкую и остроумную вещицу.

Но главным событием года было наше месячное посеще-

ние Америки. Инициатором этого турне стали Лариса и

Лёня Турецкие. Они подарили нам дивную неделю в Доми-

никанской республике. Однако всё по порядку. В аэропорту

Ньюарк Либерти нас встретил Лёня и в целости и сохран-

ности привёз в городок Ламингтон штата Нью-Джерси в

своё роскошное имение, где нас, радостно повизгивая, встре-

тили Лариса и Ника, огромная чёрная терьерша.

Дом, который себе построили Лёня и Лариса, заслужи-

вает самых лестных эпитетов, но я воздержусь от рвущейся

наружу эйфории, а скажу лишь, что сам дом и его велико-

лепные интерьеры – полностью заслуга изысканного вкуса

его владельцев. Особняк расположен на большой зелёной

территории, граничащей с владениями самого Дональда

Трампа, что само по себе уже говорит о многом.

Хроника моей иммиграции

189

Первые два дня пролетели стремительно в жарких раз-

говорах «за жизнь». А на третий день мы вылетели из аэро-

порта Ла Гуардия в Доминиканы, где по прилёту нас нена-

вязчиво вынудили сфотографироваться с очаровательными

туземками.

Так встречают гостей в Доминиканской республике

В. Золотаревский

190

Из аэропорта до нашего отеля предпочтительно было ехать

с закрытыми глазами, поскольку по обе стороны дороги нас

сопровождали удручающие картины разрухи и нищеты. Од-

нако, въехав на территорию отеля (пять звёзд с плюсом), мы

попали просто в райский уголок. Это относилось ко всему. К

сервису в самом отеле и на пляже, к роскоши территории,

к изыскам предлагаемой еды, к ласковой нефритовой воде

и к замечательной устойчивой погоде. Утро наших дам на-

чиналось с бокала брюта, а день заканчивался торжеством

коктейля мохито, в чём уже принимали активное участие и

мы с Лёней. Солнце, море и дружеское общение сделали эту

неделю незабываемой.

По возвращении нас забрали к себе Саша и Марина

Остроградские, которые тоже жили в Нью-Джерси в город-

ке Линдхерст. Саша работает гравёром в ювелирной фир-

ме, а Марина ведёт домашнее хозяйство и обихаживает их

трёхуровневое жилище. В доме всё комфортно, идеальная

чистота и уют. Наша поездка была приурочена к Сашиному

50-летию, которое отпраздновали в приличном русском ре-

сторане. На эти торжества прибыли из Швеции Вадик и Ла-

риса Тирешины. Так что Европа была представлена двумя

странами. Мы тепло и весело проводили время.

Нью-Йорк. Остроградские, Тирешины и Золотаревские

Хроника моей иммиграции

191

Саша заказал для нас, европейских гостей, экскурсию по

Нью-Йорку. Там произошёл, на мой взгляд, забавный эпи-

зод. Мы присоединились к основной группе туристов не-

сколько позже, и когда я увидел экскурсовода, то понял, что

передо мной бывший мой соученик (расстались после пятого

класса), с которым мы не виделись 56 лет. Я извинился за

наше опоздание и попросил его представиться. Он охотно

произнёс: «Валерий Изаров». В ответ я ему с наглой ухмыл-

кой: «Да нет. Это неправда. Тебя зовут Валерий Израилит».

Надо было видеть выражение его лица. Дрожащим голосом

он спросил: «Кто вы?» Я решил не длить интригу и расколол-

ся. Пока мы жонглировали воспоминаниями, для группы на

полчаса наступила тягостная пауза. Вот такой зрительной

памятью я могу похвастаться.

На наше пребывание в Нью-Йорке слетелись бывшие мои

сотрудники и коллеги по Киевскому заводу «Электроприбор».

Мы провели чуде-

сный вечер в одном

из ресторанов на

Брайтон-Бич. Осо-

бенно дорогой для

нас была встреча c

Изей Ниршбергом

и Людой Тарасевич,

которые прибыли на

свидание с нами из

штата Мичиган. С

Изей меня связывают многолетние дружеские отношения

ещё со студенческих и заводских времён.

