ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТАРЕВСКИЙ
любимой жене
КЁЛЬН 2021
В этот сборник вошли десяток, точнее двенадцать (не
поленился сосчитать) разрозненных текстов, почти
ничем не связанных друг с другом. Впрочем, некая связу-ющая нить, пусть призрачная, все-таки существует. Этой
нитью является вереница событий (чаще всего совсем
незначительных), произошедших со мной или вокруг
меня за последнее время (умники рекомендуют говорить
«крайнее время»). Но я пока (а как вам нравится пока?) это новшество не приемлю. Для меня остается совершен-нейшей загадкой, зачем вот уже более десяти лет я этим
занимаюсь. И, если зачем я действительно не знаю, то
на вопрос почему я могу ответить без дополнительных
размышлений. Тем самым, с одной стороны, я заставляю
свои мозги с большей или меньшей интенсивностью трудиться, а с другой стороны, так мне удается сжечь свободное время, которое обрушила на меня незаслуженная
пенсия, называемая в Германии - «Базовое обеспечение по
старости» (Grundsicherung im Alter). Трезво оценивая свои
литературные возможности, я понимаю, что мои опусы
могут представлять интерес только для очень ограничен-ного круга близких мне людей, о чем красноречивее всего
свидетельствует так называемая «Гостевая книга» моего
сайта www.valzol.ru, на котором размещено все написан-ное мною за эти годы (9 книжек). Разумеется, мне приятны комплементарные отзывы моих родных и друзей (не
станут же они огорчать автора), особенно радует, если им
удается отыскать в моих текстах «жемчужное зерно». Две
книжицы из последних («Под знаком короны» и «Такое…
и думы») и третья, которую вы сейчас открыли, представ-ляют собой сборники, состоящие из писаний, литера-турный жанр которых даже мне самому затруднительно
определить. В большинстве из них можно обнаружить и
сюжетность новеллы, и очерковость описаний реальных
жизненных ситуаций, и эссеистское изложение авторской
позиции по какому-либо конкретному вопросу, а порой
встречаются даже элементы рядовой публицистики. Я понимаю, что такой жанровый винегрет не лучшим образом
характеризует автора, выдавая его с потрохами, как не-3
профессионального литератора. Однако, что есть, то есть.
Поэтому уже в первом сборнике я нашел для своих текстов
определение – размышлизмы, позволяющее читателю не
слишком задумываться над определением их жанра.
Многие авторы в предисловии к своему очередному про-изведению благодарят всех, кто так или иначе помог им
справиться с таким многотрудным делом. Вот и я, во-первых, хочу поблагодарить Всевышнего за то, что позволил
завершить задуманное. Во-вторых, приношу свою неиз-менную любовь и искреннюю признательность моей жене
Татьяне за то, что она не мешала мне это сделать. И, наконец, мне хочется отметить милосердие, проявленное к
нам, сотрясающей мир коронавирусной эпидемией.
4
«Боже, храни
императора
Франца»
5
Туман неподвижно завис, как на фотографии, плотно
окутав городские силуэты. В нём мистическим образом почти полностью растворились недостроенные башни
великого Собора. В Кёльн пришла обычная промозглая
осень. Редкие прохожие старательно кутаются в плащи и
накидки. Всё оккупировано сыростью и серостью.
По Глокенгассе неспеша движется невысокий угрюмый
человек плотного телосложения, отгородившийся от не-погоды епанчой и толстым шарфом ручной вязки. Вся
его фигура, хмурое лицо и даже походка демонстрируют
крайне негативное отношение к осеннему ненастью. Это
кантор Кёльнской синагоги Исаак Оффенбах. Он возвращается домой после утренней молитвы. Собственно Оффенбах – это его псевдоним, взятый по имени маленько-го города Оффенбах-на-Майне, откуда он был родом. Там
при рождении он был записан, как Исаак Иегуда Эберст.
В 1794 году французская армия вошла в Кёльн, и юно-ша, поддавшись либеральным веяниям Французской ре-спублики, мечтает перебраться в Кёльн. Но осуществле-ние мечты приходится отложить, поскольку вскоре узы
брака соединяют его под хупой с девушкой из небогатой
семьи Марианной Ридскопф. Узы оказались настолько
прочными, что ко времени, о котором идёт речь, у них уже
было десять детей – семь девчонок и трое парней. И всё
же его чаяниям суждено было сбыться. В 1816 году семья
переезжает в Кёльн. Там летом 1819 года у них родился
сын, названный Якобом.
Немало сил, таланта и изобретательности требовалось
папаше, чтобы хотя бы мало-мальски обеспечить прилич-ный быт такой многодетной семье. Однако Исаак Оффенбах был не только плодовит, но и чрезвычайно трудолю-бив. Он брался за любую работу. Помимо своей основной
службы кантором в Кёльнской синагоге, он давал ещё
уроки пения и игры на скрипке детям кёльнской знати, и даже иногда зарабатывал на жизнь реставрацией книг.
И всё-таки не приходится удивляться, что доминиру-ющим жизненным фоном семьи была музыка. Особое
пристрастие к чарующим звукам музыки проявились у
6
самого младшенького Якоба, как говориться, буквально с
младых ногтей. Уже в три года он на радость всем весело
напевал песенки собственного сочинения, аккомпанируя
себе же на скрипке-пикколо. Якоб старательно усваива-ет отцовские уроки, поражая всех своим незаурядным та-лантом. Ему всё даётся очень легко. Но уже к шести годам
он неожиданно остывает к скрипке, испытывая к тому же
неприятное ощущение в левом предплечьи. Неожиданно
в доме появляется виолончель, которая навсегда покоряет
душу и сердце юного музыканта. Родители обеспокоены
новым увлечением сына, считая, что этот инструмент не
по силам субтильному мальчику. Однако ребёнок не сда-ётся. Стоит только родителю надолго уйти из дому, как
Якоб устремляется в келлер, где хранится виолончель и
играет, играет, играет…. Мальчишку не интересуют ни
кабинетные игры, ни дворовые забавы. Только игра на
виолончели. Он тайком роется в папиной нотной библиотеке, выбирая лучшие пьесы для виолончели, и с пораз-ительным для такого возраста упорством учит их одну за
другой. В итоге, папа вынужден отступить. Он начинает
всерьёз заниматься с сыном…
…Наконец, Исаак добирается до своего дома, находя-щегося в двух кварталах от синагоги. Здесь его радостно встречают домашние, собравшиеся в гостиной почти
в полном составе. Марианна выходит навстречу мужу, как обычно, обнимает его и просит одну из старших доче-рей слить папе на руки. На каждую руку, как и положено, попеременно трижды льётся прохладная прозрачная
струя. Самый младший карапуз уже стоит рядом, протя-гивая папе чистое льняное полотенце. Теперь, когда все
уже собрались за столом, произносится короткий кидуш
и семья приступает к трапезе. Манящий аромат блюд еврейской кухни заполняют всю гостиную. Марианна и её
кузина Моника, помогающая ей по хозяйству, разливают
по тарелкам золотистый куриный бульон с кнедликами
из мацы. За бульоном, как водится, следует второе блюдо
– жаркое эсик-фляйш. Когда же на столе появляется де-серт, вызывающий у младших, как всегда, неподдельную
7
радость, глава семьи просит детей угомонится. В насту-пившей тишине он произносит:
– На сегодняшний вечер мы с Якобом приглашены к ба-ронессе Имхофф. Там в её музыкальном салоне состоится
домашний концерт. Будет исполняться струнный квартет
№3 («Императорский») Йозефа Гайдна.
С радостным воплем «Ура!» Якоб бросается к папе.
– Ладно-ладно, – с улыбкой папа притормаживает сы-новние объятия.
– Во-первых, пожалуйста, успокойся, а во-вторых, вам
с мамой ещё нужно успеть подготовить твою нарядную
одёжку.
– Папочка, всё и так готово. Мой нарядный костюмчик
после последнего концерта Моника повесила в детской в
шкаф.
– Это хорошо. Я хотел бы, чтобы ты там сыграл, как ты
умеешь, хотя бы часть скрипичной партии из этого квартета. У тебя остаётся достаточного времени, чтобы бегло
просмотреть партитуру этого квартета. Это, пожалуй, лучшее, что было создано Гайдном для струнных инстру-ментов.
Но последней фразы Якоб уже не слышит. Его сдувает, как ветром. Исаак пересаживается на диван, куда ему
Марианна приносит чашечку ароматного кофе. Он пьёт
маленькими глотками и делиться с женой последними
новостями, услышанными в синагоге после утренней
молитвы. Но уже вскоре с дивана стало раздаваться лёг-кое похрапывание. Короткого сна Исааку обычно хватает, чтобы полностью восстановиться. Входит Марианна и
приглашает мужа в гардеробную, где уже висит тщательно подготовленный его вечерний туалет.
Исаак неспеша натягивает белую батистовую рубашку
со стоячим воротником и туго накрахмаленными манже-тами и повязывает под подбородком шёлковый шейный
платок. Теперь очередь его любимого светло-коричневого
костюма-тройки, состоящего из зауженных брюк, атласно-го жилета и сюртука с бархатным воротничком. Процесс
довершается башмаками на завышенных каблуках с мас-8
сивной бронзовой пряжкой. Исаак с едва заметной улыбкой глядит в мутноватое зеркало, в котором отражается
довольный собой кёльнский бюргер среднего достатка.
– А что поделывает наш сорванец? Готов ли он? – излишне громко спрашивает Исаак, уверенный, что Якоб
уже сумел, как следует, подготовиться к участию в вечер-нем концерте.
– Я уже с полчаса как отправила к нему Монику, – с
некоторой тревогой в голосе говорит Марианна. Она знает, как нелегко оторвать Якоба от полюбившегося ему инструмента.
И Якоб действительно тратит всё отпущенное ему до
выхода из дома время на отработку на виолончели довольно сложных пассажей, пока Моника, едва ли не силой, заставляет его заняться переодеванием. Вскоре
юный отпрыск появляется во всём блеске в гостиной. На
нём расшитая безрукавка поверх пышной белой рубаш-ки, шёлковые штанишки под колено, кремовые чулки и
почти такие же, как у папы, башмачки, только меньшего
размера.
Наконец, всё готово. Папа одной рукой берёт лежащий
на комоде футляр со скрипкой, а другой – за руку сына, и они выходят на улицу. Погода проявляет к ним оче-видную благосклонность. Стало теплее, сырость почти
ушла, и улицы подсохли, оставив на поверхности только
грязные разводы. Путь предстоит не близкий. Они идут
вдоль главной торговой улицы, где владельцы лавок и
магазинов поспешно зашторивают витрины и запирают
двери. Минуя готическую громаду Кёльнского собора, они выходят на набережную, бредут по Райнуферштрас-се мимо романской церкви Святого Куниберта, а там уже
рукой подать до небольшого Западного парка, рядом с которым находится особняк баронессы Имхофф.
Трёхэтажный дом с башенкой, венчающей его крышу, напоминает красочный пряник, фасад которого украша-ет классический портик с вычурной лепниной и четырь-мя колоннами. Здание являет собой удивительное смеше-ние готического стиля с элементами барокко. У ограды в
9
затянувшемся ожидании замерли роскошные экипажи.
Их возницы, покуривая, весело переговариваются друг с
другом.
Господина Оффенбаха с сыном приглашают пройти в
зал, где уже собрались поклонники творчества великого
Гайдна. Всё дышит роскошью и комфортом. В зале светло
как днём. Пространство залито завораживающим пере-ливающимся светом, благодаря пламенеющим язычкам
множества свечей, отражающихся в хрустальных под-весках огромных каскадных люстр. Стены двусветного
зала, разделённые венецианскими окнами, увешаны фа-мильными портретами и голландскими натюрмортами
в тяжёлых золочёных рамах. Атмосфера салона напоена
ароматом знаменитого одеколона «Кёльнская вода». Его
создатель Иоганн Мария Фарина когда-то сказал: «Мой
аромат напоминает весеннее утро в Италии после дождя».
Потрескивает огонь в камине, а нарядно одетая прислуга
предлагает присутствующим сверкающие бокалы, напол-ненные искрящимся французским шампанским. Перед
клавесином у изящных пюпитров уже сидят трое музыкантов – два скрипача и альтист. Лишь у четвёртого сту-ла одиноко стоит небольшая виолончель.
Оказывается, виолончелист, живущий в Бонне не смог
приехать, и концерт оказывается на грани срыва. Услышав это, Якоб бросается к папе и признаётся ему в том, что он уже почти два года упражняется в игре на виолончели. Он заверяет папу и всех присутствующих, что знает
наизусть этот квартет и готов заменить отсутствующего
музыканта. Исаак в отчаянии. Он не может поверить (по-зора не избежать) в готовность сына полностью отыграть
квартет, но под нажимом обстоятельств и настоятельной
просьбы хозяйки салона баронессы Имхофф вынужден
уступить.
Раскрасневшийся Якоб, без тени смущения берёт в
руки виолончель и усаживается рядом с остальными му-зыкантами. Склонившись друг к другу, они о чём-то недолго шепчутся. Наконец, встаёт скрипач, в зале пови-сает томительная тишина, и начинается долгожданный
10
Калейдоскоп
концерт. Поначалу не всё идёт, как хотелось бы. Якоб то
немного торопится, то слегка отстаёт, но, ощущая под-держку коллег, постепенно успокаивается. Во второй мед-ленной части (адажио), где доминирующей темой звучит
гимн «Боже, храни императора Франца», юный музыкант
уже чувствует себя, как рыба в воде. Бархатное звучание
виолончели естественно вписывается в чарующую гармонию квартета Иосифа Гайдна. Звучат последние аккорды
финала, и благодарная публика награждает музыкантов
оглушительными аплодисментами. Многие, не стесня-ясь своих чувств, выражают признательность музыкан-ту-вундеркинду. Счастливый папа в сторонке наслажда-ется неожиданным успехом своего сына.
Этот день может по праву называться днём рождения
Жака Оффенбаха – великого немецкого виолончелиста-виртуоза и композитора, ставшего символом париж-ской музыкальной культуры второй половины XIX столетия.
11
Спустя два года в главном концертном зале Кёльна
Гюрценихе состоялся сольный концерт уже известного
кёльнского виолончелиста-виртуоза и композитора Жака
Оффенбаха. Можно ли было предположить тогда, что этот
двенадцатилетний музыкант вскоре превратится в па-рижского денди, прожигателя жизни, а уже через полтора десятка лет станет известен в Европе, как создатель
канкана и множества фривольных оперетт. Как это ни
странно звучит, его тогда даже обвиняли в «развращении
нравов цивилизованной Европы».
Прошло почти 150 лет, но по-прежнему произведения
Оффенбаха такие, как «Орфей в аду», «Прекрасная Еле-на», «Перикола» и «Сказки Гофмана», являются укра-шением многих сценических площадок мира. Оперетты
Оффенбаха, отличающиеся неподдельным жизнеутверж-дающим весельем, наполнены яркой музыкой, несущей
уникальную творческую индивидуальность автора.
12
Dreamolino
leg pillow
13
Уже много лет процесс засыпания сопровождается у
меня с суетливой вознёй под одеялом. Это связано с
безуспешными попытками как следует уложить проклад-ку из одеяла между коленями. Не надо думать, что у меня
какие-то особенно капризные колени. Нет, просто они при
контакте, как говорил известный персонаж Фрунзика
Мкртчяна из фильма «Мимино», испытывали друг к другу, личную неприязнь. Эта непримиримая вражда коле-ней, признаюсь откровенно, мне всегда мешала заснуть.
До сих пор спасало одеяло. Но однажды по телевизору я
услышал странную рекламу. Не уверен, что воспроизве-ду её дословно, но смысл, который мне удалось уловить, заставил вслушаться повнимательнее: «Если вы чув-ствуете дискомфорт между ног – решение в ваших руках.
Это - dreamolino leg pillow». Во-первых, чего стоит одно
название - с трудом переводимая игра слов, а во-вторых, каков юмор! - дискомфорт между ног, а решение (ОПА!) в
ваших руках. Однако, как бы там ни было, а я замер в
недоумении. Жизнерадостный голос диктора продолжал
свой сеанс гипноза: «Миллионы людей всю ночь ищут самую удобную позу для сна». Ба, да это же про меня! Пусть
немного преувеличено, но про меня. А дальше – больше:
«Коленкам неудобно, спина и бёдра болят. Больше никаких бессонных ночей с гениальной подушкой для ног
dreamolino leg pillow».
Что-то в этом тексте манило и радовало, а что-то нас-тораживало. Решил заглянуть в Википедию, чтобы ос-вежить в памяти трактовку слова «гениальность» и
окончательно развеять свои сомнения. Оказалось, что
«гениальность это высший уровень интеллектуального
или творческого функционирования». Вот такие нынче
современные подушки для ног. И всё же реклама сработа-ла, тем более что в ней недвусмысленно пообещали всем
откликнувшимся большую скидку. За этим следовала самая убийственная приманка: «Но это ещё не всё. Позво-нившие немедленно получат две «dreamolino leg pillow» по
цене одной». Я сломался и решил позвонить. Этот призыв
«тайный и страстный» исходил от фирмы «Best Market», 14
Калейдоскоп
которая к тому времени уже славилась своей малоправдо-подобной рекламой.
И всё же я позвонил. Поначалу мне ответил сладкого-лосый человекообразный автомат, предупредивший, что
наш разговор записывается, из чего я понял, что назад
дороги нет. Далее в трубке прозвучал уже живой жизне-радостный голос. Я сразу почувствовал, что мне очень
рады. От меня только требовалось ответить на несколько
стандартных вопросов. Дошла очередь до даты рождения, и я, как ни странно, не задумываясь, бодро ответил: «11
января 1939 года». Повисла гнетущая пауза, говорящая о
том, что девушка мучительно подсчитывала количество
прожитых мною лет, и я решил добавить: «Ещё живой».
Прозвучавшее в ответ весёлое ржание убедило меня в
том, что заказ будет принят на обещанных рекламой условиях. И действительно, через день 31 декабря служба
доставки забросила на наш балкон картонную коробку с
15
двумя подушками для ног dreamolino leg pillow. Под Новый Год мечты сбываются.
PS. Не прошло и двух недель, как я удостоверился в
том, что сожительство с этой дурацкой, смахивающей на
боксёрскую грушу, эротической подушкой меня только
раздражает. Её место, как и в прежние годы, занял край
одеяла, а обе бесподобные dreamolino leg pillow теперь под-пирают дверь в подвале.
16
Листая
страницы
17
Мне рай с детских лет
представлялся библиотекой
Хорхе Луис Борхес
Мне давно не давало покоя желание написать очерк
о созданной в городе Кёльне библиотеке литературы на русском языке «Друзья русской книги». Но спра-ведливости ради должен признаться, что эта тема уже
неоднократно находила своё отражение, правда в разроз-ненном виде, в нескольких моих предыдущих книжках.
Поэтому этим текстом я делаю решительную попытку
завести под одну крышу всё, что сохранила память, по-ведав миру, не побоюсь этого слова, удивительную исто-рию зарождения книжного рая и успешного восхождения
его к библиотечному Олимпу. Надеюсь, строгие крити-ки простят мне подобную высокопарность. Просто я, как
заинтересованный свидетель и активный соучастник
этого восхождения, захотел рассказать о замечательных
сотрудниках этой Библиотеки (с этого места только с про-писной). О команде бескорыстных преданных делу волонтёров и милых моему сердцу интеллигентных людей
(преимущественно дам). Так в результате стечения самых
разнообразных жизненных обстоятельств в Кёльне собра-лась довольно большая группа людей разных профессий
из многих городов бывшего СССР ради служения благо-родному делу просветительства. И я убеждён, что страна
(в узком смысле этого слова) должна знать своих героев.
Профессия библиотекарь, наряду с парикмахерами, врачами и виноделами, относится к категории самых
древних профессий человечества (это не то, о чём вы подумали). Уже почти четыре тысячелетия книгохранилища
и библиотеки служат человеку, являясь едва ли не основ-ным средством просветительства. Эксперты-книговеды
причисляют к первым книгам месопотамские глиняные
таблички с клинописью, которые передавались из рук в
руки в специальных ящичках. Но научно-технический
прогресс не оставил без своего влияния технологии и ме-тоды производства книг. Глиняные пластинки уступили
18
место бумажному носителю, а на место грубой оболочки
ящичков пришли красочные переплёты и суперобложки.