Дальше нас продолжали передавать как эстафетную

палочку. К Остроградским за нами прислал машину мой

бывший сотрудник, талантливый управленец (сейчас бы

сказали – эффективный топ-менеджер) Миша Головян.

Миша, Лина (его жена) и их трое детишек (теперь вполне

взрослых) уже двадцать лет живут в одном из старейших

городов Новой Англии – Нью-Хевене, знаменитым одним из

лучших высших учебных заведений Америки – Йельским

университетом. Лина, ихтиолог по образованию, чуть ли не с

В. Золотаревский

192

первых дней нашла там себе работу в какой-то лаборатории,

где как раз требовалась её достаточно редкая специаль-

ность. А Миша искал различные подходы к бизнес-удаче. В

результате он остановился на весьма благородном деле, со-

здав так называемый ДЕДский садик. На сравнительно не-

большой территории расположено здание с залом, кухней и

маленьким магазинчиком. Тут же находится и офис фирмы.

Это заведение имеет довольно большое транспортное хозяй-

ство. И вся эта инфраструктура существует исключительно

для обслуживания пожилого контингента русской диаспоры

города. Людей возят по врачам, помогают в решении вопро-

сов в официальных учреждениях, проводят экскурсии и ор-

ганизовывают досуг. В частности при нас проводилось так

называемое лобстерпарти. Собралось очень много людей,

было весело и вкусно. Закуски и напитки предлагались по

принципу шведского стола, а гигантских омаров разносил

на подносах сам Миша. Честно говоря, я впервые так тесно

общался с этими вкуснейшими животными. Для их раздел-

ки подали специальный слесарный инструмент и показали,

как им пользоваться. Так что моя первая профессия слесаря

очень пригодилась. Любопытно, что во время застольных бе-

сед очень быстро обнаружились общие знакомые. Это сразу

сняло нашу скованность и придало вечеру такую желанную

теплоту. Вечер у Головянов завершился всяческими воспо-

минаниями. «Бойцы вспоминали минувшие дни...».

На следующий день у нас была встреча с Женей и Ни-

ной Межерицкими, и мы вместе погуляли по городу. Женя,

бывший мой сотрудник по «Электроприбору», – милейший

человек, к которому я всегда относился с большой теплотой.

Они нам обстоятельно показали комплекс Йельского уни-

верситета а затем пригласили к себе пообедать, но мы выну-

ждены были отказаться, поскольку эстафетную палочку уже

ждали в Балтиморе, куда вскоре нас и доставили.

Там уже также почти двадцать лет живут Таня и

Эдик Мальцевы. Таня, в прошлом Симаходская, – уди-

вительный человек. Вся жизнь её – это сплошной вос-

клицательный знак. Школа – с медалью; медицинский

институт – с красным дипломом (это на фоне троих детей –

Хроника моей иммиграции

193

мал-мала-меньше); успешный врач-невропатолог в Киеве;

эмиграция в Америку; там уже Институт восточной меди-

цины и, наконец, собственная практика в Балтиморе. У неё

четверо детей (один другого лучше), двое внуков и любимая

работа. При этом Танюша – обаятельный человек с мяг-

кой улыбкой и твёрдым характером. Она стержень семьи,

её моральная и материальная опора! Чего нельзя сказать

о муже. Эдик, шофёр по специальности, неглупый человек

с умелыми руками, но, как говорится, совсем другого круга.

Тут ничего не поделаешь. Любовь зла... А они действитель-

но любили друг друга. Приехав в Америку, Эдик сначала

отказался хоть немного учить язык, а затем с необъяснимым

упорством отвергал все предлагаемые ему работы. Он стал

потихоньку пить и опускаться на дно. Мы застали неряшли-

вого человека, от которого дурно пахло, с изредка прорываю-

щейся прежней улыбкой. Общение с ним уже не доставляло

никакого удовольствия. А с Танюшей, она взяла отпуск на

несколько дней, мы замечательно проводили время. Мно-

го и с удовольствием гуляли по Балтимору, крупнейшему

приморскому городу штата Мэриленд, знакомились с его до-

стопримечательностями, такими, как Кафедральный собор

Девы Марии, Малая базилика Вознесения Девы Марии и

Мемориал Вашингтона. Но самое большое впечатление на

нас произвёл памятник жертвам

Холокоста.

В каменном пламени в ужасных

муках извиваются человеческие

тела, образуя страшные колючие

ветви обгоревших скелетов. Авто-

рам памятника, мне кажется, уда-

лось найти впечатляющую горькую

дорожку к сердцу каждого.

Оказалось, что неподалёку от

Тани живут мой друг детства Миша

Гинзбург и его милая и мужествен-

ная супруга Нина. Оба они работа-

ют буквально с самого начала своей иммиграции. Теперь

живут в собственном небольшом доме и пасут в свободное

В. Золотаревский

194

от работы время любимых внуков. Мы были приглашены к

ним на обед, но, когда увидели ломящийся от разных вку-

сностей стол, я невольно спросил, когда же они успели всё

это сотворить (оба только пришли с работы). Они объясни-

ли, что всё это было куплено по дороге домой в ближайшем

русском кулинарном магазине. Мы были поражены разноо-

бразием и качеством. Вечер прошёл в общей беседе и наших

с Мишей воспоминаниях о «делах давно минувших дней»,

что по реакции окружающих было интересно не только

нам. Поздно вечером мы вернулись домой, где нас встретил

мрачный Эдик и стал приставать к Тане с дурацкими во-

просами, из чего было ясно, что он на хорошем подпитии.

Возня с ним продолжалась до глубокой ночи. Впоследствии

с каждым днём Эдик становился всё менее управляемым и

деградировал всё больше и больше. Развязка наступила че-

рез год. Однажды Таня, рано проснувшись, чтобы идти на

работу, увидела Эдика в гараже в очень пьяном состоянии.

Она осторожно спросила, что бы это значило. В ответ тот на-

бросился на неё и стал душить. На Танины крики прибежал

Максим, отбил маму и вызвал полицию. Дальше всё проис-

ходило почти автоматически по законам демократической

страны. Полиция зафиксировала свершившееся, сняла по-

бои и передала дело в суд. Эдик получил пять лет тюремно-

го заключения. Спустя два года американский суд принял

решение о высылке его назад в Украину. Так грустно закон-

чилась их совместная жизнь. Я думаю, что у него, с одной

стороны, просто не хватило ума оценить возможности, кото-

рые так щедро предоставляла Америка, а с другой – не хва-

тило элементарной воли начать новую жизнь в этой стране.

Последнюю неделю в Америке мы провели в Чикаго, куда

нас пригласили Ольга Смирнова и Миша Пеклин. Они

живут в живописном пригороде Чикаго – Либертивилле.

Кроме того, у них есть ещё загородный дом на Женевском

озере. Как это ни странно, но так называется очень краси-

вое озеро в часе езды от Чикаго. Всю неделю, которую мы

пробыли у Оли и Миши, мы буквально купались в тёплых

волнах их гостеприимства. Они показывали нам достопри-

мечательности Чикаго, угощали нас изысками своей и не

Хроника моей иммиграции

195

своей кухни и свозили нас в городок Вилметт, расположен-

ный недалеко на севере от Чикаго. Там пятьдесят лет тому

назад был возведен Бахаистский храм – белоснежный

дворец, украшенный тончайшей резьбой по камню, с ог-

ромным кружевным куполом. Его внешний облик просто

излучал мягкий белый свет, а интерьеры способствовали

удивительному душевному умиротворению.

О бахаизме тогда я

услышал впервые и был

потрясён мудрыми гума-

нистическими постулата-

ми этой молодой религии.

Вера Бахаи зародилась

в середине XIX века. Её

основатель

Бахаулла,

мыслитель и философ из

Персии,

провозгласил

единство Бога, единство религий и единство человечества.

Приверженцы бахаизма верят не только в общее начало всех

религий, равноправие полов, гармонию науки и религии, но

и выступают за мир во всем мире и всеобщее образование.