На мой взгляд, этой исторической справкой вполне уместно завершить преамбулу.
Но начать всё же я хотел бы издалека. 5 января 1994
года автобус фирмы «Манн» пересёк границу ФРГ и
вытряхнул нас вместе с нашими нехитрыми пожитками
на территории лагеря для переселенцев в Унна-Массен.
Здесь, несмотря на январь, мы провели в условиях так
называемого карантина две солнечные недели в состоянии безоблачной эйфории, не утруждая себя тревожными
мыслями о завтрашнем дне. Ситуация напоминала зна-менитый эпизод из фильма «Семнадцать мгновений вес-ны», в котором Ефима Копеляна с присущим ему драма-тизмом произносит знаменитую фразу: «Пьяный воздух
свободы сыграл с профессором Плейшнером злую шутку».
Мы, получив право на постоянное место жительства в
Федеративной Республике, но по необъяснимой причине
плохо представляли себе, с какими суровыми буднями
нам придётся поначалу столкнуться в роли пресловутых
контингентных беженцев.
Первый год нашей жизни в Германии отличался большим стрессовым разнообразием. Пять месяцев жизни на
чемоданах по общежитиям: сначала на голландском па-роходе «Fortuna», стоящем в гавани Мюльхайма, затем в
бывшем гостиничном двухэтажном доме, расположенном
в окрестностях Юнкерсдорфа. И всё же уже через полгода на восточной границе Кёльна в центре района Брюк, нам удалось найти подходящую квартиру, которую нужно было в спешном порядке обставить, приспособить и
обуютить.
Всё это происходило на фоне изнуряющих занятий немецким языком на шестимесячных, так называемых, академических курсах. Параллельно мы судорожно иска-ли применение своим ещё не угасшим силам. Мы зачиты-вались объявлениями «требуются на работу» и рассыла-ли свои страстные резюме (по-здешнему – «бевербунги»), 19
как говорится, «в надежде славы и добра». Но, увы. В нас, как в работниках, даже такая демократическая страна, просто не нуждалась. И действительно, кому нужны по-жилые люди, готовые в любой момент по вполне объек-тивным причинам соскочить на больничный, да к тому
же ещё и не владеющие немецким языком. Полугодич-ные языковые курсы завершились получением нами
свидетельств об успешном освоении немецкого языка
(какой позор – языка как не было, так и нет), да и наша
съёмная квартира совместными усилиями уже ощуща-лась, как обжитой домашний очаг. Естественно появился тревожный синдром избыточного свободного времени.
Нужно было как-то выходить из этого тупика. Тут-то и
возникла идея создания Библиотеки. К этому времени
Боря и Циля Заки, владельцы туристического бюро «UTS
Touristik», располагавшегося в центре старого города на
улице
в светлом и тёплом подвальном помещении для созданного нами (А.Бронфманом, А.Майорским и мной) клуба
«Технической интеллигенции». Там под лестницей, как
ни странновато это звучит, и родилась наша Библиотека.
Это было осенью 1995 года.
Семена просветительства упали на благодатную почву.
Татьяна взялась за дело с завидным энтузиазмом и даже
с некоторой долей фанатизма. К новоселью Заки выделили нам от щедрот своих заслуженный книжный шкаф с
распашными дверями, а второй шкаф в виде этажерки
(менее заслуженный) мы подобрали на улице из выстав-ленного кем-то, так называемого, «шпермюля», что в пе-реводе означает крупногабаритный мусор. Во времена
экономического ренессанса в Германии было принято менять мебель и другие пожитки на более современные, а
старьё (вполне хорошего, на наш взгляд, вида и качества) выносить на улицу. В народе это называли «выбросами».
В этих манящих мебельных торосах мы и подобрали второй шкаф. Чрева этих шкафов быстро заполнились книжками из нашей домашней библиотеки, первых читателей
и доброхотными даяниями от хозяйки небольшого мага-20
Калейдоскоп
зина русской книги Лины Михальской.
Слухи о появлении в Кёльне нового очага русской культуры распространились быстрее, чем языки пламени в
сухостой. К нам потянулся народ. Поначалу хватало и
одного дня в неделю, но вскоре стало ясно, что этого не-достаточно, и тогда у Тани появилась первая помощница
– Альвина Чапля, которая среди русскоязычной публики
была хорошо известной фигурой.
В те годы она была единствен-
ной в Кёльне распространи-
тельницей театрально-кон-
цертных билетов. У Альвины
всегда можно было получить
необходимую информацию,
что, где и когда ожидается
на театральных подмостках
Кёльна и ближайших окрест-
ностей. Нужно сказать, что во
второй половине девяностых
на Европу, как снежная ла-вина, обрушились изголодавшиеся гастролёры из стран
СНГ. Люди, приходящие к нам в Библиотеку теперь име-ли возможность не только получить хорошие книжки, но, как говорится, не отходя от кассы, могли ознакомиться
с гастрольным графиком, и даже сразу приобрести биле-ты на приглянувшиеся предложения. Альвина оказалась
хорошим и надёжным работником, но с ней нужно было
всегда держать ухо востро. Её своеобразный характер
сформировался таким, как мне думается, в яркой одес-ской театральной среде со всеми вытекающими из этого
последствиями. Она без труда высасывала из пальца не-существующие обиды, и тогда небо затягивалось чёрны-ми тучами, а окружающее пространство раскалялось до
красна. Подобным образом всё и закончилось. Когда её
билетная деятельность естественным образом стала уга-сать, Альвина нашла повод на что-то обидеться, и одно-моментно покинула нас. С тех пор прошло уже почти 10
лет, но мы по-прежнему сожалеем о случившимся.
21
В. Золотаревский
Библиотечный фонд начал разбухать, как дрожжевое
тесто. Мы установили годовой членский взнос размером в
10 марок. За эти деньги приобретались не только книги, но и книжные полки, и необходимые канцтовары. Параллельно осваивались приёмы библиотечной работы. От-рабатывались оптимальные формы записи при выдаче и
возврате книг, пополнялась картотека имеющегося фонда. Уже через год Библиотека насчитывала более тысячи
томов. Появилась новая сотрудница – Ирина Набокова, приехавшая из Петербурга, кипучая энергия которой требовала незамедлительного применения.
Ирина деятельна, умна, по
образованию астроном, но не-
ожиданно светила звёздного
неба привели Ирину в Герма-
нию. Благодаря её неуёмной
натуре и авантюрному скла-
ду ума, несмотря на полное
отсутствие всякого присут-
ствия немецкого языка, Ири-не удавалось решать нереша-
емое, пробивая просто-таки
бетонные стены немецкой бю-
рократии. В то же время уровень её бытового пофигизма
часто вызывал у нас порой весёлое недоумение, а порой, что случалось чаще, и даже беспокойство.
Спустя полтора года туристическое бюро «UTS Touristik»
переехало в другое помещение, где для нас уже места не
нашлось. Но мир не без добрых людей. Нас (редакцию
газеты «Круг» и Библиотеку) приютило другое туристическое бюро „Kaplan Russland Reisen“, разместившееся на
улице Philippstraße в бывшей двухкомнатной квартире в
районе Эренфельд.
Его владелец, как легко можно догадаться из названия, Леонид Каплан, прибыл из Львова, где работал заведу-ющим отделом на «Радиозаводе». Человек, обладающий
острым аналитическим умом с явным гуманитарным
уклоном, что сразу выделило его из пёстрых рядов або-22
Калейдоскоп
нентов нашей библиотеки,
как одного из самых активных и глубоких читателей.
Кроме того, Леонид на протяжении нескольких лет был
пусть и скромным, но зато
верным нашим спонсором.
Увы, но и это совместное пре-
бывание тоже продлилось
недолго. Спустя ещё полтора
года наша дружная компа-
ния, редакция газеты «Круг» и Библиотека, уютно пере-местились в подвальное помещении на улице Ritterstraße недалеко от станции метро «Ханзаринг». Тут к пока ещё
малочисленной библиотечной команде присоединился
ещё один важный сотрудник – Леонид Овецкий.
Лёня киевлянин, инженер,
человек с хорошим чувством
юмора, но не всегда справля-ющийся с нервическим скла-
дом своего характера. Он с
энтузиазмом взялся переве-
сти картотеку библиотечного
фонда с бумажного носителя
в электронный формат, что
позволило бы в дальнейшем
создать свой библиотечный
сайт. Эта его большая и кро-потливая работа, принимая во внимание, что он «не был
волшебником, а только учился», затянулась надолго. И
всё же, в конце концов, Лёне удалось создать своеобраз-ную версию вебсайта, которым мы и наши читатели поль-зовались на протяжении нескольких лет. В 2015 году
Леонид Овецкий ушёл из жизни. Вынужден с горечью
констатировать, что это была уже не первая потеря в нашем коллективе, но об этом чуть позже.
Здесь, пожалуй, уместно рассказать о дальнейшей
судьбе нашего вебсайта. Лёнино детище, как показала
23
В. Золотаревский
практика, оказалось далёким от совершенства. Вебсайт
непрерывно требовал различных доработок и корректировок. А поскольку Лёни уже не было с нами, я непрерывно прибегал к посторонней помощи или морочил голову
моему безотказному приятелю Гарику Пакману, который
в течение нескольких лет занимался вёрсткой газеты
«Круг», справедливо считаясь нашим компьютерным ан-гелом-хранителем.
В конечном счёте, ему это надоело, и он предложил:
«Если ты меня не будешь теребить пару месяцев, то я
попробую создать новый простой сайт, которым сможет
пользоваться любой». Разуме-
ется, я, не скрывая своей радости, тут же согласился. Не
вдаваясь в подробности, ска-жу, что уже через месяц или
чуть больше Гарик предъ-
явил свою версию. Его тво-рение оказалось настолько
функционально удобным, что
с тех пор Татьяна управляет-
ся с ним самостоятельно. Эту
работу Гарик преподнёс нам в
виде бескорыстной спонсорской помощи.
Библиотека продолжала успешно развиваться. На этот
очаг просветительства, как бабочки на пламя свечи, сле-тались всё новые и новые читатели, что позволяло нам
постоянно приобретать новые самые рейтинговые книги.
Но, к сожалению, вновь не долго музыка играла. Газету
«Круг», которая была, как когда-то, ответственным съёмщиком помещения, в конце 2000 года выкупили два са-монадеянных молодых человека, фамилии которых мне
даже не хочется упоминать. Забегая немного вперёд, должен сказать, что им меньше чем за год удалось профукать
газету, уничтожив всё то, что нами было наработано за
предыдущие почти пять лет. Кроме того, им внаглую за-хотелось присвоить и нашу Библиотеку, фонд которой к
тому времени насчитывал свыше 4000 единиц хранения, 24
чтобы превратить её в коммерческое предприятие. Этого, разумеется, мы допустить не могли. Но враг был коварен.
1 августа 2001 года эти «милые» ребята без предупреж-дения сменили редакционные дверные замки. Они дали
нам три дня на то, чтобы освободить помещение редакции от стеллажей и книг. Молодчики рассчитывали, что
мы не справимся с проблемой, и они станут ещё и вла-дельцами Библиотеки, о чём не постеснялись, глядя в
глаза, нам сказать. Конечно, это был удар ниже пояса.
Нужно было найти место хотя бы для временного разме-щения книг, шкафов и полок, приобрести подходящую
тару для транспортировки книг и, наконец, организовать
людей для упаковки книг и заказать транспорт для пере-возки их на новое место. Татьяна обратилась к читателям
с настоятельной просьбой унести к себе домой, как можно больше книг. И люди с готовностью откликнулись на
её призыв, но, конечно, это не смогло решить проблему.
Забегая немного вперёд, скажу, что после долгожданного
обретения помещения большинство читателей вернулось
в лоно своей Библиотеки, разумеется, вместе с взятыми
на хранение книжками. И это было приятно.
Теперь нужно было срочно найти место для всего
остального. И снова на помощь пришли добрые люди, предоставившие нам такую возможность. Нас приютил
на своём складе милый человек, с которым я недавно по-знакомился в Общине, Семён Эпштейн – владелец магазина автозапчастей «Auto Welt», расположенного в приго-роде Кёльна – Хюрте. К концу третьего дня в помещении
на Ritterstraße от Библиотеки не осталось и следа.
Начались мучительные поиски нового стационарного
помещения. Сложность заключалась в том, что мы уже
были оторваны от редакции газеты, которая все предыдущие годы была, как говорилось в прошлой жизни, ответственным квартиросъёмщиком. А на какие шиши мы
могли снять жилплощадь для нашей библиотеки…. В по-исках спонсоров мы истоптали не одну пару обуви, пока
не натолкнулись на жилищную фирму «Immobilien Sahle Wohnen», в структуру которой входила социальная фирма
25
«Parea». А под её крышей, в прямом и переносном смысле, потихоньку функционировал центр детского творчества, возглавляемый Димой Случанским. Если я вас ещё окончательно не запутал, то на самом-то деле всё достаточно
просто.
Два месяца ушло на переговоры, и всё же удалось, наконец, договориться, и Дима пустил нас с небольшой
порцией книг в одну из комнат этого детского центра, расположенного в интернациональном районе Кёльна
– Хорвайлере. Нам выделили время – 3 часа один раз в
неделю. В этой комнате (16м2) стояло несколько столов
и пустой шкаф, куда удалось впихнуть в два ряда около
600 книг. Дальше всё происходило так. Мы с Таней при-езжали за полчаса до открытия, вынимали все книги из
шкафа и раскладывали их на столах. Приходили читатели, ныряли в разложенное изобилие и отбирали себе, что
удавалось выхватить. Конкуренция была достаточно вы-сокой. После ухода последнего читателя мы вновь нафар-шировывали подозрительно поскрипывающий шкаф его
духовным содержимым. Но однажды этой гармонии пришёл конец. Страдальцу-шкафу это насилие надоело, и он
с ужасным грохотом развалился. Моя словесная реакция
превзошла в тот момент самые причудливые возможности русского языка. Всё-таки библиотекарь. На следую-щий день я приехал с набором необходимых инструмен-тов и успешно провёл реанимацию «охлявшего» шкафа.
Шоу должно продолжаться.
Руководство фирмы «Parea», увидев наши трудовые
подвиги, сжалилось над нами, предложив в одном из своих жилых зданий по адресу Paul-Löbe-Weg 26 подвальное
помещение с туалетом общей площадью 80 кв. метров за
умеренную плату. Вот уже почти 20 лет этот наш подвал
сеет «разумное, доброе, вечное». Но не стану скрывать, к
сожалению, с тех пор арендная плата выросла вдвое.
Прежде чем расположиться на этой территории нам
пришлось, как вы уже поняли, четыре раза переезжать
из одного конца города в другой. А каждый такой переезд
это не только погрузка и выгрузка сотни книг, но и изго-26
Калейдоскоп
товление и монтировка стеллажей и шкафов, а порой и
ремонт самого помещения. А материальные возможности
библиотеки, как уже было сказано, заметно ограничены
и полностью зависят от количества членских взносов наших читателей.
Однако, как бы то ни было, а всё шло своим чередом. И
шло, надо сказать, довольно успешно. С каждым годом количество книг неуклонно росло, прибавлялись и заботы, большая часть из которых легла на надёжные женские
плечи Татьяны Золотаревской.
Это значительная доля организационной работы, скру-пулезная бухгалтерия, подбор и заказ новой литературы
(Интернет, каталоги), работа с читателями и даже выпол-нение их индивидуальных
заказов. Таня часами проводила за компьютером в поис-
ках самых ярких книжных
новинок, останавливая свой
выбор на наиболее выгодных
предложениях.
Благодаря
этому фонд Библиотеки отве-
чает самым разнообразным
вкусам наших читателей. Та-
тьяна без сомнения является
идеологом и движущей силой
этого казавшегося на первый взгляд безнадёжного, а на
самом деле нужного и успешного предприятия. Короче, если библиотека может иметь душу, то Таня как раз и является не только её фундатором, но и трепетной душой.
Все эти годы Татьяна оставалась руководителем дружной
команды бескорыстных и преданных делу сотрудников
Библиотеки.
А что же я? Я стараюсь быть в её тени, но держать при
этом руку на пульсе.
Мои функции разнообразно менялись на протяжении
многих лет. Я строил стеллажи и книжные полки, сидел
на приёме-выдаче и ремонтировал истерзанные читательским интересом книги. Кроме того, на протяжении почти
27
В. Золотаревский
пяти лет (2008 – 2012 г.г.) я
писал небольшие рецензии
на самые, как сейчас говорят, трендовые книжные но-
винки, появившиеся в нашей
библиотеке. Эти аннотации
публиковались в общегер-
манском журнале «Партнёр»
и кёльнской газете «Форум», где нам выделяли подвал под
названием
«Библиотечный
день». За эти годы было опу-бликовано около 200 таких мини-эссе. Как ни странно, но
народ живо реагировал на эти отзывы.
Принципиально важным моментом в судьбе Библиотеки стало наше знакомство с исполнительным дирек-тором кёльнской партии зелёных Дианой Зиберт. Диана
не только активный политик, но также и широко образо-ванный человек (доктор исторических наук), занимающа-яся непростой историей белорусского Полесья. Она значительно лучше владеет русским языком, чем (увы) мы
немецким, что позволяет нам успешно коммуницировать
друг с другом. Однако самым главным достоинством Диа-ны являются её человеческие свойства.
Мы познакомились с Дианой
на Съезде русских промыш-
ленников, который проходил
в Кёльне в зале Гюрцених, куда мы пришли с протяну-той дрожащей рукой, в ко-
торой держали рекламные
листочки с просьбой о спонсорской помощи. Так вот
единственной, кто откликну-
лась на нашу мольбу, была
Диана Зиберт. Она решитель-
но взялась нам помогать. Благодаря её доброжелатель-ному вмешательству, мы познакомились с руководством
28
Калейдоскоп
«Sahle Wohnen», а уже в 2003 году оформили юридический
статус общества с ограниченной ответственностью. Диана
охотно вошла в состав его правления, чтобы принимать
посильное участие в деятельности Библиотеки. В результате из непрофессиональной библиотеки мы стали офи-циальной организацией с названием «Общество друзей
русской книги» – «Freunde des russischen Buchs NRW e.
V.». Это позволило нам открыть счёт в банке, разработать
и изготовить собственный бланк, штемпель и визитные
карточки.
Теперь, находясь на стыке двух интернациональных
районов Кёльна – Хорвайлера и Зееберга, команда волонтёров-библиотекарей стала пополняться новыми со-трудниками.
Вполне естественно, что на первых порах в наши ряды
влилась бывшая Танина сотрудница (по Киеву) и одновременно близкая приятельница Алла Яровая.
Личность, многогранно интересующаяся многим, что
можно было бы отнести к области культуры вообще и
искусства в частности. Общение с ней для Тани всегда
представляло интерес. Но
неуправляемость экзальти-
рованного характера неодно-
кратно приводила к длитель-
ным паузам в их отношениях.
Прав был старик Аристотель,
утверждая, что от любви до
ненависти (хотя для данной
ситуации это явное преувели-
чение) один шаг. Причём делать или не делать этот шаг
всегда решала только Алла.
Вот и на сей раз, как сейчас любят говорить, что-то пошло
не так, вожжа попала под мантию и Алла нас покинула, даже не пожелав объясниться. Таня, нужно сказать, это
долго переживала.
Конечно, коллектив складывался не сразу, а постепенно, по безжалостным правилам естественного отбора.
29
В. Золотаревский
Были просто «прохожие», были такие, что соглашались
работать лишь при условии получения директорской
должности или соответствующего вознаграждения, утверждая, что только дураки работают бесплатно. И это
не фигура речи. Такова была реальность. Короче, приходили, уходили, не оставив после себя хоть какого-либо за-метного следа. Мы считали эти потери издержками производства. Это огорчало, но мы твёрдо знали, что придут
другие – настоящие. А вот, когда начались потери, связанные с уходом из жизни наших коллег, то с эти очень
трудно было примириться.
В настоящее время наш мартиролог состоит уже из
пяти фамилий, из пяти очень разных, но таких замечательных, таких дорогих на-
шему сердцу людей.
Первой ушла из жизни ми-
лейшая Татьяна Мелющенко-
ва в прошлом инженер-меха-
ник, приехавшая из Брянска.
Татьяна была самой молодой
в нашей, деликатно выража-
ясь, великовозрастной коман-
де. К сожалению, её сотрудни-
чество с нами продолжалось
всего два года. Но её личные
качества позволили Татьяне к взаимному удовольствию
очень легко влиться в коллектив.
Позднее нас почти одновре-
менно постигли две утраты.
Об одной уже было сказано
выше – это Леонид Овецкий, а вторая – Ирина Золотаревская, о чём мне писать особен-но больно.
Это моя горячо любимая стар-
шая сестра. Ира, воспитанная
на лучших образцах мировой
30
Калейдоскоп
литературы, была широко образованным человеком. При
этом она обладала на редкость общительным, доброжелательным характером, тонким чувством иронии и юмора.
Поэтому многие читатели, уже выбрав себе книжки, не
очень торопились домой, подолгу и с удовольствием вели
с Ирой весёлые разговоры на самые разнообразные темы.
Не могу не добавить – всё лучшее, что в нас с Ирой было и
есть, это от наших замечательных родителей.
Спустя год ушла из жизни переехавшая в Германию из
Украины, в прошлом библиотекарь (к слову, единствен-ный профессионал среди нас)
Муся Райхман.
Она была очень скромным че-
ловеком, можно сказать даже
незаметным, в самом дели-
катном смысле этого слова.
Муся была хорошей хозяйкой,
в чём мы неоднократно мог-ли убедиться во время наших
тихих новогодних застолий.
А в прошлом году после тя-
жёлой неодолимой болезни
ушла в мир иной археолог из Москвы Марина Зайцева.
Общение с Мариной мне всегда доставляло большое
удовольствие. Её начитан-
ность позволяла затрагивать
практически любые темы.
Отличительной чертой Мари-
ны было замечательное чув-
ство самоиронии. Это всегда
подкупало. Кроме того, её
колкие, но не злобные заме-чания, доставались и дру-
гим. Как хочется думать, что
смерть Марины была послед-
ней в нашем коллективе, но
сейчас принято говорить крайней
Теперь самое время снова поговорить о живых. Первый, 31
В. Золотаревский
кого мне хотелось бы помянуть «не злым тихим словом» –
это профессора-эколога, доктора наук, моего многолетнего
друга и соратника (как видите, в череде его званий это не
самое высокое) Александра Бронфмана.
Алик, как он сам себя всегда называет, человек острого ума, не оставляющего никаких сомнений в рано сва-лившейся на него мудрости, что и привело его к соответ-ствующей должности в нашем
Обществе с (очень) ограничен-
ной ответственностью. Только
учёному такого уровня можно
было доверить роль ревизо-
ра, с которой он, конечно же, справился блестяще. Алик
отличается восторженностью
восприятия жизни, что позво-
ляет легче относится к её про-блемам. К сожалению, уже
несколько лет в силу опреде-лённым образом сложившихся обстоятельств мы оба не
принимаем участия в трудовых библиотечных буднях.
Несколько лет тому назад с нашим дружным коллекти-вом по медицинским соображениям расстались корректор
из Ленинграда Лариса Арнаутова и московская учитель-ница Раиса Каганер, о чём и они, и мы очень сожалели.
С Ларисой мы с взаимной приятностью ещё несколько
лет работали в славные времена существования газеты
«Круг». Лариса относится к
категории людей, которые
делают свою работу, как говорится, без шороха и пыли.
Если бы меня попросили назвать три главные черты Ларисы, проявившиеся во время
нашего сотрудничества – это
скромность, безотказность и
общительность.
32
Калейдоскоп
Лучше Раисы Каганер в зале с читателями не работал
никто. Со знанием дела и со свойственной многим пре-подавателям убедительностью Рае удавалось подбирать
нужную литературу даже самым капризным клиентам.
Много лет мы принимали
участие в ежегодном районом
празднике, где можно было
за гроши продавать книжные
дубликаты. В этом ей не было
равных. Пронзая своими
огромными глазами случай-
но проходящего мимо нашего
павильона немца, Рае с лёгкостью удалось всучить ему
даже совершенно ненужную
книжку на русском языке.
Обычно эти торжества происходили в первое воскресенье июня на Паризерплатц. В них принимали участие
все общественно-полезные организации, находящиеся в
районе Хорвайлер. Мы также всегда получали приглаше-ние и с радостью принимали его.
Ранним воскресным утром нужно было прибыть в рай-онную ратушу (исполком) Хорвайлера, чтобы получить
сборно-разборный павильон, столы, стулья и изготовлен-ную специально по этому случаю табличку (шильд) с названием нашей организации. Здесь можно было рекла-мировать деятельность нашей Библиотеки. Установив
у входа в павильон красочный информационный стенд, мы щедро раздавали потенциальным читателям наши
визитные карточки и флаеры и продавали по символи-ческой цене (50 центов) отобранные для этой цели книжки-двойники.
Городские власти позволяли даже заниматься мелкой
коммерческой деятельностью без обложения её налогом.
Выручка шла на развитие библиотечного фонда. Учитывая интернациональный состав жителей района, там
можно было отведать блюда африканской, итальянской, турецкой, греческой и русской кухонь. Кроме того, на им-33
В. Золотаревский
провизированной, но хорошо оборудованной, сцене шёл
непрерывный интернациональный самодеятельный концерт. По сути дела это был фестиваль дружбы народов
районного масштаба. Короче, эти самые народы и отры-вались, как могли. И действительно, учитывая хороший
аппетит участников и солнечную погоду, повсюду царило
праздничное настроение. Ведь лозунг: «Хлеба и зрелищ!»
никто не отменял. Но, к сожалению, последние 3-4 года, мы вынуждены были отказаться от участия в этом празднике жизни из-за естественного взросления (как вам фор-мулировочка?) нашего коллектива. Сборка-разборка павильона, переноска мебели и книг стали нам просто не по
силам.
Было бы не справедливо не отметить, что по численно-сти в нашей библиотечной дружине превалируют выход-цы из Ленинграда – Санкт-Петербурга. Но прежде, чем
перейти к представительницам так называемой культур-ной столицы России, мне хотелось бы упомянуть ещё трёх
сотрудниц нашего книжного парадиза.
Марьяса, она же Мара, Холметская, приехавшая в Германию из Днепропетровска, инженер по профессии, влилась в наш книжный ансамбль, как мне помнится, по
рекомендации Инны Корот-
киной, о которой ещё пойдёт
речь ниже, а возможно, и по
подсказке своего сына Влади-
мира, нашего многолетнего
активного и квалифициро-
ванного читателя.
Марьяса – человек лёгкий в
общении, обладающая мяг-
ким и бесконфликтным ха-
рактером.
Не без решительного вме-
шательства (буквально за руку привела) всё той же Инны
Короткиной мы познакомились с Тамарой Вахрушевой –
программисткой из Липецка.
Тамара отличается завидной энергетикой, решитель-34
Калейдоскоп
ным характером и чёткостью
мышления, что так характер-
но для людей её такой востре-
бованной в современном мире
профессии.
Процесс обслуживания чи-
тателей уже давно отработан
до мелочей. В зависимости от
их наплыва за столами сидят
2-3 человека; один возвраща-ет свежесданные книжки на
полки, а ещё один – работает
в зале непосредственно с читателем, отвечает на вопросы, даёт советы в попытке удовлетворить их постоянно
растущие интеллектуальные запросы. Обычно через час
– полтора Лариса Годик произносит сакраментальную
фразу: «А не попить ли нам чайку». Лариса как-то сразу
возложила на себя ответственность за проведение чайной
церемонии. Поскольку в желающих обычно недостатка не
было (не в ущерб, разумеется, читательскому спросу), то
вскоре на столе появлялись чашки с ароматным чаем и
тарелка с различными вкусняшками – подношения бла-годарных читателей.
Лариса, приехавшая с мужем из Баку (точнее, едва
унесшая ноги от событий, разразившихся после падения
СССР), химик по специальности, на самом деле, удивительный человек. Её, фигу-
рально выражаясь, можно
прикладывать к любым ра-
нам, она готова прийти на
помощь каждому, кто в ней
нуждается, что и провере-но на собственном опыте. В
определённых
ситуациях
Ларису можно было бы величать эликсиром хорошего настроения. Главной же специ-ализацией Ларисы в нашей
35
В. Золотаревский
библиотеке является ремонт истерзанных повышенным
читательским интересом книжек. Это нехитрое, но кропо-тливое, занятие перешло к ней от меня. Теперь я с гордостью могу говорить, что и после меня останутся ученики.
Наконец, очередь дошла до уже неоднократно упоми-наемой Инны Короткиной – представительницы того самого питерского десанта, являющегося едва ли не нашим
ядром.
Инна, инженер по специальности, человек образован-ный и начитанный, здесь с полной самоотдачей пере-ключилась на библиотечное дело. Инна обладает живой
смекалкой, молниеносной реакцией, деловитой хваткой
и бескомпромиссным харак-
тером. С ней не забалуешь.
Так что бывали ситуации,
когда доставалось всем. Но я
всегда готов был променять
(имеется в виду мой прошлый
опыт) нескольких вялотеку-
щих коллег на одну такую
огневую, как Инна. Как-то я
назвал её электровеником,
и Инна не обиделась, а мне
было приятно. А ещё хотелось
бы отметить, что большинство примкнувших к нам сотрудников были умело завербованы именно Инной.
С особой теплотой произношу
имя Натальи Раксиной, пе-диатра из Ленинграда.
Наташа, самая взрослая (пар-
дон) в нашей дружине. Она
обладает благородной осан-
кой и особым чувством собственного достоинства, позво-
ляющим ей нести с гордостью
новое для себя звание библи-
отекаря-любителя. Наташа
любознательна и активна,
36
Калейдоскоп
что свидетельствует о её нестареющей душе. Именно Наташа когда-то познакомила нас с Димой Случанским, что
позволило пусть со скрипом (намекаю на развалившийся
шкаф) пережить трудное время.
Позже всех Санкт-Петербург делегировал в наши пе-наты инженера-строителя Матильду Бейм, даму вполне
аристократичной внешности «приятную во всех отношениях». Матильда, она же Мая, на всё происходящее имеет
свою незыблемую точку зрения, далеко не всегда совпа-дающую с общепринятым мнением, что иногда приводит
к живым дискуссиям и даже
спорам. А в спорах, как известно, рождается истина.
Два года тому назад вновь
нашего полку прибыло. Свои
услуги нам предложила отно-
сительно молодая женщина
(всё познаётся в сравнении), москвичка Ирина Ройтберг,
почему-то не пожелавшая
раскрыть род своей прежней
деятельности.
Однако вскоре стало ясно, что Ирина (должен сказать
без малейшей тени иронии) оказалась для нас очень ценным приобретением. Она фонтанирует замыслами, гене-рирует свежие идеи и демонстрирует достаточный запас
энергии для их претворения
в жизнь. Кроме того, Ирина
хорошо владеет немецким
языком, что позволяет решать
вопросы на внешнем уровне
без посторонней помощи. Сре-
ди её достижений хотелось бы
выделить создание читатель-
ского клуба и организацию
работ по улучшению освещён-
ности помещения библиотеки.
Не говоря уже об эффективно-
37
сти некоторых её шагов на финансовом фронте. Наконец, появился человек, которому рано или поздно Татьяна
сможет с лёгким сердцем передать эстафетную палочку…
Ну вот, теперь я могу с уверенность сказать – «никто не
забыт, ничто не забыто». Благодаря усилиям всех выше
упомянутых замечательных сотрудников (ушедших и
ныне действующих) наши читатели имеют возможность
знакомиться с лучшими образцами русской и зарубежной
литературы различных жанров и направлений. Каждый
из нашей славной библиотечной дружины готов подпи-саться под каждым словом, изречённым ещё в середине
XIX века знаменитым английским писателем Уильямом
Теккереем: «Что за наслаждение находиться в хорошей
библиотеке. Смотреть на книги – и то уже счастье. Перед
вами пир, достойный богов; вы сознаёте, что можно принять в нём участие и наполнить до краёв свою чашу».
Посетив всемирную паутину по адресу: www.rusbib.de, каждый книголюб может оценить богатство книжного
фонда нашей Библиотеки. В настоящее время библиотека «Друзья русской книги» является самым большим со-бранием литературы на русском языке в земле Северный
Рейн-Вестфалия (свыше 20 тыс. единиц хранения).
Это благодаря доброжелательности, толерантности и
радушию всех сотрудников, успешно действует и разви-вается наша Библиотека. Это благодаря их взаимозаме-няемости под мушкетерским девизом «один за всех и все
за одного» обеспечивается её бесперебойная работа. Честь
им и хвала!
Мы признательны всем, кто эти годы, как мог, поддер-живал нас. Особые слова благодарности заслуживают те
благородные люди, которые безвозмездно предоставляли
нам помещение. Где бы мы все эти годы обретались, если
бы не наши бескорыстные «крышеватели»…
Самых добрых слов заслуживают те, кто дарил библиотеке свои книги. Это владелица книжного магазина
«Согласие» Лина Михальская, покойные супруги Славут-ские, наш читатель В. Воеводин и проф. Феликс Гимель-фарб, чьи книжмые дары трудно переоценить. Мы и сами
38
с радостью делились и делимся нашими книгами-дубли-катами с дружественными библиотеками – побратимами
(Брюссель, Бонн, Кёльн -Порц, Фрехен).
Спасибо и тем, кто отказывал нам в поддержке. Благодаря этим персонам, мы учились преодолевать трудности, а, значит, становились сильнее.
Но вот пришёл високосный 2020 год. Старожилы из народа и даже многие яйцеголовые утверждают: жди беды.
Они считают, что именно на високосный год приходят-ся несчастья и катастрофы разного масштаба: как персо-нальные, так и глобальные. Один из них безапелляци-онно заявил на Первом канале российского телевидения, ссылаясь на эпидемию «испанки», разразившуюся 100 лет
назад, что теперь подобные эпидемии будут возникать
каждые 100 лет с апогеем именно в високосном году. Невольно приходят на ум строчки А. С. Пушкина (наше всё): Ученый малый, но педант:1
Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С ученым видом знатока
Вот и на сей раз они не ошиблись – на планету Земля
обрушилась чудовищная пандемия коронавируса. Когда
я пишу эти строки (24 марта 2021 года), Всемирная организация здравоохранения опубликовала актуальные
цифры о заболевших и умерших. Они составили 125.135
000 и 2.751 000 соответственно. Для сравнения приведу
данные из моего эссе «Под знаком короны», написанного
ровно год тому назад. Тогда (18 марта 2020 года) в мире
официально было зарегистрировано 205 450 больных, из
которых скончалось к тому времени 8250 человек преимущественно пожилого возраста. Это сравнение, мягко говоря, не улучшает настроения.
К сожалению, в связи с ужесточением карантинных
мер, мы вынуждены были надолго закрывать двери Библиотеки, что понятным образом в первую очередь ска-залось на нашем финансовом положении. Оно и понятно
– читатель ушёл на самоизоляцию, перестали поступать
39
В. Золотаревский
членские взносы, а арендную плату – вынь да положь.
В этот тяжелейший период нам протянула свою вол-шебную руку помощи доктор
Ольга Дуб.
Её мануальная терапия в
виде ежемесячного спонсор-
ства, была настолько эф-
фективной, что позволило
Библиотеке, используя ме-
дицинскую
терминологию,
успешно пройти реабилита-
цию, вновь расправить плечи
и вернуться к своей продук-тивной просветительской де-
ятельности.
А ещё во время галопирующей коронавирусной эпидемии
на всех оказывает неодолимое давление фактор ограни-чения личной свободы. Это явление нельзя ни измерить, ни взвесить, ни посчитать. Вынужденное закрытие Библиотеки в период острой фазы эпидемии, так называемый локдаун, лишило сотрудников Библиотеки привыч-ной осмысленной жизнедеятельности. К тому же, очень
не хватало и не хватает встреч с друзьями – приятелями, не виртуально, а вживую, глаза в глаза. Так хочется посидеть за столом, выпить рюмку-другую, закусить, чем Б-г
послал и всласть потрепаться.
Открою секрет – мы очень хотели наш четвертьвековой
юбилей отпраздновать, что называется, на широкую ногу.
Но «До того ль, голубчик, было?». Маски, перчатки и обя-зательная дистанция в 2 метра. Ну, как тут праздновать?
Ни пожать руки, ни обнять. И, если выпить через маску
всё-таки можно, хоть и противно, но вот закусывать – совершенно исключено. Однако если говорить всерьёз, то
любые торжественно-увесилительные мероприятия нам
кажутся в этих обстоятельствах неуместными. Это был
бы подлинный «пир во время чумы». Потому мы решили
дождаться лучших времён. Мы верим, что они придут, и
уж тогда дадим жару!
40
Статьи о деятельности кёльнской библиотеки
«Общество друзей русской книги»
«Freunde des russischen Buchs NRW e. V.»: Григорий Пруслин «В год по тысяче томов»
«Рейнская газета» №40 2006 год
Валерий Золотаревский «Исповедь юбиляра»
Газета «Форум» №11 2006 год
Демьян Фаншель «Люди Книги, или Хранители»
Журнал «Партнёр» №11 2006 год
Ольга Халле «Хранители духовного очага»
«Рейнская газета» №6 2007 год
Валерий Золотаревский «Хрустальный юбилей»
Газета «Форум» №12 2011 год
Валерий Золотаревский «15 лет служения книге»
Газета «МК-Германия» №1 2012 год
Лиля Туровская «Русская библиотека на улице Карла
Маркса»
Газета «Киевский вестник» №99 2014 год
Григорий Пруслин «Нам двадцать лет»
Журнал «Контакт-Шанс» №40 2016 год
П.О.Читатель «Четверть века просветительства»
«Общинная газета» №10 2020 год
Полдюжины статей в немецких средствах массовой информации.
41
6
сантиметров
42
Калейдоскоп
Должен заверить, что хотя моё появление на свет
было по принятым в народе расчётам своевремен-ным, но по сложившимся обстоятельствам – оказалось
совершенно некстати. В это время мой папа, с которым
по понятным причинам я ещё не был знаком, вот уже более полугода находился в следственном изоляторе ново-черкасской тюрьмы, имеющей романтическое название
«Красная горка». В те годы пылающий под южным солн-цем Новочеркасский централ использовался в качестве
перевалочного пункта на пути в далекую Якутию. Здесь, в этом адовом котле, ждали своей горькой участи сотни
заключённых – от матёрых уголовников до, так называемых, врагов народа. Кстати, в соседней камере с октября
1938 года до середины 1939 года находился С. П. Королев
по обвинению в подрывной деятельности на промышлен-ных предприятиях оборонной отрасли.
Весной 1937 года папа получил направление на важ-нейшую стройку пятилетки – Новочеркасский паровозо-строительный завод, где по приезде с места в карьер он
был назначен заместителем главного энергетика завода.
В эти печально знаменитые годы по всей стране прока-тилась волна ежовских процессов. Повсюду выискивали
шпионов, вредителей и контрреволюционеров. Так очередь дошла и до технической интеллигенции. Под этот
чудовищный каток попадали даже молодые специалисты. «Лес рубят – щепки летят!». Народ состоял из одних
щепок и винтиков.
В мае 1938 года папу арестовали. Ему и трём его сотруд-никам было предъявлено обвинение во вредительстве по
заданию иностранной
державы.
Допросы
длились беспрерывно
всеми дозволенными
и
недозволенными
методами.
Забегая
вперёд, скажу, что че-
рез 16 месяцев состо-
ялся суд, который на
43
удивление всем неожиданно оправдал папу и его коллег
– подельников.
Домой вернулся пожилой, беззубый и седой, как лунь, человек. Таким я впервые увидел своего папу. Ему было
33 года.
Мама разрывалась между работой, домом и посещения-ми тюрьмы со скудными передачами для папы. Моя стар-шая сестра Ира, которой к тому времени уже исполнилось
6 лет, отличаясь беспокойным характером, требовала за
собой постоянного и пристального пригляда.