Мне кажется, что под этим может подписаться каждый здра-

вомыслящий человек. А на десерт Ольга и Миша организо-

вали рыбалку на Женевском озере. Это было что-то! Вот уж

когда отвёл я и без того ими обласканную душу. Подошёл

последний день нашего пребывания в США. Очень было

грустно покидать наших молодых друзей, но когда слишком

хорошо, то это хорошо не слишком. Невольно приходит на ум

строчка из песни Майи Кристолинской: «Неужели это мне

одной?» Наш самолёт вылетал из Чикагского международ-

ного аэропорта О'Хара. Уже сидя в самолёте, я попытался

проанализировать всё нами увиденное и услышанное. И вот

к каким выводам я пришёл. Государство Соединённые Шта-

ты Америки заслужило у своих граждан такую искреннюю

любовь и признательность, что их звёздно-полосатые флаги

на каждом доме – не показной патриотизм, а внутренняя

потребность. Пусть это не покажется странным, но во время

наших гостежей и застолий первым тостом часто звучало:

В. Золотаревский

196

«За Америку!» Большое впечатление на нас произвело и то,

что все наши друзья, приятели и родственники работают. В

отличие от социальной системы в Германии, позволяющей

плодить бездельников среди людей вполне трудового возра-

ста, в Америке находят работу все, кто этого хочет. При этом

на задний план уходят такие соображения, как возраст, пло-

хое знание языка и прежнее место жительства. Есть только

один решающий фактор – может или не может претендент

выполнять поручаемую ему работу.

Пришло в голову ещё одно не столь существенное, но при-

ятное наблюдение. Во всех городах и весях, где мы побыва-

ли, мы наталкивались на русские кулинарные магазины, в

которых предлагаемый ассортимент мог бы удовлетворить

требованиям самой взыскательной хозяйки и любые капри-

зы гурманов. И всё это по вполне доступным ценам. Нам

оставалось только пожалеть, что в Германии мы этого ли-

шены. Но, очевидно, на это существуют какие-то объектив-

ные причины. А жаль! Очень облегчает и украшает жизнь.

За время нашего пребывания в Америке мы повстреча-

лись с большим количеством близких нам людей, с которы-

ми нам был интересно, тепло и душевно. И вот сам по себе

возник самый важный вывод – только с годами начинаешь

по-настоящему ценить встречи и сердечное общение с род-

ными, друзьями, коллегами и просто добрыми знакомыми.

Это и есть истинное богатство!

После возвращения к родным пенатам несколько дней у

нас ушло на адаптацию к изменению часовых поясов. Мы

готовы были смежить веки в самое неподходящее время.

Любопытно, что перелёт из Европы в Америку не требует

серьёзной перестройки организма, а назад – приходится

мучиться. И так всегда. К этому присоединилось ещё и го-

ловокружение от незабываемых впечатлений, оставленных

нашей поездкой.

В августе в помещении спортивно-концертного комплек-

са Ланксесс Арена должен был состояться долгожданный

концерт Анны Нетребко и Роландо Виллазона, но вместо

заболевшего Виллазона выступил Марсело Альварес. За-

мена была явно не равноценной. Фантастический вокал и

Хроника моей иммиграции

197

артистизм Нетребко резко контрастировал со средними во-

кальными возможностями аргентинского тенора.

Теперь несколько слов о поразительном современном ар-

хитектурном сооружении – Ланксесс Арене. Этот зал из сте-

кла и металла вырос в центре города буквально на наших

глазах. Он был построен за 18 месяцев и сдан в эксплуа-

тацию в 1998 году. Зал, рассчитанный на 20 тысяч зрите-

лей и оснащённый по самому последнему слову техники,

позволяет присутствующим всё видеть и слышать из любо-

го места. В нём, кроме самых крутых концертов, проходят

ответственные спортивные мероприятия.

26 августа пришло печальное известие из Киева – умер

Фима Левин. Ушёл из жизни светлый человек, человек

широкой и щедрой души. Ефим Маркович фактически

всю жизнь проработал в одном из управлений треста

«Южатомэнергомонтаж». Сотрудники этого управления

первыми были брошены на ликвидацию последствий

Чернобыльской катастрофы. Так что информацию о всём

ужасе свершившегося 26 апреля 1986 года мы получали

из первых уст. Дружескими отношениями с Левиным, об-

аятельным и образованным человеком, мы обязаны Осе

и Зоре Черкасским, для которых Фима был, пожалуй, са-

мым близким другом.

В сентябре в Кёльн прилетели из Америки Миша и Нина

Гинзбурги. У них, кроме нас, здесь живут друзья, у которых

они и остановились. Но один день мы провели вместе. Сна-

чала я повёл их на экскурсионную прогулку по городу, а

потом мы все вместе вернулись к нам домой, где нас ждала

Танюха с праздничным обедом.

В октябре по приглашению Жени мы провели три неза-

бываемых дня в Эдинбурге. Женя снял номера в отеле в

центре на Принсис-стрит – главной улице города, откуда

был прекрасный пешеходный доступ ко всем самым значи-

тельным достопримечательностям Эдинбурга. Кроме того,

в городе функционируют двухэтажные туристические авто-

бусы с прекрасным экскурсионным сопровождением на ос-

новных европейских языках, и в том числе на русском, чем

мы не преминули воспользоваться.

В. Золотаревский

198

Старый город распо-

ложен на склонах горы,

которую увенчивает ка-

менная корона Эдин-

бургского замка. С башен

замка можно созерцать

роскошную панораму го-

рода и его окрестностей.

Рядом с Эдинбургским за-

Мы в Эдинбурге мком находится аббатст-

во и дворец Холирудхаус.

Забавно было видеть уличных шотландских музыкантов,

оглашающих окружающее пространство душераздираю-

щими воплями волынок, а килты и сегодня здесь являются

атрибутами повседневной жизни.

Гастрольная осень 2007 года подарила нам яркую гир-

лянду театрально-концертных представлений. В оперном

театре мы слушали оперу Моцарта «Женитьба Фигаро» и

две одноактные оперы «Кавалерия Рустикана, или сельская

честь» и «Паяцы» Пьетро Масканьи и Руджиеро Леонкавал-

ло соответственно. В них с блеском пел аргентинский тенор

Хосе Кура.

В городском театре Зигбурга Константин Райкин пред-

ставил публике моноспектакль по пьесе Патрика Зюскинда

«Контрабас». Это практически двухчасовый монолог оди-

нокого человека, у которого единственное, что есть в жиз-

ни, – его контрабас. Выдающаяся игра Райкина заставляет

зрителя два часа следить, затаив дыхание, за филигранной

работой этого грандиозного актёра.

В декабре в Кёльнской консерватории состоялась серия

юбилейных концертов в связи с 60-летием Захара Брона. Иг-

рали его друзья-профессора, сегодняшние ученики и птенцы,

давно вылетевшие из его гнезда и ставшие выдающимися

скрипачами современности. Игру всех их отличает безуко-

ризненная техника и знаменитое Броновское звучание.

Но, как говорят немцы, Новый год уже стоит у дверей (Ноес

яр штейт фор ди тюр). Мы с Танюхой решили остаться дома

и встретить его вдвоём. Танюша приготовила какие-то

Хроника моей иммиграции

199

вкусные блюда, и мы, как обычно, по очереди отмечали Но-

вые годы родных для нас часовых поясов. В 2300 мы подняли

бокалы вместе с Украиной.

Пять минут спустя Таня с «изменившимся лицом» тихо

сказала, что она выбросила вместе с мусором свои ключи от

дома. Наступила мхатовская пауза. Я предложил ещё пои-

скать в доме по сумкам и карманам. В ответ Таня сказала,

что она всё уже тщательно проверила, и единственное, что

остаётся, это идти на улицу и порыскать в мусорном контей-

нере. Делать нечего – пошли. Выйдя из дома, мы увидели

массу людей, вышедших с петардами, чтобы традиционно

фейерверком достойно приветствовать приход европейского

Нового года. Мы сделали незнакомый цвет лица и, вытащив

контейнер, стали педантично в нём ковыряться. Вокруг нас

рвались праздничные заряды, но мы с упорством, достой-

ным лучшего применения, продолжали своё грязное дело,

лишь изредка радуясь вспышкам ярких букетов салюта.

Только добравшись до дна, мы поняли, что в контейнере

наших ключей не было. Понурив головы, под недоуменные

взгляды соседей мы проскользнули в дом и с горя выпили

в память о безвременно ушедших ключах. Но настроение

было испорчено. Дело в том, что потерянные ключи влекли

за собой смену замков во всех квартирах, что стоит нема-

лых денег. Однако, вспомнив, что утро вечера мудренее, мы

пошли спать. И действительно – утром Таня нашла ключи в

кармане фартука. С Новым годом, товарищи!