Однако как бы то ни было, но 11 января 1939 года в городе Новочеркасске родился мальчик, на которого сбежа-лись посмотреть все ходячие в роддоме. Ребёнок имел 5
килограммов вполне живого веса и рост – 55 сантиметров.
Ну, чем ни донской казак! В этом небольшом автобиогра-фическом эссе слово рост сыграет решающую роль.
В конце 1939 года семья вернулась в Киев, но спокой-ная жизнь длилась недолго. Началась самая страшная в
истории человечества война, которая, как известно, длилась почти 6 лет.
После возвращения из эвакуации родители с головой
окунулись в попытки наладить мало-мальски прилич-ный быт. С утра до вечера они находились на работе, которая отнимала всё время и силы, однако давала пусть
ничтожные, но такие необходимые возможности для
поддержания относительно приличного существования.
Время было голодное. Мы с сестрой, как изголодавшиеся
птенцы, всё время ходили с широко распахнутыми клю-вами. Но далеко не всегда представлялась возможность
удовлетворить наши постоянно растущие потребности.
При этом, если Ира ещё выглядела более или мене прилично, то я долгое время являл собой нечто крайне мел-кое и худосочное.
Однажды между мамой и папой состоялся, на мой
взгляд, довольно странный разговор. Признаюсь, я очень
любил слушать разговоры взрослых, особенно родителей. Я был уверен, что эти разговоры таят в себе какие-то
сказочные перспективы и неожиданные сюрпризы. Хотя
44
Калейдоскоп
твёрдо знал, что под-
слушивать нехорошо,
но никак не мог отка-
зать себе в этом удо-
вольствии. Я замер,
прижавшись к двери
со стороны спальни,
в надежде услышать
что-то очень важное и
даже таинственное.
– Риточка, мне ка-
жется, что Валик существенно отстаёт в росте от своих
сверстников – дворовых пацанов.
– По правде говоря, я этого не замечаю.
– Как раз вчера, идя по двору, я обратил внимание, что
в гурьбе мальчишек Валик казался едва ли не самым маленьким.
– Возможно, он просто самый младший среди них.
– Я так не думаю. Я считаю, что нам нужно постараться
немного улучшить детский рацион.
– Наверно ты прав. Только нужно подумать, чем и как.
– А ещё. Я решил, каждое первое число замерять рост
Валика, делая карандашом соответствующие отметки на
дверном проёме.
Идея мне понравилась, только показалась слишком
затяжной. Мне хотелось, чтобы папа проделывал это со
мной как можно чаще. Но на практике эта процедура оказалась не столь регулярной. Постепенно замеры стали
происходить лишь раз в год в день моего рождения. Какое-то время я, как молодой и растущий организм, получал
дополнительное питание – три раза в неделю к утренней
каше мне мама отваривала яйцо всмятку.
Переходной период от моего детства к юности окрасил-ся, в прямом и переносном смысле, тяжёлым фурункулё-зом, с которым при отсутствии антибиотиков можно было
бороться лишь омерзительным пойлом – пивными дрож-жами. Папа раз в неделю рано утром отправлялся с 2-х
литровым бидоном на Сталинку, где в ларьке Киевского
45
Пивзавода №1 он покупал эту пакость. Папа свято верил
в её чудодейственную силу, утверждая при этом, что я теперь точно вырасту «как на дрожжах». До сих пор без дро-жи (пардон за каламбур – не смог пройти мимо) не могу
вспоминать.
Я прочитал как-то в журнале «Наука и жизнь», что в
течение дня рост человека меняется в среднем на 1—2
см., при этом наибольшей длины организм достигает сразу после сна. Поэтому я в свой день рождения, едва проснувшись, бежал к папе, но не за подарком (как такое
даже в голову могло прийти!), а для очередной чёрточки
на дверной раме. Однако шкала карандашных отметок
ползла вверх очень медленно. Я по-прежнему отставал в
росте от своих сверстников, только теперь уже от соучени-ков. Особенно это было заметно на уроках физкультуры.
Наш учитель Александр Михайлович в начале урока в
обязательном порядке выстраивал нас по росту и делал
перекличку. Так вот в этом негласном соревновании я
вплоть до девятого класса занимал второе место с конца.
Пришёл 1955 год. Я только что закончил девятый класс, и мы всей семьёй отправились отдыхать в Юрмалу. Уже
там папа обратил внимание, правда как-то без уверенно-сти в голосе, на то, что я вроде бы подрос. На современном диалекте это прозвучало бы примерно так: «как бы, на самом деле, вроде бы подрос». В срочном порядке практически в полевых условиях была создана измерительная
лаборатория, с помощью которой удалось установить при-бавку в моём росте на целых пять сантиметров. А теперь
пусть прозвучит сакраментальная фраза из современной
рекламы: «Но это ещё не всё!». И действительно. Хотите
– верьте, хотите – нет, но к 1 сентября я вытянулся ещё
на 4 сантиметра. Теперь я представлял собой угловатую
жердь, не достигающую в весе даже 60 килограмм.
Весной 1956 года я проходил медкомиссию в Ленинском
райвоенкомате, расположенном тогда в районе улицы Бас-сейной. Меня забраковали, но сейчас речь не об этом, за-писав такой желанный, но одновременно и обидный приговор – «не годен в мирное время». Хотелось думать, что
46
всё-таки я был хоть на что-нибудь да годен. На странице, где были записаны мои антропометрические данные, я
увидел: окружность головы – 58; размер обмундирования
– 44; размер обуви – 43 и, наконец, рост, тут я делаю мха-товскую паузу и с гордостью произношу – 181 см.
Шли годы. С лёгкой грустью смотрю сейчас на себя в
зеркало. Куда, чёрт возьми, исчезли прежние контуры.
«Где ваши локоны?». Даже голова, несмотря на полное отсутствие волос, показалась крупнее, да и ноги за жизнь
явно растоптались. Я уже не говорю о 56 размере моей
нынешней одежды. При этом я твёрдо знал из того же
журнала «Наука и жизнь», что с годами позвоночник становится немного короче. Поэтому меня утешило лишь то, что, как мне показалось, я в росте потерял не больше 1– 2
сантиметров. Но то, с чем мне пришлось столкнуться совсем недавно при обследовании на наличие остеопороза, повергло меня в шок и послужило весомым поводом для
написания этого текста.
Процедура, называющаяся непонятным словом денси-тометрия, оказалась довольно простой. Сначала опреде-ляют вес и рост обследуемого, а за этим уже проводится
ультразвуковое обследование, которое собственно и даёт
ответ о плотности костной ткани. Когда после замера доктор озвучила мой рост, я обомлел. Оказалось, что я укоро-тился не на ожидаемые 1– 2 см., а на целых шесть сантиметров. «Ну и что за беда?», – спросите вы. А дело в том, что недавно были опубликованы результаты серьёзных
геронтологических обследований. Эксперты отобрали
около 20 тысяч добровольцев, обработанные данные которых показали, что возрастные уменьшения роста могут
свидетельствовать о снижении важнейших когнитивных
(слово-то какое) функций – внимания, памяти и интел-лекта. Вот и жди теперь.
47
Бланкенштайн
2021
48
Вновь я посетил
Тот уголок земли
А. С. Пушкин
Нашему удивлению не было предела. Мы вновь получили направление и разрешение от больнич-ной кассы на лечение накопившихся недугов в Клинике
Бланкенштайн. Это тем более удивительно, что нам хорошо известна прижимистость всех больничных касс, а особенно АОК. Однако мы попадаем сюда за последние пять
лет уже в третий раз без малейших усилий с нашей стороны. Недавно в телефонном разговоре с Таниным кузеном
Рене я имел неосторожность рассказать о нашем предсто-ящем пребывании в этой Клинике. В ответ он оглушил
меня залпом неожиданных эмоций. Как в калейдоскопе, сменяя друг друга, срывались такие слова, как расточи-тельность, социальное пособие, благотворительность и
многое другое. Он утверждал (негодование уступило место растерянности), что, прожив всю свою сознательную
жизнь в Германии, никогда ни о чем подобном даже не
слышал. И все-таки, мне показалось, что Рене был искренне рад за нас. Прощаясь, он пожелал нам эффективного лечения и приятного времяпрепровождения, и мы
стали готовиться к отъезду.
Вот уже полтора года весь мир живет под дамокловым
мечом коронавирусной пандемии. Количество заражен-ных и ушедших в мир иной, несмотря на возможности
современной медицины, продолжает расти и уже зашка-ливает за все мыслимые и немыслимые представления
о вирусных эпидемиях. Эти беды не обошли стороной и
Германию, славящуюся своими высокими уровнями медицины и коллективной дисциплины. Соответственно
с возникшей ситуацией в стране был установлен строгий локдаун, что потребовало дополнительных мер при
оформлении нашего пребывания в Клинике.
Главной проблемой оказалось обязательное предъявле-ние в приемном покое Клиники негативного PCR-теста, который делается не позднее, чем за 48 часов. Учитывая, 49
В. Золотаревский
что нам были назначены дата и время приема на 27 апреля к 8 утра (а это вторник), то соответственно время сдачи
теста припадало как раз на воскресенье. А воскресенье
– оно и есть воскресенье. Не работает никто. На решение
проблемы были брошены самые влиятельные силы. В понедельник утром нам сделали тест в праксисе нашего любимого доктора - Ольги Дуб. Эта удивительная женщина
еще и пообещала проследить, чтобы лаборатория своевременно прислала наши результаты в Клинику.
Так и случилось. Однако все эти усилия пришлись как
раз коню под хвост. В Клинике нас радостно встретили
сообщением, что в связи с обрушившейся третьей волной
пандемии они признают теперь только свое тестирование, несмотря на своевременно пришедший факс из Кельна. А
посему после взятия мазков они на сутки закрыли нас до
получения ответа из своей лаборатории в палате номер 5
на третьем этаже. Но, к счастью, мы оказались настолько
стерильными, что уже под вечер нас выпустили из заточе-ния, правда предупредив, что утром сразу после завтрака
меня переведут в палату номер 6 (привет от А. П. Чехо-ва), расположенную через стенку. Первую половину дня с
нами провел наш палатный врач д-р мед. Эрдэм, знакомый мне еще по прошлому пребыванию здесь.
Он выходец из Монголии,
где закончил в Улан-Баторе
Медицинский университет и
продолжил свое образование
уже здесь, в Германии. Ска-жу откровенно – нам с док-тором повезло. И дело не в
его двойном образовании или
очевидном опыте. В Монго-
лии в обязательном порядке
изучали (не знаю, как сейчас) русский язык. В результате
наш жалкий немецкий плюс
крохи его русского позволили
довольно успешно понимать
50
друг друга. Доктор очень внимательно ознакомился с нашими жалобами и принесенными от кельнских врачей
документами и сказал, что к вечеру он сделает все необходимые назначения и передаст их через дежурную сестру.
Уходя, он не упустил случая напомнить, что утром меня
ожидает палата номер 6, а значит, завтра нам предстоял
решительный развод. Да, да! Не удивляйтесь. Здесь такие порядки. Никакие аргументы и доводы не работают.
Больных размещают в двухместных палатах исключительно по половому признаку. Такая здесь целомудрен-ная администрация.
Подаренная нам брачная ночь прошла, как и можно
было предположить, без особенностей, если не считать
неудобств, связанных с больничными кроватями, точнее
с их оснащением - матрасами и подушками. Единствен-ным спасением явилось вынужденное пробуждение в 6
утра, поскольку уже в 6-15 начинается лечебный процесс.
Но об этом чуть позже. После завтрака нас вновь посетил
палатный врач и, невольно скрывая под защитной маской
добрую скуластую улыбку, застенчиво произнес: «Мозно
спать еще один недель вместе». Ну, как тут не вспомнить
«Попутную песню» М. И. Глинки – «Веселится и ликует
весь народ». Так что по советским традициям продолжа-ем осваивать (преодолевать) целинные и залежные земли
немецких правил, законов и подзаконных актов.
Спустя два дня, был плановый обход отделения шеф-ди-ректором Клиники. Роняя скупую мужскую слезу, он процедил сквозь зубы, что принял решение - позволить нам
совместное проживание еще на 6 дней, нарушив тем самым им же установленные незыблемые правила. Так что
наши брачные ночи получили неожиданное продолжение. Осталось только совершенно необъяснимым сакра-ментальность числа 6. Но это не единственная загадка, с
которой я столкнулся в моей жизни, и, которую я так и не
смог решить.
Осенью 2015 года я впервые проходил курс исключительно нетрадиционного лечения здесь в Клинике
Бланкенштайн, о чем со всеми подробностями поведал в
51
«Записках выздоравливающего», вошедших в сборник
«Такое… и думы». Поэтому, чтобы не повторяться, я, на
сей раз, решил описать лишь один рабочий день нашего
нынешнего пребывания здесь.
Итак, четверг 29 апреля 2021 года. Подъем в 6-00. На-скоро сбегал в туалет, принял утренние таблетки, расстелил поперек кровати сложенные бутербродом огромную
голубую простынь и два больших махровых полотенца и
улегся сверху на всю эту роскошь в ожидании процедуры. Точно в 6-15 (время процедуры указано в карте пропи-сей) отворилась дверь, впустив в палату дежурную сестру, которая бережно уложила на мою поясницу небольшой
горячий мешок с набором специальных сухих трав под
общим названием - сено, придавив его мешком, нафарши-рованным горячей болотной грязью. Затем она меня запе-ленала, как дитя малое, в упомянутые выше полотенца и
простыню, подоткнув со всех сторон одеялом. Так нужно
пролежать 30 минут, затем саморазоблачиться (распеле-наться) и дальше оставаться еще 30 минут под одеялом до
полного (не подумайте плохого) остывания. Эта процедура называется «обертывание мхом». Во время праздного
лежания приносят кувшины с лечебными чаями (Тане
– номер - 16, снимающий стресс; мне – номер 20, норма-лизующий работу кишечно-желудочного тракта), меряют
температуру и давление.
Ровно в 7-15 приносят завтрак. Едва я успеваю сделать
свой комплекс утренней зарядки, как уже подпирает сле-дующая процедура. В 8-00 меня голого принимают под
белы рученьки две дамы, «приятные во всех отношениях», оглядывая с пристрастием (дескать, не слишком ли я
стар для этого мероприятия), и все-таки предлагают мне
окунуться в ванну с горячей (42 градуса) жидкой болотной грязью. От стеснения я тороплюсь и очень неуклюже
плюхаюсь в ожидающую меня емкость, слегка забрызгав
медперсонал, и совсем немножко (для красоты) стены.
Как вы понимаете, волны бушевали не только в ванной.
Но «танки грязи не боятся», и я провел там положенные
мне 20 минут. Должен сказать, что эта процедура оказа-52
лась для меня слишком нагрузочной. Пришлось прилечь.
Но не с моим счастьем – пришел с визитом шеф-директор
клиники проф. Д-р Андре-Михаель Биир. Однако об этом
я уже рассказывал.
Спустя полчаса появился наш палатный врач и с лов-костью опытного иллюзиониста и необъяснимой щедро-стью вонзил в наши страдающие тела бесчисленное количество иголок. Досталось и плечам, и голове, и рукам, и
ногам. Глядя на свое левое колено, я припомнил мамину
розовую бархатную подушечку с иголками для шитья.
В 11-15 по незыблемому расписанию обед. Меню касать-ся не стану, чтобы не портить ни себе, ни вам настроение.
Забегая несколько вперед, лишь скажу, что 1 мая в качестве гарнира нам подали ярко красную картошку, наме-кая, вероятно, на красный день календаря. Теперь плавно перехожу к следующей процедуре, которая назначена
на 12-15. Снова в кровать, снова обертывание со всеми
причиндалами, снова на час. Но расслабиться не дают.
В 13-30 в зале на 5 этаже под крышей - специфическая
гимнастика для ревматиков. Таню почему-то тоже сюда
включили, видно решив, что муж и жена одна сатана. За-нятия длятся 30 минут. Сачковать не удается. Изрядно
уставшие возвращаемся в палату. Только я присел, чтобы
прилечь, как уже надо собираться на лекцию «О здоровой
пище». Заметьте, слова вкусной в названии нет. Присут-ствие на лекции считается частью лечебного процесса, и
потому скрупулезно фиксируется. Так что не забалуешь.
Но эффективность этих докладов для нас с Таней крайне
низкая. Во-первых, мы плохо знаем язык, во-вторых, мы
стали малость глуховаты, а, в-третьих, маска на лице до-кладчика не добавляет понимания сказанному.
А рабочий день тем ни менее продолжается. Уже в 17-15
на нашем столе вырастают два подноса с ужином, и надо
торопится с ним расправиться, потому что в 18-15 нам назначена последняя на сегодня процедура – вновь «обертывание мхом», и, как вы уже догадались, снова она тянется
целый час. Припомнился В. В. Маяковский: «Грудой дел,
/ суматохой явлений / день отошел, / постепенно стемнев».
53
В. Золотаревский
На прогулку перед сном остается не больше часа. Но как
же здесь красиво! Бланкенштайн расположен в самом
сердце долины реки Рур.
День действительно затих. Притихли и мы, с легким
кряхтением укладываясь в не очень приветливые постели.Если ко всему сказанному добавить процедуры, про-водимые в другие дни – массаж плечевого пояса, сеан-сы ультразвука и холодные компрессы на левое колено, массаж кишечника, фанго на все тело и обязательные
вечерние прогулки по прекрасному больничному саду, наполненному ароматом сирени и мягкими трелями уже
сонных дроздов, то перечень процедур можно считать ис-черпанным.
Еще хотелось бы поделиться двумя любопытными, на
мой взгляд, наблюдениями. Старше нас, по крайней мере
в нашем отделении, никого нет. На мой вопрос палатному
врачу, так ли это, получил короткий и четкий ответ: «Вы
– чемпионы». Я думаю, что это связано с коронавирусной
пандемией. С одной стороны, врачи не рискуют направ-лять возрастных пациентов в места повышенного скопле-ния людей, с другой стороны, больные, перенапуганные
СМИ, сами не решаются на это. Горько думать, что отсутствие в Клинике стариков еще может быть связано с ужа-54
Калейдоскоп
сающими цифрами общей смертности.
Основной контингент – это молодые и среднего возраста
женщины, что и породило мое второе наблюдение. Мужчин практически нет. Разве что, пара завалящих, таких, как я. Что бы это значило? Не знаю. Можно предположить, конечно, что мужское поголовье поздоровее, чем женское.
Но в это верится с трудом. Ведь статистика утверждает
прямо противоположное. Средняя продолжительность
жизни (данные по Германии) женщин на 5 лет больше
чем мужчин. Тогда что же? Единственное, что приходит
в мою безрассудную голову это – женщины с удовольствием ложатся на подобную профилактику, чтобы хотя бы на
две недели отдохнуть от опостылевшей кухни и прочих
домашних забот, а мужчины, пользуясь отсутствием женщин, вырываются на свободу, чтобы немного пошалить.
Какая глупость! Согласен. Тогда придумайте ответ сами.
Завершить наше пребывание в Клинике мы решили
посещением грота Лурдес, расположенного в больничном саду. Этот грот с белоснежной фигурой Святой Девы
55
Марии, построенный в 1910 году, является почти точной
копией пещеры Массабьель из французского города Лурд.
Мы подумали, что Святая Дева Мария, оценив усилия
любимого доктора Ольги Дуб и услышав наши молитвы, создала самую благоприятную атмосферу для нашего
благополучного здесь пребывания. Это благодарственное
легкодоступное паломничество нам стало удачным завер-шением нашего оздоровительного цикла.
Закончив последний абзац, я неожиданно обратил внимание, что три слова (почти подряд) начинаются с «бла».
Можно было бы, разумеется, легко найти им замену, но я
с грустью увидел в этом некую примету. Трижды повто-ренное «бла» означает – пустословие.
56
Командировка
(Минувшее)
57
Было обычное рабочее утро. Я сидел за своим столом в
техбюро механического цеха и, как всегда, в последнюю минуту готовился к планёрке у начальника цеха. Я
в то время был руководителем цехового технологического
бюро. Эта должность предполагала моё прямое подчине-ние с одной стороны, начальнику цеха – по вопросам производства, а с другой стороны, главному технологу завода
– по вопросам технологических решений в производствен-ном процессе. И как бы в подтверждение этого раздался
звонок телефона прямой связи с ним. Я снял трубку и услышал лаконичное: «Поднимитесь ко мне». Никакие от-говорки по поводу предстоящей планёрки в данной ситуации не могли помочь. Срабатывала иерархия. К тому же
я всегда помнил, если прокурор предлагает садиться, то
неудобно стоять.