В. Золотаревский

200

2008 год

Хроника моей иммиграции

201

Итак, мусорные проблемы мы оставили в прошлом, а в на-

ступивший год въехали, что называется, с чистого листа. В

Вуппертале во время рождественских и новогодних празд-

неств открылась большая выставка горячо любимого нами

Огюста Ренуара. Пришлось отстоять около двух часов в не

очень подходящих погодных условиях, но, когда уже каза-

лось, что дальше терпеть нет сил, нас впустили в здание му-

зея. Страдания были с лихвой компенсированы представ-

ленной экспозицией. Его полотна – это торжество оптимизма

и жизнелюбия, гимн природе и человеку. Когда-то Танюша

собирала марки по теме «живопись», где приоритетное место

отводилось маркам с яркими картинами Ренуара.

Серию посещений выставок мы продолжили в Кёльнском

музее Вальрафа-Рихарца, где были представлены работы

выдающихся мастеров эпохи итальянского возрождения.

Позднее в очередной раз мы побывали в соседнем с Кёль-

ном городке Брюле, который знаменит такими достоприме-

чательностями, как дворец Аугустусбург и охотничий замок

Фалькенлуст. В Брюле и его окрестностях находятся музей

художника Макса Эрнста и крупнейший в Германии парк

развлечений – «Фантазиаланд». Дворцовый комплекс, рас-

положенный в красивейшем ландшафтном парке, был пос-

троен по распоряжению архиепископа и курфюрста кёльн-

ского Клеменса Августа в середине XVIII века. Когда в 1809

году французские войска завоевали прирейнские земли,

Наполеон, увидев дворец Аугустусбург, был очень раздоса-

дован, что не может перевезти его во Францию.

Музей Макса Эрнста, всемирно известного представи-

теля авангардного искусства (дадаизм и сюрреализм),

был открыт в Брюле ещё в 2005 году, но только сейчас

мы выбрались его посмотреть. Я не могу сказать, что это

мой художник, но многое из представленного там мне

было интересно.

На сцене Леверкузенского Форума мы посмотрели антре-

призу Анатолия Воропаева по пьесе Ива Жамиака «Буме-

ранг». В спектакле были заняты такие яркие мастера сце-

ны, как Татьяна Васильева, Татьяна Кравченко и Валерий

Гаркалин. Бесхитростный сюжет, типичный для комедии

В. Золотаревский

202

положений, оживлялся исполнительским талантом актёров.

При этом, к сожалению, нам ни на минуту не удавалось за-

быть, что мы присутствуем на антрепризном спектакле.

Весна и начало лета прошли у нас под знаком Гиппокра-

та. После того, как у меня была обнаружена фибромиалгия,

стало ясно, что традиционная медицина с этим диагнозом

справляется плохо. Начался поиск подходящей альтерна-

тивы. В результате я оказался в руках очень интересного

врача Фолкера Майснера, в недавнем прошлом служившим

врачом в одной из частей бундесвера, а, выйдя на пенсию,

занявшегося новым направлением нетрадиционной меди-

цины – энергомедициной. На меня сильное впечатление

произвело сделанное им первичное компьютерное обследо-

вание. Доктору удалось не только установить проблемные

области моего организма, но даже назвать некоторые со-

бытия моей жизни, которые, по его мнению, могли сейчас

влиять на моё самочувствие. В частности, он сказал, что в

молодости я перенёс какое-то серьёзное инфекционное забо-

левание (в 18 лет у меня был инфекционный мононуклеоз),

а десять лет спустя пережил тяжёлый стресс (операция

Ирочки), и что с этими двумя факторами он не сможет спра-

виться, но гарантирует эффект от общей чистки и стимули-

рования организма. Курс продлился чуть более полугода.

Раз в месяц я приезжал к нему в Кёнигсвинтер, где подвер-

гался компьютерному обследованию, иглотерапии и полу-

чал на месяц вперёд выписанные из Голландии очередные

энергетические пилюли. Вся эта процедура стоила немалых

денег, но по главной моей проблеме ощутимого эффекта не

принесла. Параллельно в мае в глазной клинике Бад-Го-

десберга мне проделали операции катаракты на обоих гла-

зах. Всё прошло благополучно, но всё же иногда я скучаю по

родным хрусталикам.