По дороге я заглянул к начальнику цеха, чтобы пред-упредить о моём возможном опоздании на планёрку.
В ответ он, хитро улыбнувшись, произнёс: «Иди, иди. Я
в курсе». Зайдя в кабинет главного технолога, я увидел
кроме хозяина кабинета ещё и Лёню Крамера – инженера-технолога по оборудованию. Этот уже немолодой человек был известен нам, его коллегам (особенно дамам), как
закоренелый холостяк. Но эта деталь к делу не относится.
Через полчаса мы вышли из кабинета с уже полностью
оформленными командировочными документами. Наше
задание состояло в том, чтобы смотаться в Башкирию на
«Стерлитамакский станкостроительный завод» и попы-таться выбить там на месте под невыбранные министер-ские фонды для моего цеха два фрезерных станка с ЧПУ.
В начале семидесятых годов прошлого столетия это был
последний писк станкостроительной моды.
Сборы были, как говорится, недолги, затем каких-нибудь 20 часов полёта с пересадками и мы в Уфе. А оттуда
уже до Стерлитамака рукой подать – всего 100 киломе-тров. До заранее заказанной гостиницы Ашкадар (а это
в те годы, поверьте, было тоже не просто) мы добрались
поздно вечером, где нам на двоих был предложен двух-комнатный номер «Люкс». Для провинциального города
58
этот номер выглядел вполне комфортно. Разложив вещи, мы решили сначала спуститься в ресторан и поужинать, поскольку запасы, взятые из дому, были нами съедены и
выпиты по дороге. Теперь вся надежда была на ресторан, но нашим чаяниям сбыться не удалось. Двери оказались
наглухо закрыты, и все попытки прорваться внутрь оказались тщетными. Хотя нам представлялось, что перед
звуками, издаваемыми нашими голодными животами, должны были отвориться любые двери, как перед чудо-действенным «сим-сим». Но, увы, это не случилось. Так
бы и лишилась страна двух успешных инженеров, без-временно ушедших в мир иной от голодной смерти, если
бы не подала голос дежурная, терпеливо наблюдавшая за
нашими попытками из-за стойки ресепшен (тогда, разумеется, таких красивых слов не было и в помине). Сонным
голосом она произнесла: «Попробуйте постучаться в двери кухни». Это был бесценный совет. Не скажу, что там
нас встретили с распростёртыми объятиями, но за весьма скромное вознаграждение полуголый повар торопливо
вручил нам изрядный пакет, завёрнутый в пожелтевший
номер газеты «Сельская новь».
Счастливые мы вернулись в номер и первым делом, подгоняемые чувством разыгравшегося голода и любо-пытства, развернули пакет. В нём лежал вполне свежий
батон, нарезанный крупными ломтями, и четыре измо-ждённых шницеля неопределённого возраста. Проявив в
борьбе с голодом недюжинную волю, я предложил Лёне
организовать чаёк, пока я буду звонить домой. Он с воо-душевление занялся общественно полезным трудом, а я
снял трубку. К моему удивлению вместо сигнала меня
ждала мёртвая тишина. Я стал искать причину (всё-та-ки инженер). Не прошло и несколько минут, как я обна-ружил у изголовья кровати два оборванных тонких про-водка. Это меня очень удивило. Кому такое могло прийти
в голову? Зачем приехавшему в чужой город лишать себя
связи с внешним миром? Не найдя убедительного ответа, я уверенными движениями скрутил оба провода. Быстро
устранив неполадку (всё-таки инженер), я позвонил на
59
телефонную станцию и заказал срочный разговор с Ки-евом. К этому времени Лёня с помощью дорожного кипя-тильника (вопреки строгим гостиничным противопо-жарным правилам) закипятил воду прямо в стаканах, приготовил чай и мы, наконец-то, сели ужинать.
Едва успели проглотить по кусочку импровизирован-ного бутерброда, как зазвонил телефон. Я схватил трубку
в надежде услышать голос моей дорогой жены, но меня
ждало разочарование. Раздался томный незнакомый
женский голос.
– Добрый вечер, мы с подругой увидели вас возле де-журной, и вы нам очень понравились. Вот мы и решили
предложить провести совместно оставшуюся часть вечера. Как вы на это смотрите?
К нехитрому комплименту я мысленно отнёсся вполне
благосклонно, но ответил решительным отказом.
– Спасибо. Мы только с дороги, очень устали и ложимся
спать. – Сказал я и, повесив трубку, поведал Лёне суть по-лученного предложения.
По его реакции мне показалось, что на моём месте он
не был бы так категоричен. Лёня решил объяснить мне (с
чего бы это?), что, если использовать современную терминологию, это девушки с низкой социальной ответственностью. Они увидели двух прилично одетых молодых людей, заселяющихся в номер «Люкс» и решили, что их час
настал. Надо брать! В конце концов, это же их работа… Я
не стал вступать в пререкание, посчитав, что дискуссия
на эту тему в данный момент не актуальна.
Мы вновь приступили к ужину, когда опять раздался
телефонный звонок. На сей раз это была моя жена. Я до-ложился о благополучном прибытии, выслушал в ответ
короткую сводку о наших домашних делах и, пожелав
друг другу спокойной ночи, повесил трубку, в надежде
уделить должное внимание заждавшемуся шницелю и
остывающему чаю. Но не тут-то было. Телефон успокаи-ваться не желал. Чертыхаясь, я снял трубку и услышал:
«Здравствуйте! Меня зовут Ниночка. Я делаю волшебный
массаж, после которого мужчина обретает крылья. Я могу
60
прямо сейчас подняться к вам в номер». С трудом сдержи-вая первые признаки острого женоненавистничества, я
процедил сквозь зубы: «Не нужен мне массаж, тем более
волшебный. И крылья мне не нужны, только спать будут
мешать», ворчливо пробубнил я.
Недожёванный шницель застрял на полпути, с интересом ожидая развязки происходящего. Да и чай совсем
остыл. Мы быстро свернули остатки нашей трапезы и стали готовиться ко сну. Лёня, нужно признаться, воспринимал этот вечерний звон куда как спокойнее меня (вы
помните – холостяк). Поэтому, когда раздался очередной
звонок, трубку взял уже он. Спустя минуту я услышал его
раздражённый голос: «Вы прекратите когда-нибудь эти
ваши безобразия? Нас не интересуют никакие ваши услуги! И вообще, мы не по этой части», - сказал он, нервно
кладя трубку. Я не совсем понял, что он имел ввиду. Хотя
скажу честно, его последняя фраза меня несколько насто-рожила. Как-никак, мы всё-таки должны были провести
ночь в одной комнате. Однако это я так, сгоряча…
Мы уселись на кроватях друг против друга и стали
ждать. Вы бы посмотрели на выражение наших лиц. Так
обычно выглядят дрессированные собаки, которым уже
дали команду «фас», но враг ещё не появился. В ожидании неприятностей мы просидели ещё минут двадцать и, только окончательно успокоившись, легли спать.
Когда телефон зазвонил в очередной раз, я в ярости
вскочил с кровати и судорожным движением оборвал телефонный провод.
61
Быть,
а не казаться
62
Память согревает человека изнутри, и в то же время рвет его на части.
Харуки Мураками
Жили – были старик со старухой. Жили долго.
Жили, можно сказать, не тужили. Многие даже
завидовали. Последние четверть века их жизнь относительно беспечно протекала вместе с Рейном в Кёльнской
бухте. Здесь они оказались по удивительному стечению
геополитических обстоятельств, благодаря которым благополучно покинули берега Днепра и обожаемый Киев, поселившись, в конце концов, в Кёльне.
Вся их жизнь естественным образом разделилась на
три неравные части. Первые 20 лет были поглощены мла-денчеством, детством без детства (страшная Война), очень
средней школой и неконтролируемой юностью. Детский
садик оставил в памяти Старика (эту кличку он зарабо-тал ещё молодым, но не благодаря избыточной мудрости, а просто так было модно – взрослило) два малоприят-ных воспоминания. Во-первых, обязательный, дневной
сон, почти всегда нежеланный, а во-вторых, стрижка под
ноль, осуществляемая в борьбе с возможной завшивлен-ностью. Всё, что было связано со словом школа, в моём со-знании окрашивалось в тошнотворный серый цвет. Эти
годы запомнились нищенским бытом и жалкой духовной
составляющей. Порой в голову приходили даже грешные
мысли, вплоть до желания проверить на прочность пень-ковую петлю. Однако на выручку вовремя приходили те-лячий возраст, семья, книги и музыка.
Следующие 35 лет прошли под знаком получения об-разования и создания семьи на фоне интенсивной трудо-вой деятельности. Эти годы несли весь спектр присущих
человеку чувств и эмоций. Было всё… Дружба и любовь, радость и горе, смех и слёзы, гнев и ликование, решитель-ность и трусость, щедрость и прижимистость. Но жизнь
продолжалась, решительно сглаживая все острые углы и
зазубрины.
Теперь супруги благополучно осваивают свой третий
63
В. Золотаревский
(осмелюсь предположить и последний), но уже зарубеж-ный, период. Здесь, в чужой стороне, они впервые на
себе по-настоящему ощутили, что такое социальное го-сударство, которое, не на словах, а на деле, обеспечивает
им уже на протяжении четверти века вполне достойное
существование. Так и живут на чужбине Старик со Старухой (нет, так Старик никогда не называл свою жену и
впредь не будет), проживая в своё удовольствие вполне
обеспеченную старость. Думается этой преамбулы достаточно, чтобы дальше уже плавно потекло повествование, главным персонажем которого как раз и будет Старик.
День для него начался с запланированной прогулки.
Последние годы он заимел привычку просыпаться среди
ночи по вполне естественным причинам. Проснувшись, он перед тем, как зажечь свет, всегда старался, как можно
точнее угадать время, и ему это часто удавалось. В мину-ты этого вынужденного пробуждения он обычно мысленно выбирал меню для завтрака и прикидывал распорядок
на предстоящий день. Этот день должен был начаться с
утренней прогулки.
Старик вышел из
дома,
придерживая
по привычке ногой
подпружиненную
входную дверь. Он
остановился, в недо-
умении оглядываясь
по сторонам. Сквозь
окна квартиры погода
ему виделась не столь
мрачной. Низко над
головой висели свинцовые тучи, а пронизывающий ветер
угрожающе насвистывал свою осеннюю песню. Правда, он
довольно быстро сообразил, что вышел из дому в тёмных
очках, а это, конечно же, сгущало краски и без того серо-го кёльнского утра. Да и зрение у Старика с каждым годом не становилось лучше. Мешали не столько вроде бы
тщательно подобранные очки, сколько, главным образом, 64
Калейдоскоп
свои собственные глаза.
Однако не отменять же из-за этого привычный утрен-ний моцион. Поэтому Старик уверенным движением под-тянул до самого горла молнию на своём стального цвета
пуховике и отправился на прогулку по давно освоенному
маршруту. Перейдя дорогу, он стал неторопливо спускать-ся по Флейбахштрассе, прошёл рыночную площадь и вышел на главную улицу района – Ольпенерштрассе.
Здесь располагались все жизненноважные точки их
околотка. Магазины, банки, булочные и аптеки. Старик
не любил гулять бесцельно. Он всякий раз, чтобы поки-нуть квартиру, высасывал из пальца какой-нибудь подходящий повод. В такой борьбе с самим собой ему уже нельзя было отвертеться от прогулки, пусть даже короткой.
Вот и сейчас, чтобы как-то оправдать свой выход из дома, Старик решил посетить банк, где без труда в любое время
суток можно было поддержать семейный бюджет из безот-казного автомата.
Пополнив кошелёк, он пересёк снова рыночную площадь и вышел на
парковую аллею, про-
низывающую восхи-
тительный
пленэр,
исполненный
рукой
великого живописца –
природы. Здесь через
каждые 100 – 200 ме-
тров заботливыми ру-
ками были установле-
ны удобные скамейки,
изготовленные на спонсорские средства жителей района, о чём свидетельствовали прикреплённые к их спинкам
таблички.
Старик продолжил путь, наслаждаясь ароматами све-жескошенной зелени. В старом парке за спортивным ком-плексом у небольшого заросшего пруда стоит заветная
скамейка – любимое место отдыха. Сегодня ему повезло
– скамейка была свободна.
65
В. Золотаревский
Предупреждая
воз-
можные посягатель-
ства от других празд-
ношатающихся,
он
по-хозяйски
распо-
ложился посередине
скамейки, наслажда-
ясь прямо-таки леви-
тановским пейзажем
и упоительной музы-
кой безмолвия. Здесь,
«растекаясь мыслью
по древу», он уносил-
ся в бескрайние про-
сторы воспоминаний.
Мысли, как назойли-
вые мухи, бесцельно
кружили по свобод-
ным долям его увяда-
ющего мозга, временами порождая совершенно неожиданные ассоциации…
… Старик обнаруживает себя молодым в Киеве, сидя-щим на скамейке детской площадки Золотоворотского
садика, территория которого в это время года как всегда
укрыта кронами знаменитых киевских каштанов. Их спе-лые плоды, будто покрытые шоколадной глазурью, уже
готовы вырваться из плена колючих изумрудных оболо-чек, чтобы обрушиться на головы посетителей сада. На
детской площадке его трёхлетняя дочка озабоченно за-нимается песочной кулинарией. Над детским манежем
мрачной громадой возвышаются тысячелетние руины Зо-лотых ворот, служащих ещё при Ярославе Мудром главным въездом в город. Малышка с гордостью показывает
папе свежеслепленную пасочку и настаивает на немед-ленной дегустации. Папа старательно исполняет предло-женную роль, достоверно причмокивает и рассыпается в
похвалах…. Песочный кекс съеден, картинка постепенно
утрачивает резкость и исчезает вовсе.
66
Калейдоскоп
Старик вздрагивает от внезапного прикосновения к
руке чего-то влажного и шершавого. Ему в глаза заиски-вающе заглядывает великолепный золотистый ретривер, игриво помахивающий своим шикарным хвостом, напо-минающим бахрому театрального занавеса. Не спросив
разрешения у владельца собаки, Старик отваживается
погладить крутолобую голову пса. Пёс терпеливо сносит
чужую ласку, но, утратив всякую надежду заполучить
что-либо съедобное, собака торопливо обнюхивает стари-ковские колени и, сверкнув золотой молнией, в мгновение
ока исчезает.
Старик остаётся вновь
наедине со своими
сумбурными воспоми-
наниями и ускольза-
ющими мыслями. Он
давно пришёл к вы-
воду, что каждый че-
ловек, способный ду-
мать, рано или поздно
(чаще, к сожалению,
поздно)
испытыва-
ет необходимость от-
ветить самому себе,
честно и искренне, за-
чем ты пришёл в эту
жизнь, что полезного
тебе удалось сделать,
и какой след останет-
ся после твоего ухода.
Старик убеждён, что человек приходит в жизнь с определённой запрограммированной свыше миссией. А потому
так важно каждому понять, в чём же состоит твоя миссия.
Но как раз именно на эти вопросы ему так до сих пор и не
удалось найти правильный ответ.
Старику легко давалась учёба, но среди изучаемых
предметов не оказалось главного или любимого. Поэтому
высокие оценки ни в его аттестате зрелости, ни позднее в
67
приложении к диплому о высшем образовании не занимали лидирующего положения. Свою трудовую деятельность он начал рабочим на заводе, а по окончании инсти-тута стал карабкаться по производственной лестнице, но
и здесь никаких особых инженерных высот достичь ему
так и не удалось. Впрочем, его карьерное продвижение по
советским меркам можно было считать вполне успешным.
От рядового техника до главного инженера предприятия
Старик добрался достаточно быстро. Различные жизненные обстоятельства давали ему возможность проявить
себя на разнообразных поприщах, но и тут, в общем-то, особенно похвастаться было нечем. Так что сложившуюся
судьбу Старика можно с уверенностью отнести к средне
статистической категории.
Испокон веков считалось, что мужчина должен постро-ить дом, посадить дерево и вырастить сына. Хотя, кем это
считалось, кто это определял? Науке это доподлинно не
было известно. Но с народной мудростью не поспоришь. А
если это непременно так, то Старик вынужден с горечью
признаться себе, что жизнь прожил впустую.
Немалую часть своей жизни он провёл в муниципаль-ном (пардон – исполкомовском) жилье. Убогие коммуналь-ные квартиры с дырявыми полами, ржавыми ваннами и
неискоренимыми хозяевами жилищ прошлого – тарака-нами и клопами. Лишь благодаря всеобщей приватиза-ции, разразившейся в СССР в конце прошлого века, Старик, выкупив квартиру, смог ощутить себя настоящим
собственником, что в конечном итоге очень пригодилось
при переезде в Германию. Не взирая на общие финансо-вые трудности предотъездного периода (1993 год), квартиру всё же удалось продать, а вырученные деньги очень
быстро были потрачены при обустройстве на новом месте.
Построить дом Старик не сумел. Собственно, он и не пытался. В те годы позволить себе строительство дома могли
лишь представители властной элиты и цеховики. Только
уже перевалив через жизненный экватор, Старик с женой
тщательно по сусекам поскребли и приобрели себе на радость в далёкой деревне вековую глинобитную хату под
68
соломенной крышей. Дни, проведенные там, возня в хате
и вокруг неё доставляли непередаваемое удовольствие.
Сына Старику тоже не удалось вырастить. Ну, не было
у него сына. Да и думать об этом уже много лет ему было
невмоготу. Эта для них и по сей день самая болезненная
тема. Когда же внезапно нахлынувшие ассоциации под-талкивали к мыслям о горьком прошлом, Старику лишь
невероятным усилием воли иногда удавалось переклю-читься на воспоминания, не связанные с тем горьким
временем.
Что же касается посадки дерева, то и тут не задалось.
Разве что пойдёт в зачёт его спонсорское участие в посад-ке деревьев в Израиле, о чём у него хранится присланный
сертификат. Даже участвуя в знаменитых по прошлой
жизни субботниках, во время которых не только пили водку и перетаскивали с места на место ленинские брёвна, но
иногда и сажали деревья, Старику доставалась какая-то
другая работа, более соответствующая его интеллекту-альному уровню. Чаще всего это была уборка территории.
В орудовании метлой ему не было равных.
Вот так и случилось, что Старик не смог выполнить все
три необходимые и достаточные условия, позволяющие с
уверенностью причислить себя к мужскому полу. Но, припомнив знаменитую фразу Остапа Бендера: «Кто скажет, что это девочка, пусть первым бросит в меня камень», он
слегка успокоился.
Старик продолжает любоваться красками осени, ощущая, однако, при этом лёгкий дискомфорт. Оказалось
– ему попросту удалось отсидеть себе задницу. С годами
мышцы потеряли упругость, а вес тела существенно уве-личился. И вот вам результат – седалище скамейки взя-ло верх над седалищем Старика. С тяжёлым вздохом и
хрустом в артритных коленях он покидает скамейку, чтобы немного размять то, что было так безжалостно смято.
Старик направляется к поляне, расположенной примерно в ста метрах от скамейки. Там расположено специально оборудованное место для гриля. В центре находится
сам гриль – незамысловатое сооружение, состоящее из
69
кирпичного фундамента и сварной решётки, вокруг которого располагаются деревянные лавки. Много раз, прогу-ливаясь с женой мимо этого места, они решали, дескать, хорошо было бы как-нибудь выбраться сюда на шашлыч-ки. Но, как всегда, срабатывало злополучное когда-нибудь…. Это желание и по сей день остаётся не осущест-влённым. Старик ненадолго зависает над остывшим
пепелищем и бредёт задумчиво обратно.
Как-то он обратил внимание на то, что во время прогулки, даже медленным шагом, ему никогда не удаётся скон-центрироваться на какой-либо определённой мысли. То
ли приходилось постоянно отвлекаться на неровности дороги, чтобы не упасть (примета возраста), то ли скорость
движения его мыслительного процесса, до обидного, категорически не совпадает по фазе с темпом его походки.
До обеденного времени, хотя оно строго не регламенти-руется, остаётся около часа. Старик снова возвращается к
своей скамейке, которая, как и прежде, его ждёт. Он осторожно усаживается, вынимает из сумки бутылочку с во-дой и жадно с придыханием пьёт. Последнее время он не
выходит из дому без воды. Все, кому не лень, «с учёным
видом знатока» утверждают, что человек должен за день
выпивать не менее 2 литров воды. Но Старик не считает, что он кому-то в этом задолжал, а потому пьёт лишь, когда хочется, чаще всего не дотягивая до этой нормы. Затем
из той же сумки он извлекает электронную книжку «кин-дл» и принимается за чтение. Но читать долго не удаётся.
Неожиданно чёрной молнией наплывает воспоминание, предательски пронзая его душу. Ему никак не удаётся
избавиться от страшной картины.
Перед глазами Старика (тогда ещё молодого) возникает
устланный грязным снегом больничный двор. Этой ночью
после многих лет ужасных страданий ушла из жизни их
горячо любимая шестнадцатилетняя дочка. Всё потеряло
смысл. Как теперь жить им с разорванными сердцами.
Из хирургического корпуса две санитарки выкатили
медицинскую тележку, на которой под белой простынёй
лежит их истерзанная девочка. Старик видит себя, обе-70
зумевшего от горя, крадущегося за этой скорбной процес-сией. Санитарки тоже его видят, и в их глазах мерцает
страх. Они не знают, чего можно ждать от этого мятуще-гося человека. Слёзы застилают глаза Старика…. Слёзы
застилают глаза…. Вот и сейчас слёзы застилают глаза….
Старик с трудом поднимается, и, превозмогая тяжесть на-валившихся воспоминаний, помотав головой, как загнан-ная лошадь, отправляется домой.
Старик ещё издали видит опущенные жалюзи на бал-конной двери. Это означает, что жены нет дома. Что ж, придётся обедать в одиночестве, хотя он этого и не любит.
Тщательно вымыв руки (пандемия коронавируса в самом
разгаре), он включает конфорку, на которой уже стоит ско-вородка с двумя фаршированными перцами, заботливо
отложенными для него. Это блюдо входит в шорт-лист его
любимых блюд. Пообедав, Старик устраивается в своём
просиженном кресле. Этому креслу уже, как говорится, лет-лет и памяти нет. Его сиденье давно потеряло не только упругость, но и форму (пришлось компенсировать двумя диванными подушками), а подлокотники протёрлись
до дыр (на выручку пришло специальное покрывало). Несмотря на это, Старик ни за что не хочет с ним расставать-ся. Те четверть часа, которые он может передремать, сидя
в кресле, кажутся ему особенно сладкими.
Первые годы после переезда Старик, обретя много свободного времени, часто позволял себе днём после обеда
«коротенько минут на 40» вздремнуть. Это было как раз
то, что называлось «мёртвым часом», чему он в детском
саду по мере своих сил отчаянно сопротивлялся.
Однако постепенно, с достижением седых возрастных
вершин, Старик всё острее стал ощущать дефицит отпу-щенного ему времени. Так много ещё оставалось вокруг
такого, что хотелось бы увидеть, услышать или прочесть.
Ему просто было жаль тратить на дневной сон пусть
даже такое пустяковое время. И он принял мужествен-ное решение – днём не спать. Для этого Старик после обеда выпивает чашечку эспрессо и садится за компьютер, чтобы утолить свою неиссякаемую любознательность и
71
информационный голод. Уже через 15 – 20 минут из объ-ятий кресла доносится его мерное посапывание. Однако
вскоре он просыпается, готовый к решительным действи-ям и даже подвигам, на фоне которых даже Геракл мог бы
устыдиться своих незначительных проделок.
Старик сидит с закрытыми глазами, но сон не приходит.
Зато перед его глазами стремительно прокручивается
лента городских пейзажей, как в современных сериалах.
Скорость проносящихся кадров постепенно снижается, лента останавливается, и картина становится вполне уз-наваемой.
Боже мой, как это было давно. Прошло почти 60 лет.
Старик видит красивый двухэтажный особняк конца
XIX начала ХХ века, построенный в стиле венецианско-го ренессанса. Память удивительным образом сохранила внешний вид здания и внутренние интерьеры, украшенные роскошной лепниной с элементами скульптуры, витражными окнами с букетами ирисов, резными дубо-выми панелями и затейливой бронзовой арматурой на
окнах и дверях. Стены дома выкрашены в красно-корич-невый цвет, что и дало название зданию – «Шоколадный
домик». В те годы здесь, в самом фешенебельном районе
Киева (Липки) располагался городской Дворец бракосочетания. По слухам это здание использовалось партийно-хозяйственной городской элитой для проведения своих
семейных торжеств.
Старик мысленно завершает этот небольшой истори-ческий экскурс и переносится в вестибюль, где в томи-тельном ожидании толпится народ. Это родственники и
друзья «брачующихся». Какое мерзкое слово. Старик точно знает, что его нет ни в одном словаре русского языка.
Только в воспалённом мозгу советского чиновника оно
могло родиться. И всё-таки это слово не может испортить
праздник, поскольку точно отвечает сути, ведь речь идёт
просто о женихе и невесте.
Невеста – ослепительно хороша! На ней красивое (по
тем временам) нежно-голубого цвета платье. Долговязый
тощий жених, главной отличительной чертой которого
72
является большой еврейский нос и волнистая огненно-ры-жая шевелюра, нервно топчется возле невесты и не сво-дит с неё влюблённых глаз. Старик, как можно предположить, узнаёт в нём себя. В голове у него робко проносится:
«Были когда-то и мы рысаками». Внезапно раздаются зву-ки «Свадебного марша» Мендельсона, и всех приглашают
пройти в церемониальный зал, называемый Белым за-лом, выполненный в стиле французского барокко. Как же
давно это было! И всё же Старик помнит каждого, кто был
с ними в этот день. Да, он помнит всех, и вдруг с горечью
осознаёт, что уже почти никого в живых не осталось.
Однако бывшие «брачующиеся» не только живы, но
по-прежнему вместе. Годы почти не затронули цепкую
память Старика. Всё начиналось на заводе. Он увидел
её пробегающей по проходу механического цеха, где сам
работал контролёром ОТК, и как-то сразу почувствовал
– это она. Нельзя сказать, что до этой встречи он искал
себе в жёны особу, обладающую какими-то конкретными
выдающимися чертами. Если – честно, то Старик вообще
об этом не думал. У него было много знакомых девчонок, с
которыми он с удовольствием проводил свободное от работы и учёбы время. Но тут было что-то совсем другое.
Старика сразу пленили её естественность и красота. Их
отношения стали быстро развиваться, но дорога к Двор-цу бракосочетания затянулась почти на два года. За это
время Старик смог разглядеть в ней чистую душу и неиссякаемую любознательность, которая сохраняется и по
сей день. Искорки любви радостно волновали их молодые
сердца. Правда Старик всегда ощущал, что настоящая
страсть всё-таки не затронула её сердца. Возможно, для
неё он просто был не худшим вариантом. Не в смысле каких-то примитивных расчётов, нет, а в силу сложившихся
обстоятельств. Временами ему казалось, что она, скорее
всего, просто позволяет себя любить. Но Старику, пожалуй, и этого хватало. Разумеется, на протяжении столь
долгой совместной жизни у них были разные периоды.
Были и совсем тяжкие времена, воспоминания о которых
Старик всячески пытается отгонять.
73
Последние годы их отношения приобрели почти иде-альный характер. Жизнь стабилизировалась, страсти
естественным образом улеглись, и теперь у них наступил
период спокойной любви, взаимного уважения и нежной
дружбы. При этом в первые годы совместной жизни были
и некоторые странности в их взаимоотношениях. Так, к
примеру, они были весьма сдержаны в проявлениях ласки, особенно на людях. Комплиментарность по отноше-нию друг к другу тоже не была в ходу. И если Старик под-сознательно ограничивал свои ласки и хвалебные речи, опасаясь перехвалить, чтобы не зазнавалась, то у жены, по всей видимости, не было в этом особой потребности.
При этом среди знакомых и близких им людей они считались почти идеальной парой, что на самом деле в каком-то смысле было довольно близко к истине.
Все главные житейские проблемы на протяжении их
совместной жизни разрешались в результате тщатель-ного взаимного обсуждения. В то же время большинство
бытовых неувязок легко устранялось по инициативе супруги. Это касалось и внешнего облика Старика, хотя
окончательное решение по этим вопросам оставалось за
ним. Надо сказать, что Старику всегда было важно при
всех жизненных обстоятельствах выглядеть комильфо.
… Уютное кресло и послеобеденная дрёма берут верх, и Старик засыпает. Для стороннего наблюдателя поза сидящего в кресле Старика может показаться странной. Он
сидит с трагическим выражением на лице, весь какой-то
перекошенный, облокотившись головой о боковую стенку
серванта. Видно ему снится что-то горькое или недости-жимое. Но, проснувшись, он, как ни старается, никогда
не может вспомнить, что ему снилось. При этом довольно
часто его не покидает ощущение, что он теряет какую-то
очень важную жизненную подсказку. Вот и сейчас Старик
силится припомнить хоть что-нибудь из промелькнув-ших сновидений. Но, увы. Впрочем, возможно это как раз
связано с его ускользающими снами, потому что память
разворачивает воспоминания в направлении давно ми-нувших лет, когда ещё были живы его дорогие родители.
74
Старик видит папу, сидящего в углу комнаты у балкона
за маленьким письменным столом. Перед ним старень-кая пишущая машинка «Эрика», а слева от неё лежат в
образцовом порядке самые нужные в данный момент бу-маги. Папа работает. Он терпеливо сносит бытовые шумы
и наш галдёж. Он умеет отгородиться от всего, что ме-шает ему работать. На лице блуждает его неповторимая
улыбка. Наверняка он, наконец, нашёл, так долго усколь-зающую нужную ему рифму. При виде этой картины у
Старика увлажняются глаза. В комнату входит мама, снимая на ходу вылинявший фартук, и тяжело садится
за обеденный стол со словами: «Дети, вы хотите иметь
маму? Тогда дайте ей немного посидеть. Бульон на плите, жаркое под подушкой, компот в холодильнике». Она берёт
свои изрядно потрёпанные игральные карты, и начинается священнодействие. Для мамы самый лучший отдых
– за пасьянсом. Много позже, когда Старик привёл в ро-дительский дом жену, они очень подружилась, полностью
развенчав тем самым миф о непримиримых отношениях
свекрови и невестки. Тепло и щемящая нежность разли-ваются по телу Старика.
Старик открывает свой ноутбук, просматривает непро-читанную почту и свежие сообщения по WhatsApp, а затем переходит к актуальным новостям, основное место
в которых отведено устрашающим цифрам по коронави-русу. Сегодня 13 декабря. На онлайновой встрече с ру-ководителями Земель выступила канцлер ФРГ Ангела
Меркель и, постукивая старческими кулачками по три-буне, потребовала установить с 16 декабря по 10 января
2021 года во всех регионах страны строгий локдаун. Это
сообщение не может улучшить настроение Старика. И
без того супруги почти на полгода были лишены таких
привычных радостей, как филармония, опера и бассейн.
Не говоря уже о том, что радость общения с приятелями
и просто знакомыми была сведена почти к нулю. Прими-рится с этим труднее всего, но приходится. Жизнь Старика видится ему лоскутом шагреневой кожи, который со-кращается под коварным воздействием пандемии прямо
75
на глазах. Он прекрасно понимает, что и без того осталось
не так много. А тут ещё так неотвратимо навалился этот
нано-зверь – коронавирус.
Неожиданно на память Старику приходят его первые
шаги (всё правильно – раз шаги, то приходят) на инже-нерном поприще. Он тогда работал на одном из киевских приборостроительных заводов. Несмотря на то, что
он ещё не успел получить инженерный диплом, его всё
же взяли на работу в конструкторское бюро по оснастке
при отделе главного технолога. Старик часто с приятностью и даже с нежностью (пусть это не покажется кому-то
странным) вспоминает этот период жизни. Его, только-только начинающего конструктора, встретили интел-лигентные доброжелательные люди, при необходимости
готовые прийти на помощь, что в работе, что в быту. Мо-лодому специалисту выделили рабочее место, оснащён-ное великолепным импортным кульманом фирмы «Reiss Robotron». Тогда заводские конструктора обеспечивались
даже настоящим хрустящим ватманом (до 200 г/м²), гото-вальней и карандашами «Конструктор». Но Старик не мог
себе позволить создавать свои конструкторские шедевры
простыми советскими карандашами, грифели которых
непрерывно ломались, и к тому же пачкали руки. По большому блату ему удалось раздобыть коробку карандашей
«Кохинор», которыми он настолько бережно пользовался, что их хватило на всю его конструкторскую практику.
Старик с удовольствием вспоминает праздничные но-вогодние и мартовские застолья, к которым выпускалась
юмористическая газета «Ластик», и готовились весёлые
самодеятельные номера. Ко дню рождения сотрудников
писались поздравительные стишата, насыщенные язви-тельно-доброжелательным юмором. В этом Старику не
было равных. А в свободное от поэтического творчества
время он проектировал несложные приспособления для
обработки деталей на металлорежущем оборудовании.
Хотелось бы надеяться, что этот опус не попадёт в руки со-временным инженерам, которые для разработки оснаст-ки с лёгкостью используют одну из актуальных программ
76
САПР высокого уровня. Зачем же им такие конструкторские атрибуты прошлого, как кульмана, ватман и гото-вальни, карандаши, точилки и ластики, когда нужный
результат можно получить, не отходя от компьютера и
принтера. Так бы и продолжал Старик работать в этом за-мечательном коллективе, ощущая себя вполне успешным
конструктором, если бы не случайно услышанная им фраза, произнесенная о нём начальником отдела: «Ну, зачем
он пошёл в инженеры! Он же типичный гуманитарий». И
Старик, припомнив знаменитую фразу Остапа Бендера:
«Не надо оваций! Графа Монте-Кристо из меня не получилось. Придётся переквалифицироваться в управдомы», решает переквалифицироваться в технологи.
Неспешное течение воспоминаний прерывает телефонный звонок. Звонит жена и слабым голосом, в котором
всё-таки слышны победные нотки, сообщает, что силы на
исходе, но всё же она надеется в скором времени появить-ся дома. И после паузы она вкрадчиво добавляет: «Очень
кушать хочется».
Воодушевлённый обещанным возвращением жены, ра-зомлевший от приятного свидания с прошлым, старик
покорно плетётся на кухню. Он решает приготовить «ма-ципури». Это придуманное им название на итальянский
манер для, в общем-то, простого блюда. Две истолчённые
стандартные пластины мацы заливаются горячим моло-ком. Когда маца набухнет и остынет до комнатной тем-пературы, в неё вбиваются три яйца и добавляются соль, перец и укроп по вкусу. Затем всё тщательно перемеши-вается и эта уже почти однородная масса выкладывается
на смазанную сливочным маслом разогретую сковородку.
Спустя 5 – 7 минут Старик переворачивает деревянной
лопаткой поджарившийся диск, а ещё через 5 минут ма-ципури можно считать готовым. Скажем прямо – никто
ещё не жаловался.
Более того, за последние годы Старик неоднократно де-монстрировал своё мастерство в кулинарном деле. Так с
помощью, разумеется, интернетовских рекомендаций он
сотворил такие шедевры, как фаршированная рыба, гусь
77
в духовке и кое-что ещё, о чём, впрочем, можно и не говорить. Эти достижения были по достоинству оценены в
узком кругу приближённых гурманов.
Вечереет. Окна гостиной затягивает осенними сумерка-ми. Старик с трудом покидает кресло и неспеша направляется к окнам, чтобы опустить жалюзи. Известно, что в
Германии «лишь только вечер затеплится синий» закры-ваются все окна, опускаются жалюзи и захлопываются
ставни. По-видимому, немцам до сих пор не удаётся избавиться от синдрома, возникшего после бомбардировок
Кёльна в мае 1942 года Королевскими военно-воздушны-ми силами Великобритании.
Ну, да ладно, отгремев жалюзями, Старик подумал: вот теперь воистину наш дом – наша крепость. Мертвен-ным цветом светятся оба компьютера, гремит телевизор, запугивая всех и вся устрашающей информацией о стре-мительном распространении по всему миру второй волны
коронавируса. Редкие телефонные звонки лишь дополня-ют картину виртуальной жизни.
Уходит день, уходят годы, уходит жизнь. Но у Старика
ещё достаточно оптимизма, чтобы петь осанну Галилео
Галилею за его бессмертный возглас: «А всё-таки она вер-тится!».
78
ДНК
79
В январе 2011 года я получил по электронной почте
короткое письмо из Бостона от незнакомого мне человека по имени Игорь Шейн (Igor Schein). Именно тогда
в Интернете появилась моя первая книга «365», и в сети
замелькала фамилия Золотаревский. Фамилия оказалась не безразличной Игорю Шейну, этому удивительному человеку, посвятившему свою жизнь с младых ногтей, как выяснилось позднее, серьёзным исследованиям гене-алогического древа своей семьи. В результате по некоторым одному ему ведомым признакам он предположил в
нас с ним некое генетическое родство. Это и послужило
поводом к написанию его первого ко мне письма. К сожалению, по каким-то загадочным обстоятельствам именно
эта весточка не сохранилась, хотя она положила в дальнейшем начало нашей многолетней переписке, которую я
приведу здесь без малейших купюр и корректировок.
2011/2/9 Zolotarevskij
Здравствуйте, Игорь!
К сожалению, добавить что-либо ещё, кроме того, что
вам уже известно о нашем крыле Золотаревских, я не
могу. Вы занимаетесь очень достойным делом. Теперь я
сожалею, что не приставал с этими важными вопросами
к моим родителям. Но, увы! Моего папы, Золотаревского
Исаака Яковлевича, уже 37 лет нет на белом свете. Воистину: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем».
Желаю
удачи
во
всех
Ваших
начинаниях.
Валерий Золотаревский.
2011/2/10 Igor Schein
Уважаемый Валерий Исаакович
Очень приятно с Вами познакомиться. Прежде всего, я хочу сказать, что ситуация далеко не безвыход-на. За последние 3 года я нашел очень много давно по-терянных родственников, причем о некоторых я раньше
и не слышал. Я работаю с архивами, и новая докумен-тальная информация часто появляется, когда ее не
ждешь. Главное записать устные сведения вовремя.
80
Хотел Вам задать несколько вопросов. Во-первых, вот что
я увидел на Интернете: 4 апреля 1906 г. день рождения
поэта-сатирика И. Я. Золотаревского, уроженца города
Черкассы. Инициалы и город совпадают. Это случайно
не Ваш папа? Были ли у Вашего папы братья и сестры?
Встречались ли Вам другие Золотаревские, с которыми Вы не могли найти общего родства? Расскажу исто-рию. В Москве много лет жили и дружили Александр
Золотаревский (мой четвероюродный брат, как я недавно
выяснил, хотя он меня старше на 50 лет) и Борис Золотаревский. Они считали себя однофамильцами. Однако
когда я начал копать глубже, выяснилось что корни обоих из Днепропетровска, и у обоих был дедушка Иосиф Золотаревский. Хотя, похоже, что в Днепропетровске 19-го
века было 2 Иосифа Золотаревские, но я не сомневаюсь
что они между собой родственники, так как есть много
других совпадений. Так что я жду документы из Дне-пропетровского архива, чтобы выяснить точную степень
родства. С Черкасскими архивными документами я работал раньше, так как там жила семья тети моей бабушки. Мне повезло, что я начал интересоваться генеалогией
в раннем детстве и мог записать много ценных сведений
пока представители старшего поколения были живы.
С уважением, Игорь.
Еще один вопрос, если можно. Не был ли случайно Ваш
дедушка Яков Моисеевич Золотаревский владельцем фо-тоателье в Черкассах?
2011/2/10 Zolotarevskij
Да, конечно, это был мой дедушка! Неужели вам что-то
удалось разузнать?! С нетерпеньем буду ждать ответа.