На этом мои ремонтно-восстановительные процедуры не

закончились. В июне моя грудь покрылась не только ве-

снушками, но и какими-то новообразованиями, которые

врач-дерматолог определил как рак кожи и предложил не-

медленно с ними расстаться. Поскольку они для меня не

представляли практической ценности, я легко согласился.

Хроника моей иммиграции

203

К счастью, после гистологического обследования было уста-

новлено, что это базалиомы, или так называемый белый

рак, не дающий метастазов. Теперь я, подремонтирован-

ный и очищенный от скверны, смог вновь вернуться к радо-

стям земным.

Совершенно неожиданно мы попали на концерт Земфи-

ры, который проходил в огромном (на 2000 человек) кара-

ван-сарае «Палладиум», где лишь треть зала была с места-

ми для сиденья. Народу было невпроворот. Мы с Танюшей

сидели сзади, несколько пришибленные общим энтузиаз-

мом. На сцену буквально ворвалось миниатюрное существо,

затянутое в простую чёрную одежду, без видимого макияжа,

и началось чудо! Уже спустя всего 2 – 3 песни под дейст-

вием её чарующей магии мы были вовлечены в этот общий

кипящий котёл. Её странные, завораживающие тексты оку-

нали в мир удивительных ассоциаций и аллюзий. И я, ста-

рый хрен, а нужно сказать, что зрителей нашего возраста,

кроме нас, разумеется, больше не было, бросился вперёд в

стоящую толпу молодёжи и вместе с ними стал размахивать

руками, и даже что-то подпевать. Потом под удивлёнными

взглядами стоящих рядом я опомнился и, стыдливо потупив

взор, поплёлся на место. Но свой заряд удовольствия успел

получить! Тане тоже понравилось, но её реакция оказалась

более сдержанной.

В этом году исполнилось 40 лет с момента завершения

моей учёбы в Киевском политехническом институте. В свя-

зи с этим нами была задумана поездка в Киев. Когда Лена

и Саша об этом узнали, они сделали нам предложение, от

которого невозможно было отказаться. Ребята предложи-

ли перед Киевом на недельку заехать к ним в Москву, взяв

при этом все расходы на себя, что, признаюсь, стало реша-

ющим. Я уже писал выше о них и говорил о нашем к ним

нежном отношении. Итак, сказано – сделано. Мы в Моск-

ве. На сей раз капризная московская погода была более чем

благосклонна, а ребята щедро тратили на нас своё время,

очередной раз выказывая доброе отношение к нам. Мы мно-

го вместе гуляли по этому хорошо знакомому нам, но очень

преобразившемуся, красавцу-городу.

В. Золотаревский

204

Наслаждались красота-

ми позднего лета окрест-

ностей Москвы, шастали

по кино и театрам. Мы

много общались, перемы-

вая косточки бытию вооб-

ще и жизни каждого из

нас по отдельности. До-

сталось от нас, как и сле-

довало ожидать, Путину

и всей его клике. Неделя пролетела быстро, и вот уже нас

в Киеве на вокзале встречал Аркадий. Дом Ларисы и Ар-

кадия по отношению к нам всегда отличался радушием и

гостеприимством.

Но график был очень напряжённым. Ежедневные визи-

ты, а случалось и по два раза на дню. Хотелось повидать-

ся со всеми. Малюги, Куличенки, Смирновы, Черкасские,

Скоморовские, Фёдоровы и Затуренские. А ещё день 40-ле-

тия окончания института. Наша группа ТМ-29 каждый год

Хроника моей иммиграции

205

1 сентября собирается у центрального входа главного кор-

пуса КПИ. К сожалению, число приходящих тает, что легко

объясняется естественной убылью. «Нас оставалось только

трое...». На сей раз пришли двенадцать человек.

С грустью смотрю на эту фотографию, и даже не верит-

ся, «как молоды мы были...» Обычно после традиционной

встречи у дверей института мы шли куда-нибудь отмечать

это событие. Чаще всего это происходило дома у Милы Ха-

зиной. Вот и в этот раз мы отправились к ней. Стол был в

складчину подготовлен заранее. Я написал по поводу на-

шего юбилея стихи на мелодию песни Олега Митяева «Как

здорово!», использовав её рефрен. Пили, пели, вспоминали.

Но почему-то было грустно. Следующий 2012 год унёс ещё

четверых. Как говорил тогда Женя Голюк: «Снаряды рвутся

рядом». Его снаряд разорвался в 2012 году.

Как-то позвонил Лёшик и сказал, что Юля со своим ан-

самблем «Новая Голландия» планирует в сентябре прие-

хать в Германию, где им обещали два концерта в каких-то

маленьких городках. У меня возникла идея организовать

В. Золотаревский

206

им ещё одно выступление в Кёльне с небольшой оплатой.

Удалось найти помещение, уговорить спонсоров и даже

написать статью в газету «Форум» под названием ««Новая

Голландия» на немецкой земле», что должно было, на мой

взгляд, привлечь людей. Этот прекрасный ансамбль, ис-

полняющий музыку эпохи барроко на старинных инстру-

ментах, давно уже завоевал популярность в Санкт-Петер-

бурге. В зале Культурного центра в Порце, как говорится,

яблоку негде было упасть. Собравшиеся очень тепло приня-

ли музыкантов из северной столицы.

21 сентября Бобу испол-

нялось 70 лет. Из нашей

троицы Боб первый до-

стиг этой вершины. Дата

серьёзная, и Ахназаровы

подошли к этому вопросу

как всегда со свойствен-

ной им обстоятельностью

и щедростью. Они сняли

под это событие замок Штиржин в 25 км от Праги.

Всё было тщательно

продумано. Гости были

приглашены загодя. По-

чти по Гоголю – «фран-

цузский посланник, ан-

глийский,

немецкий

посланник и я». А если

всерьёз, то география

приглашённых поражала

воображение. Таня (се-

стра Боба) и Миша – США, Пузя и Люда – Израиль, Дави-

довичи – Молдова, Добровольские – Испания, Кунины и мы

– Германия. Ну а сами Ахназаровы и Танина сестра Наташа

с мужем Геной представляли Россию. Юбилейное застолье

проходило под живую музыку, прерываемую лишь потоком

поздравительных тостов в стихах и прозе. И я, смущаясь

присутствия столь знаменитого писателя, всё-таки прочёл

свои стишата, но мои волнения оказались напрасными.

Хроника моей иммиграции

207

Общая реакция превзошла мои самые дерзкие ожидания,

а Владимир Владимирович Кунин сказал, что после моих

стихов он стесняется зачитывать свой текст. Авторское тще-

славие было полностью удовлетворено.

Золотаревские

Ахназаровы

На каждый день были запланированы интересные эк-

скурсии. Мы были участниками многочасовой экскурсии по

Праге, побывали на Пльзенском пивзаводе и посетили свер-

кающий замок Глубока-над-Влтавой, «чешский Виндзор».

Всё происходящее во время этой пражской осени оставило

приятное и незабываемое послевкусие.

В октябре к нам снова приехала труппа Романа Виктю-

ка. На сцене Неандертальсхалле в Метманне состоялся

очередной театральный бурлеск Виктюка. Давали (за-

бытая фигура речи) пьесу Азата Абдуллина «Нездешний

сад. Рудольф Нуриев». В 1993 году во Флоренции Виктюк

поклялся смертельно больному Нурееву, что обязатель-

но поставит о нем спектакль, и вот он выполнил своё об-

ещание. Нуреев в исполнении Дмитрия Бозина выглядит

языческим богом. Его пластика восхитительна. Он – само

В. Золотаревский

208

воплощение секса. И пусть всё, как многое в творчестве Вик-

тюка, гипертрофированно и даже на грани фола, но это всег-

да ярко, по-настоящему театрально, а потому незабываемо.

После трёх лет испытательного срока (пробецайт) Дима и

Таня оформили свои отношения. Теперь предстоял переезд

в Ганновер, где они подыскали себе квартиру.

Театрально-концертный сезон 2008 года мы закрыва-

ли потрясающим концертом, состоявшимся в централь-

ном нефе Кёльнского собора. В исполнении Лимбургско-

го симфонического оркестра, хора и солистов прозвучал