2011/2/10 Igor Schein
Я нашел это на следующей странице
http:/ www.rusalbom.ru/foto-atelie.html Там упоминается фамилия Львув, так что я сразу понял, что это Ваши.
81
А у Вашего дяди были дети? Может быть, они знают
больше? Интересно бы узнать, были ли у Вашего дедушки братья или сестры.
2011/2/11 Zolotarevskij
У моего дяди есть две дочери, и я с ними уже разговари-вал. Глубина их информации ещё мельче, чем моя. Я думаю, что у моего дедушки были то ли братья, то ли сёстры
(тогда семьи были многодетными), но мне об этом ничего
неизвестно.
2011/2/11 Igor Schein
Сохранилась обширная коллекция Черкасских метри-ческих записей за 19-й век. Известен ли Вам год рождения Вашего дедушки? Могу предположить, что он родился в 1880-х. Я в свое время искал фамилию Покрас в
тех записях, но отложил, потому что это требовало много
времени. Когда у меня получится снова этим заняться, я буду внимательно следить за фамилией Золотаревский
(что я бы делал в любом случае, так как тетя бабушки
Фейга Золотаревская возможно выходила замуж в Черкассах). Может быть, удастся найти записи о братьях
Вашего дедушки (что может оказаться полезным, на случай если их потомки владеют большим количеством информации), и тогда станет известным имя деда Вашего
дедушки, что может помочь соединить Ваше древо с другим, над которыми я работаю.
Спасибо, Игорь.
Прошло почти 10 лет. И я, честно говоря, стал забы-вать о наших генеалогических переговорах. Я отчётливо
представлял себе уровень сложностей, с которыми может
столкнуться человек, пытающийся сконструировать пол-ноценное генеалогическое древо хотя бы на глубину пяти
поколений. Все, кого я знал до сей поры, обычно притор-маживались на уровне бабушек – дедушек и в конечном
итоге и вовсе забрасывали этот процесс. Каково же было
моё удивление, когда по прошествии стольких лет я вновь
82
получаю весточку из Бостона от Игоря Шейна, этого неу-гомонного исследователя недр человеческого слоеного пи-рога.
24.04.2020 Igor Schein:
Уважаемый Валерий Исаакович,
Давно мы с Вами не общались. Очень надеюсь, что Вы
прибываете в добром здравии и что у Вас и в Вашей семьи
все в порядке. Мне за эти годы удалось найти несметное
количество информации по семье Золотаревских и ответить на множество вопросов, но некоторые остались неот-веченными. Надеюсь от Вас услышать и обсудить эту тему.
С уважением, Игорь Шейн.
24.04.2020 Zolotarewskij Valerij Рад был получить от Вас весточку. Спешу сообщить, что
я ещё жив. Вы удивительный человек! Я поражён Вашей
целеустремлённостью, настойчивостью и высотой замысла. К сожалению, думаю, что от меня будет мало проку.
Имеющаяся у меня информация ограничена тем, что есть
в моей книжице «Щемящая радость воспоминаний». Поэтому мне остаётся только пожелать Вам успеха во всех
Ваших начинаниях!
Вновь в нашей переписке наступила значительная пауза, которую, учитывая обязательность этого человека, я
мог объяснить только коронавирусным безумием, охва-тившим всю планету. Эпидемия COVID-19, вскоре объ-явленная Всемирной Организацией Здравоохранения
пандемией, парализовала многие виды человеческой
жизнедеятельности. Вот я и подумал – «До того ль, голубчик, было?». Но и это не стало преградой для нашего
несгибаемого исследователя. Уже в июле я получил оче-редное сообщение.
2020/7/11 Igor Schein
Большое спасибо за Ваши теплые слова. На самом деле
Вы можете весьма существенно помочь с моим исследо-ванием. Я провожу генетическое исследование всех из-вестных ветвей Золотаревских. Уже почти 10 мужчин
83
В. Золотаревский
прошли генетическое тестирование. Буду очень благода-рен, если Вы также согласитесь поучаствовать. Все опла-чено фондом моего
проекта, так что Вам
это ничего стоить не
будет. Процесс очень
простой – Вам прихо-
дит на дом набор из
лаборатории, Вы дела-
ете мазок внутренней
полости рта и посыла-
ете его обратно по по-
чте в предоставленном конверте.
Извините за долгую задержку с ответом – на работе
были пертурбации.
Всего доброго, Игорь
2020/7/11 Zolotarewskij Valerij Вы меня удивляете всё больше и больше. Но, если это
Вам хоть как-то поможет, я готов.
2020/7/11 Igor Schein
Надеюсь, что удивляю – в хорошем смысле!
Большое спасибо что согласились – безусловно, поможет. Напишите, пожалуйста, Ваш почтовый адрес и я за-кажу для Вас набор. Лаборатория кстати тоже находится
в Германии.
С уважением, Игорь.
Разумеется, я немедленно отправил ему свои почтовые
реквизиты.
2020/7/11 Igor Schein
Прекрасно – заказал. Кстати, я был в Кельне во время
(по чистой случайности) чемпионата мира по футболу в
Германии. Кафедральный собор впечатлил…
Не прошло и нескольких дней, как я вынул из своего
84
почтового ящика довольно пухлый конверт, из которого
извлёк всё необходимое для проведения теста ДНК. Со
свойственной себе аккуратностью я вымазал слизистую
полости своего рта специальной палочкой с ватным нако-нечником, который затем старательно упаковал в пробир-ку, и в тот же день оправил конверт с моими бесценными
генами в лабораторию. Прошло два месяца и вот результат.
2020/9/23 Igor Schein
Уважаемый Валерий Исаакович,
Результаты ДНК теста готовы. Прежде чем обсудить
их, я бы хотел поделиться с Вами новонайденной информацией о Вашей семье.
Вашего дедушки полное имя было Хаим-Янкель, и родился он в 1871-м году. Его родителями были Моисей
1843 – 1907 и Шифра 1847 – 1895. Отца Моисея звали Са-велий-Берл Шлемович Золотаревский, и умер он в 1860-м
году. У Моисея были несколько братьев, старший из которых, Исаак, родился в
1830-м году. Дети Исаака и другого брата Кельмана в
большинстве своем эмигрировали в Америку до 1-й мировой войны. Один из правнуков Исаака в свое время тоже
делал ДНК тест, и Вы с ним совпадаете.
Теперь о моей семье. Самым дальним известным мне
предком был Велвл Шлемович Золотаревский. Его возраст мне не известен, но старший брат моего пра-пра-пра-прадеда родился в конце 18-го века. Так что у Вас
и у меня генеалогия доходит до Шлемы Золотаревского.
Однако совершенно непонятно идет ли речь об одном и
том же Шлеме. Один из предполагаемых потомков моего
Велвла с Вами по ДНК не совпадает, так что, казалось бы, что родства нет, но этому может существовать несколько
объяснений.
Следующий шаг понятен. ДНК характеристика линии
Савелия-Берла подтверждается 3-мя ДНК результатами, включая Ваши, так что сомнений здесь быть не может.
Но по линии Велвела есть только один результат, так что
85
необходимо постараться найти ещё желающих (или вер-нее – невозражающих) на ДНК исследование. Сказать
легче, чем сделать. .
Еще раз большое спасибо за Ваше участие в ДНК про-екте, и я надеюсь, что Вам было интересно услышать новую информацию о Ваших предках.
С уважением, Игорь.
Еще могу добавить что советский скульптор Исидор Золотаревский происхождением из Вашей ветви Золотаревских – он приходился Вашему дедушке троюродным бра-том.
2020/9/23 Zolotarewskij Valerij Браво! Спасибо большое! Было очень интересно!
На самом деле это не просто интересно. У меня появилось любопытное ощущение – я увидел себя деревом, которое обрело мощную корневую систему. И это в моём-то
возрасте. А, кроме того, я почти уверен, что это ещё не конец истории. Так что, продолжение следует.
86
Что
наша жизнь –
игра!
87
Я картёжник с большим стажем. Слово картёжник
мне не нравится. Но, к сожалению, если не обра-щать внимание на его ярко выраженную эмоциональную
окраску, оно соответствует истине. Трудно даже поверить, но играю я в преферанс с большим или меньшим успехом
уже почти 65 лет. В моей жизни было довольно много ув-лечений. Это и музыка, и живопись, и книги, и футбол.
Но, как вы сами понимаете, во всех этих увлечениях я
был стороной пассивной. Сомневающимся напомню, что
музыку сочиняют композиторы, а исполняют музыканты
и вокалисты, картины пишут живописцы, книги создают-ся писателями и поэтами, а в футбол обычно играют, фут-болисты. Я всегда был жадным потребителем созданного
этими творцами, что позволяло мне переполнять душу и
сердце гормоном удовольствия – серотонином.
Но это всё – увлечения, а хобби всё-таки было лишь одно
– преферанс. Правда, вот уже десять лет, как появилось
ещё одно. От избытка свободного времени, а также для
поддержания мозговой активности, я стал заниматься
окололитературным трудом. В общем, как говорится, я на
это подсел и крепко. Дескать, «Раззудись, плечо! Размах-нись, рука!». Так вот представьте себе, все эти последние
годы мне очень хотелось написать какой-нибудь текст об
этой замечательной игре и её поклонниках. Казалось бы, в этих игрищах для меня уже не осталось тёмных мест, но, сколько не бился, сюжет не складывался. Однако ста-риковская потребность поделиться накопленным бага-жом не давала покоя.
И, в конце концов, решение пришло. Пусть не склады-вается мало-мальски занимательная сюжетная линия, пусть. «Мы пойдём другим путем». Я решил попробовать
нанизать связанные с преферансом разрозненные жизненные эпизоды, как сочные кусочки шашлычного мяса
на хронологический шампур. Во как завернул! Тогда по-ехали!
Всё начиналось в Киеве на улице Толстого в Доме Мо-роза, где в те годы жила моя соученица Люда Слуцкая, 88
будущая жена моего самого близкого друга Пузи, он же
Лёва Эдельштейн. Здесь, в этой квартире у соседа Люды
дяди Нёмы, я осваивал азы этой умной игры. Это была
большая коммунальная квартира с множеством соседей.
Несмотря на мои многолетние посещения этого обитали-ща, я не смог бы с уверенностью назвать не только общее
количество комнат в нём, но даже число соседей. Я лишь
твёрдо знал, что в первой комнате прямо против входной
двери жили две сестры Люда и Ира с мамой, а в самой
отдалённой комнате жил дядя Нёма, где и проходила бур-ная преферансная жизнь. Мы же собирались у Люды, где
иногда вспыхивали и угасали непродолжительные ро-мантические отношения, которым дядя Нёма как-то нашёл яркое и точное определение.
Порой в самый неподходящий момент открывалась
в комнату дверь, и на пороге возникала тощая фигура
старого еврея в кепке набекрень, напоминающего сло-жившийся у меня ещё с детства образ Паганеля. Старые
хлопчатобумажные штаны обвисали на нём так, словно
внутри них не было вообще ничего, а ветхие башмаки без
шнурков определяли его особую шаркающую походку. Во-йдя в комнату, дядя Нёма поверх очков обводил всех присутствующих равнодушным взглядом и произносил свой
сакраментальный вопрос-приговор: «Что, типчики, куць-каетесь?! Ну-ну!», – и тут же бесшумно исчезал. Это выражение, на мой взгляд, точно соответствовало тому, чем мы
чаще всего там и занимались.
Дядя Нёма жил один. Это был человеком добрейшей
души. В трудные годы он, как мог, помогал семье Люды.
Кроме того, дядя Нёма слыл заядлым преферансистом, а, учитывая его одинокий образ жизни, у него два-три раза
в неделю собирались партнёры-картёжники, чтобы, как
сегодня говорят, оттянуться за ломберным столиком. По
причине закоренелого холостяцкого существования дяди
Нёмы его комната со временем приобрела соответствую-щий вид. А если быть более точным, то его жилище на-поминало заброшенную курилку. Причём это не фигура
речи, а реальное отражение действительности. По углам
89
стояли конторские фаянсовые пепельницы, заполненные
истлевшими папиросными окурками, а пожелтевшие стены источали омерзительный запах табачного перегара.
Интерьер комнаты состоял из простого деревянного стола, нескольких стульев, покосившегося шкафа и непри-бранного лежбища.
Мы с другом очень хотели научиться этой волнующей
наше воображение игре, и, в конце концов, упросили
дядю Нёму допустить нас беззвучно присутствовать во
время карточных ристалищ, стоя невидимками у игроков за спиной. Спустя пару месяцев мы уже могли делать
начальные шаги в постижении преферанса. Первые мои
проигрыши-выигрыши были сделаны именно там. Поначалу партнёры терпели мои промахи, поскольку я сполна
расплачивался за них, в прямом и переносном смысле, но
уже вскоре я смог играть там почти на равных. Моя ув-лечённость этой игрой навсегда переплелась с чувством
благодарности к дяде Нёме.
Мои родители тоже любили играть в преферанс. Их
постоянными партнёрами были подруга моей сестры Да-ная и их давний друг Овсей. Во время игры дым стоял
столбом – курили все. В домашнем обиходе Овсея все называли Сейкой, а особо приближённые к игре – просто
Распасейкой. Родители всегда с удовольствием ждали
его прихода. Этот человек с орлиной внешностью любил
жизнь во всех её проявлениях. Он был заядлым рыбаком, азартным картёжником, любил выпить и смачно курил
какие-то жуткие сигареты не то «Прима», не то «Памир».
Родители курили только папиросы «Беломорканал».
Играть с Сейкой всегда было в радость. Помимо того, что
он был хорошим игроком, он ещё и обладал бешеным тем-пераментом. Неожиданно выигранная им игра вызывала
бурю весёлых эмоций, а ошибка партнёра, несмотря на
ничтожные ставки, грозила членовредительством. В такие моменты его глаза загорались дьявольским светом, что, впрочем, вполне гармонировало с его демонической
внешностью.
90
Калейдоскоп
Родители играли слабо,
и, разумеется, большей
частью
проигрывали.
Папа к этому относился
с олимпийским спокой-
ствием, а мама – иногда
нервничала. Так что
бывало страсти разго-
рались нешуточные. В
середине игры делалась
пауза на ужин. Обыч-
но мама предлагала
вкусные бутерброды. В
нашем доме на улице
Свердлова (Прорезной)
в подвале находилась
«Кулинария» от рестора-
на «Лейпциг», где папа
покупал свежую буженину, греческие оливки и малосоль-ную брынзу. Было очень вкусно запивать это крепким
краснодарским чаем. Но чаще всего Сейка требовал рюмку водки и хвост селёдки. Иногда к игре присоединялся и
я, тогда Сейка начинал играть более аккуратно, придерживая своих необузданных коней, понимая, что по уровню игры я уже мог ему соответствовать.
Памятуя известную преферансную аксиому «злейшие
враги преферанса: жена, скатерть и шум», я решил из
чисто «шкурных» соображений обучить Танюшу этой ин-теллектуальной игре, чтобы она сама, а не по моим рассказам, почувствовала её прелесть. Так что иногда Таня
попадала в состав участников. А я благодаря этой нехи-трой уловке обретал дополнительную степень свободы
для возможности играть на стороне.
Шли годы, я стал попадать в более серьёзные компа-нии. Мне почему-то никогда не приходило в голову, что
можно нарваться на картёжных мошенников, называемых в криминальном мире каталами. По эмоциональ-91
ным рассказам моих партнёров я знал, что жулики часто
пользуются краплеными картами, играют, как говорится, в четыре руки или «на одну руку», владеют филигран-ной техникой затасовки колоды на определённый расклад карт и применяют множество иных шарлатанских
приёмов. Очевидно, мне просто везло. Правда, я никогда
не садился играть со случайными встречными, не принимал приглашений от вагонных попутчиков типа «Дорога
длинная, делать нечего…. А не записать ли нам пульку по
маленькой». Не клевал я на это. В Киеве наиболее попу-лярными рассадниками картёжного «разврата» считались
парк Шевченко и пляжные территории Труханова острова.
Но и там я никогда не играл. Там собирались только профи
или причисляющие себя к таковым. Многие из них хорошо
знали друг друга, но для большей крутости отзывались, как было принято в криминальном мире, на клички или
погоняла. Случалось, их разгоняла милиция. При этом
безжалостно уничтожались колоды карт, а иногда даже
приходилось откупаться, чтобы не написали на работу.
Ведь игра происходила, разумеется, в светлое время суток, когда весь советский народ должен, напрягшись в едином
порыве, с радостью трудиться на благо… и т.д. Я как раз
этим и занимался, да ещё вечерами учился в Киевском По-литехническом институте. Короче, «До того ль, голубчик, было?». В результате для удовлетворения моей «пагубной
страсти» оставались лишь редкие выходные дни.
Однажды тесть моего приятеля, пригласил меня в компанию, где собирались исключительно отставники в чине
не ниже полковника. А тут я, рядовой необученный, да
в калашный ряд. Играли они азартно, подогревая себя в
короткие паузы добротным коньячком. Играли «сочинку»
по 5 копеек, что для меня было достаточно круто, поэтому, учитывая наш скудный в те годы домашний бюджет, я играл осторожно, что, в конце концов, и сформировало
мой игровой стиль. Не так важно выиграть, как – не проиграть! Какое-то время Георгий Николаевич, тот самый
тесть, тоже полковник из славной когорты сталинских со-92
Калейдоскоп
колов, брал меня с собой играть к одной даме, живущей
в районе Львовской площади. Георгий Николаевич был
на редкость симпатичным человеком, внешне очень сма-хивающим на киноартиста Михаила Жарова. О хозяйке
дома Георгий Николаевич со свойственным ему юмором
говорил, что она держит овощной магазин. Впервые попав
к ней в дом, я ненадолго лишился дара речи. Квартира
дышала избыточным изобилием, напоминая ломящийся
от добра ломбард. Всюду ковры, картины и хрусталь. Но
больше всего поражала огромная фотография, висящая
на ковре в гостиной. На ней стояли в обнимку командир
Путивльского партизанского отряда дважды Герой Советского Союза генерал Си-
дор Артемьевич Ковпак
и муж хозяйки дома.
Тем не менее, сразу чув-
ствовалось, что хозяйкой
дома была именно она,
невзирая на героическое
партизанское прошлое
её мужа. Даже к игре
он допускался не всег-
да, хотя страстно этого
хотел. Но чаще она уса-
живала за стол молодого
грузчика из своего мага-
зина, который, судя по
некоторым признакам,
заменял мужа не толь-
ко за карточным столом.
Играл парень отвратительно, нарушая гармонию игры, но приходилось мириться, поскольку это приносило суще-ственные дивиденды. По окончании игры хозяйка дома
легко и непринуждённо расплачивалась за себя и за того
парня.
Мои родители были очень доброжелательными и
отзывчивыми людьми, а потому круг их друзей был
93
В. Золотаревский
достаточно широк. Прямо напротив нашего дома на
Свердлова (Прорезной) жили приятели моих родителей
Перельмутеры, сын которых ещё со школьных времён
дружил с моей сестры. Его отец Виктор Ильич был в Киеве довольно значимой фигурой. До выхода на пенсию он
работал бессменным главным бухгалтером Центрального
гастронома №1. В те годы на такой работе, чтобы уцелеть, в прямом и переносном смысле, требовался не только вы-сочайший профессионализм и аналитический ум, но и
незаурядная гибкость.
Виктор Ильич держал себя с особым аристократическим
достоинством, внешне напоминая мне, да простят меня
его потомки, к которым я по-прежнему
отношусь с большой симпатией, нес-меняемого главу Татарстана Минти-мера Шариповича Шаймиева. Виктор
Ильич был человеком редкого обая-ния и к тому же слыл хорошим преферансистом. По воскресеньям к нему
приходили его друзья-преферансисты. Я долго добивался чести быть до-пущенным в их компанию и, в конце
концов, это свершилось. Игра обычно
проходила в непринуждённой обстановке с шутками-при-баутками и обязательным чаем с бутербродами. Когда
Виктор Ильич получал хороший прикуп, кто-то из партнёров с завистью обязательно восклицал: «Ничего себе!», на что Виктор Ильич с обезоруживающей улыбкой отве-чал: «Да нет, всё себе».
С 1959 года по 1977 год я тратил свои лучшие годы на
процветание киевского завода «Электроприбор». Кем
я только там не работал. Поначалу я был контролёром
ОТК, затем проектировал оснастку в КБ ОГТ, позднее вёл
в качестве ведущего технолога изделия судпрома и, наконец, работал начальником технологического бюро механического цеха. С присущей мне прямотой вынужден
признаться, что мой путь не был украшен только трудо-94
выми подвигами. А поскольку центральной темой пове-ствования является игра, то даже завод стратегического
назначения мог с помощью друзей игры в карты исполнять роль подпольного казино низового уровня. Всё там
началось с азартной лагерной игры «Чмен».
Во всезнающей Википедии об этой игре сказано следу-ющее: «Чмен – игра, заключающаяся в подсчете суммы
цифр номеров денежных купюр». Среди наших рабочих
были прошедшие, как говорится, огонь, воду и медные
трубы, они и занесли эту игру в нашу заводскую жизнь.
Суть игры примитивна до неприличия. Каждая денеж-ная купюра имеет свой многозначный идентификацион-ный номер. Один из играющих предлагает другому назвать любые по порядку цифры, нанесенные на купюре.
Если сумма этих цифр после отбрасывания десяток ока-зывалась больше суммы оставшихся цифр, то банкнота
переходит в собственность второго игрока. Если же сумма
названных цифр уступает сумме неназванных, то второй
игрок отдаёт свою ассигнацию, равную по номиналу за-жатой в руке противника. Обычно мне везло чаще, чем
это могло быть по теории вероятности. Думаю, что нема-лую роль играла моя хорошая зрительная память. Поскольку количество задействованных в игре купюр было
ограничено, то мне удавалось запомнить большинство номеров, что, я думаю, и определяло моё везенье. Однако, всем известно, что лишних денег не бывает, а дополнительно полученные – карман не оттягивают.
Одновременно с моим карабканьем по извилистой за-водской карьерной лестнице я без фанатизма пытался обнаружить в недрах трудового коллектива потенциальных
партнёров по преферансу. Задача оказалась значительно
проще, чем представлялась на первый взгляд. Желающих
записать пульку после тяжёлого трудового дня обнаружи-лось немало. Теперь по прошествии такого большого количества лет я могу без утайки сдать всех в соответствии
со штатным расписанием. Однако не могу же я их так
просто назвать, не сказав о каждом хоть несколько слов, не затрагивая, при этом, их профессиональной деятель-95
ности. По принципу: всем сестрам по серьгам.
Главный технолог Иван Дыбка – красавец, чернобро-вый парубок, блестящий охотник. Иногда нашей закуской
служило мясо его жертв.
Начальник производственного отдела Юлий Галич –
человек атлетического сложения с лицом, напоминаю-щим хищную птицу перед атакой. Однако запомнился
мне он тем, что почему-то всё время оглядывался. Даже, когда подносил стопку ко рту.
Начальник транспортного цеха Борис Рохленко – су-тулый человек с портфелем, в недрах которого всегда, на
всякий случай, лежали выпивка и закуска. Учитывая некоторые особенности своей шевелюры, он никогда не рас-ставался с фуражкой.
Начальник прессо-штамповочного цеха Владимир То-ропов – простодушный, доброжелательный человек, за-помнившийся только своей слабой игрой и растерянной
улыбкой.
Начальник инструментального отдела Семён Лейман
– самоуверенный до заносчивости человек, несущий свой
выдающийся нос, как символ национальной гордости.
Ведущий конструктор Юрий Шапиро – блестящий
игрок, с анемичной внешностью типичного ботаника.
Ведущий технолог ОГТ Стальмар Цукров – не только
сотрудник, но и мой добрый приятель. И всем был бы хорош, если бы не излишняя заторможенность. Сейчас он
тоже живёт в Германии, и мы изредка перезваниваемся.
Его странное имя – синтез двух фамилий вождей мирово-го пролетариата. Не знаю почему, но мы все заводские его
называли Жорой, а домашние – Мариком.
Мастер ОТК Михаил Грановский – мой рано ушедший
друг. Это был красивый молодой человек с нескрывае-мыми коммерческими наклонностями, но миллионера из
него не вышло, пришлось переквалифицироваться, во что
пришлось. А я в него искренно верил.
Заточник Виля Ригберг – застенчивый крупногабаритный молодой человек, отличительной внешней чертой
которого, как у Роберта Рождественского, были две объём-96
ные родинки на лице.
Шлифовщик Борис Максимцов – изящный парень, с
незапоминающейся внешностью. Обращали на себя внимание лишь его багровые руки, изъеденные эмульсией от
его шлифовального станка.
Получается почти по Гоголю: «Там у нас и вист свой
составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я».
Все названные персонажи, как живые, довольно часто
проплывают перед моим затуманенным взором. Но большинства этих милых моему сердцу людей, увы, уже нет в
живых. Горько.
Однако пора возвращаться к сути вопроса. Несмотря на
то, что наш завод был строгим режимным предприятием, нам всё же удавалось заниматься своей подпольной преферансной деятельностью. Где мы только ни играли. Бывало, пулька расписывалась даже на крыльях расточного
станка в инструментальном цехе, но чаще всего игра шла
в кабинетах вышеназванных ответственных работни-ков. Главное, чтобы надёжно запирались двери. Иногда
директор прохаживался по вверенной ему территории.
Игрища проходили не часто, но наши задержки на работе для домашних объяснялись либо важными производ-ственными совещаниями, либо сверхурочной работой.
Как ни странно, но лучшими игроками были представители рабочего класса, а не технической интеллигенции.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
Пришёл черёд для завершающей части моей четырёх-мастной исповеди. Задумывая этот текст, я хотел, чтобы
повествование о моём не всеми принимаемом увлечении
имело полноценную структуру с экспозицией, завязкой, развитием и развязкой. Как получилось – судить не мне.
Мне теперь лишь остаётся приступить, не утратив по дороге присущей мне объективности, к развязке.
Мы приехали в Германию в январе 1994 года. Первый
год, само собой разумеется, мы, преодолевая легко объ-яснимый стресс, извели на интеграцию в новую жизнь.
97
В. Золотаревский
Не сказал бы, что мы в этом очень преуспели, но что-то всё же удалось сделать. Мы нашли подходящую нам
квартиру в одном из спальных районов Кёльна, обустро-или её уже в соответствии с нашими новыми представ-лениями о быте, купили машину и с головой окунулись
в изучение немецкого языка. Нас оперативно мобилизо-вали на шестимесячные языковые курсы, где по восемь
часов в день в нас безуспешно вдалбливали незнакомый, но такой нужный теперь нам, немецкий язык. Пройдя
все круги ада этого первого иммиграционного года, стало очевидно главное – работа никому из нас не светит.
С этим я долго не мог примириться, но и работодателей
можно было понять. Кому нужны возрастные люди, как
говорится, возвращающиеся с ярмарки, да к тому же, деликатно скажем, плохо знающие немецкий язык. Теперь
слово незанятость приобретало какой-то мистический и
даже угрожающий характер. Многие бросились с весёлой
удалью тратить свалившееся на них свободное время на
туристические поездки и культурную жизнь. Тут-то я и
вспомнил вновь о преферансе.
Но найти потенциальных партнёров оказалось нелегко.
Помог мне в этом мой друг Миша Грановский, который
уже тоже вместе с женой и сыном тоже уже находились в
Германии в городе Любек.
Оказалось, что, кроме нас, в Кёльне жили его киевские
сослуживцы-преферансисты, с которыми он меня и познакомил. Они собирались обычно раз в неделю по очереди
у каждого из партнёров
дома. Я удостаивался
приглашения на игру,
когда кто-либо из их по-
стоянного состава не мог
принять участие. Уро-
вень игры, нужно прямо
сказать, был неважнец-
ким, но за неимением
гербовой, пишут на про-
стой. Так или иначе, это
98
Калейдоскоп
было для меня важной отдушиной и трамплином для
дальнейшего развития темы.
В 2004 году нам удалось создать на базе так называемого Культурного центра еврейской Общины в Порце пре-ферансный клуб. К тому времени число желающих «пере-броситься картишками» (специальный термин) выросло
до 15 человек.
Все члены клуба такие же вынужденные бездельники, как и я, поскольку такая же древность, как и я. Вот уже
более 15 лет мы собираемся два раза в неделю по вторни-кам и четвергам к 11 утра, невзирая на гримасы погоды и
перемены в самочувствии. Эти встречи очень украшают
нашу мало заполненную активной деятельностью имми-грантскую жизнь. Из всех видов преферанса мы предпо-читаем «ленинградку». Обычно играем до 17-18 часов с не-большим перерывом на кофе, успевая сыграть три пули
по 50. Чаще всего игра идёт одновременно на трёх столах, поскольку обычно приходят 10-12 человек. Эта замеча-тельная игра служит, во-первых, надёжным мозговым
тренажёром, а во-вторых, позволяет получать кайф от
99
В. Золотаревский
адреналиновых выбросов, хотя играем мы всего по одному
евроценту. Всё-таки – получатели щадящей социальной
помощи. Там же в Центре мы обычно отмечаем все дни
рождения. За здоровье именинника пьётся разрешённая
водочка, которую закусываем исключительно кошерной
закуской. Оказалось, что водка картам не помеха, а скорее даже наоборот. Но
уже поздно втягиваться.
Теперь пришло время
посвятить хотя бы по
несколько строк наибо-
лее активным членам
нашей
преферансной
команды. Но, учиты-
вая что «иных уж нет, а
те далече», начну с тех,
кого, к большому сожа-
лению, уже с нами нет.
Первая потеря постигла
нас ещё в 2009 году. На
80-м году жизни умер
милейший, интеллигентный человек из Санкт-Петербурга Роберт Шварцман. Никогда не забуду, как однажды
он приехал в Центр, радостно возбуждённый после победы «Зенита» в Суперкубке УЕФА. Его тощая долговязая
фигура появилась в зале в фанатской зенитовской бе-ло-голубой атрибутике – шапочке и шарфике. Это было и
смешно, и трогательно.
В 2017 году мы простились с нашим ветераном Леони-дом Фишем. Несмотря на то, что ему к тому времени уже
исполнилось 92 года, все его ласково называли Лёнечкой.
Это был очень симпатичный человек, прошедший рядо-вым до самого Берлина, сохранивший не только неисся-каемый оптимизм, но и густую седую шевелюру, и лука-вую улыбку.
В последнее время он играл всё хуже и хуже, призна-ваясь с виноватым видом: «Та я уже не могу ни сосчитать, ни запомнить». Но до последнего дня он оставался вер-100
Калейдоскоп
ным любимой игре.
Спустя год, ушёл из
жизни ещё один из на-
ших товарищей по ору-
жию. Валерий Кудряв-
цев сгорел буквально за
три месяца.
Это был спортивный
неунывающий человек.
Когда с порога раздава-
лось его бодрое: «Здрав-
ствуйте, товарищи!», все
дружно и весело отвеча-
ли ему тем же. Во время
игры он проявлял орлиную наблюдательность, неотрыв-но следя за руками игроков при размещении прикупа и
определении сноса, умудряясь ещё и каким-то необъяснимым образом заглянуть
в карты партнёров, что,
впрочем, предусмотрено
неписанными правила-
ми преферанса. И тог-
да за столом кто-нибудь
обязательно восклицал:
«Внимание! Покрышкин
в воздухе».
Не прошло и года, как
мы уже прощались с
Женей Островским. По
его рассказам он был
начальником крупного
цеха на днепропетровском заводе «Южмаш».
Мужчина небольшого роста, плотного телосложения с
застенчивой улыбкой человека, только что потерявшего
невинность. Нам часто приходилось слышать от него о его
выдающихся кулинарных достижениях, особенно в вы-печке. И действительно, бывало, что наши застолья завер-шались кофепитием с тортами, приготовленными Женей.
101
В. Золотаревский
Но во время поминок не-
ожиданно выяснилось,
что торты, которыми мы
наслаждались, были де-
лом рук его дочери. Она
с улыбкой сказала, что
папа даже толком не
знал дороги на кухню.
Теперь, как говорится,
во здравие. Оставшееся
живое поголовье, тоже
заслуживает моего при-
дирчивого взгляда.
Одним из ветеранов
нашей картёжной движухи является Саша Брешь. Фигура, надо сказать весьма противоречивая.
Этот маленький плотный сложения человек с головой, напоминающей кремовый биллиардный шар, обладает
несгибаемой уверенностью в собственной непогрешимо-сти. Как и у всех нас с
годами его игра не ста-
новится лучше. Но он
свои ошибки признавать
категорически отказы-
вается, отбиваясь от нас
банальными фразами
типа:
– У меня же могучай-
шие висты!
– Но ты же завистовал
против правил и напор-
тачил, –уже вяло напа-
даю я. А в ответ слышу привычное:
– Так что, я должен свои висты тебе отдать? – в надежде
на мою снисходительность мямлит он. У меня же летят
искры из глаз, а Саша спокоен, как северный мамонт. И
тишина, изредка прерываемая его примитивными иди-102
Калейдоскоп
омами, от которых даже Эллочка Людоедка вынуждена
была бы покраснеть. Вот они:
«Барнаулить» – говорить, не молчать;
«Не глуми» – не выдумывай, не дури;
«Лохморец» – презрительная кличка;
«Думай, Мойша, но не спи».
«Нету чудес и мечтать о них нечего».
Последние фразы произносятся им, как бы не приходя
в сознание, по поводу и без.
Справедливости ради хочу добавить, хотя к качеству
игры это в данной ситуации не имеет отношения, что он
прекрасный семьянин, любящий муж, заботливый отец и
трогательный дедушка.
Надо сказать, что в Сашах мы не испытываем недостатка. Саша Кейлин в этом году отметил своё 90-летие, которое так и не удалось
отметить из-за непре-
кращающегося корона-
вирусного локдауна.
К этому милому краси-
вому человеку, отлича-
ющемуся удивительно
спокойным и уравно-
вешенным нравом, все
партнёры относятся с
особым уважением.
Пришёл черёд третье-
го Саши – Саши Красо-
вицкого. Умный, образо-
ванный, доброжелательно улыбчивый человек с крупной
лобастой головой, напоминающей голову сенбернара, и к
тому же отличный игрок.
Саша чаще выигрывает, но не потому что он знает что-то, чего не знают другие, а потому, что он играет легко
и свободно, не выжимая всеми правдами и неправдами
деньги из партнёров. Он берёт рискованные мизера со
словами: «Пусть будет мизер. Я слишком много выигры-ваю». И действительно, на радость нам, иногда проигры-103
В. Золотаревский
вает. А на моё фальши-
вое сочувствие, дескать,
что же ты берёшь такой
безнадёжный мизер, он
с весёлым смехом отве-
чает: «Тебе не понять.
Ты не романтик».
Недавно после тяжёлой
болезни ушла из жизни
его жена Аня, которая
не вставала с постели
почти десять лет. Все
эти годы они боролись за
её жизнь, и Саша само-
отверженно ухаживал за ней, не скрывая даже от посто-ронних свою любовь к ней и преданность.
Ну вот, с Александрами я, наконец, расправился, как
смог. Осталось столь же непредвзято разобраться с льви-ным прайдом. Речь пойдёт о Льве Рудмане и Льве Донде.
Начну с земляка. Лёва Рудман – опытный игрок, тоже
киевлянин, в прошлом постоянный участник игрищ на
Трухановом острове и в парке Шевченко.
Он окончил Киевский автодорожный институт, но, как
ни странно, всеми силами старается сохранить шофер-ский имидж, как в из-
вестной песне – «креп-
че за баранку держись,
шофёр». При этом он
очень неглупый, много
читающий и пристально
следящий за всем про-
исходящим человек. Его
игра далеко не всегда
отличается чистотой. А
при проигрышах Лёва
умеет держать удар, но
неожиданно в мелочных
ситуациях он вдруг сле-
104
Калейдоскоп
тает с катушек, становится громогласным и непримири-мым. К счастью, это происходит не слишком часто. Так
что большую часть времени мы проводим относительно
мирно. Если только не зацикливаться на излишне эмо-циональных реакциях далёких от нормативной лексики.
Но тут мы все хороши.
Правда есть ещё один раздражающий меня момент.
У Лёвы очень суетливые руки, которыми во время розы-грыша он непрерывно дёргает карты или просто елозит
ими по столу. После очередной сдачи он торгуется по своей, всем надоевшей, излюбленной схеме: пика – трефа –
подержу – бубна – моя масть – черва – буду играть и т.д.
Но это, пожалуй, будет понятно только преферансистам.
А ещё Лёва часто пользуется и другими устойчивыми не
слишком оригинальными выражениями:
«В углах написано…»
«До сих пор бы играли…»
«Бог не Яшка, видит, кому тяжко.»
«Ёсып тэбэ робыв (укр.).»
Что же касается московского царя зверей – Льва Донде, то это уже совсем другой коленкор. Лёва среди нас про-винциалов из Украины выглядел эдаким московским
светским львом.
Он появлялся в нашем Центре такой элегантный, спортивный, переполненный
горячими последними
новостями прямо из пер-
вых рук. Как человек
компанейский и умею-
щий отвечать добром
на добро, Лёва за свою
жизнь обзавёлся важны-
ми высокими связями,
что, разумеется, отраз-
илось не только на его
философии, но, главным
образом, на его жизнен-
ной позиции. По правде
105
В. Золотаревский
сказать, мне всегда было приятно общаться с ним и не
только за игрой.
Не могу не отметить, что стиль его игры почти всегда
отличался умеренностью и стабильностью, что позволяло
ему ощущать себя преферансным гуру местного разлива.
Он жарко отстаивал незыблемые каноны игры, которые, как известно опытным игрокам, «записаны в углах». И, если (даже страшно подумать) кто-то из нас нарушал эти
законы, тут же раздавался его строгий безапелляцион-ный окрик: «Ходи по правилам, и не делай из меня какого-то Лёву».
На этом, пожалуй, можно было бы закончить моё бес-пристрастное и всё же субъективное описание действующих лиц и исполнителей. Конечно, внимательный
читатель, если такой всё-таки отыщется, может меня
упрекнуть за то, что я назвал лишь 9 игроков нашего
преферансного клуба из анонсированных 15 участников.
Каюсь, виноват. Я просто подумал, что достаточно рассказать честно и откровенно о наиболее ярких представите-лях нашего сообщества. Что я и сделал.
И всё-таки не могу
отказать себе в удо-
вольствии представить
тебе, дорогой читатель,
ещё пятерых коллег по
игре. Это киевлянин
Игорь Будиловский, ко-
торый оказался не толь-
ко приличным префе-
рансистом, но и вполне
профессиональным му-
зыкантом.
Как тут не вспомнить
Ильфа и Петрова «Судь-
ба играет человеком, а человек играет на трубе!». Во время игры Игорь но ошибается не часто, но и эти редкие
огрехи никогда не признаёт.
Приятным в общении как человеческом, так и партнёрском
106
Калейдоскоп
оказался приехавший с Север-
ного Кавказа Евгений Кудряв-
цев – родной брат покойного
Валерия.
Отличительной чертой Евге-
ния является крепкая нервная
система и обаятельная улыбка.
При этом, уровень его игры, по
правде говоря, оставляет желать лучшего.
А как раз лучшим среди
нас игроком, на мой взгляд, является приехавший из Кишинёва Давид Меремс.
Он обладает быстрой игровой реакцией и глубоким пони-манием сути игры, что позво-
ляет всегда проявлять при-
сущую ему невозмутимость.
Всякий раз, когда ему удавалось выиграть очередную
игру, он тихим голосом произ-
носил: «Это вышло совершен-
но случайно».
Несколько лет тому назад в
наш возрастной коллектив
влился относительно молодой
«пулемётчик» из Одессы Вла-
димир Верник.
Володя хороший игрок, но,
на мой взгляд, плохо уме-
ющий держать удар. Для
него фактор выигрыша яв-
ляется решающим. А пото-
му, когда приходит пора не-везения или, говоря языком
преферансистов – непёрка
(не всегда же побеждать), то
присущая ему постоянная
блуждающая улыбка, сменя-
107
В. Золотаревский
ется выражением горького от-
чаяния.
Нашу команду не так дав-
но покинул Вадим Гугилев.
К счастью это связано с его
переездом в другой город к
сыну, что, несомненно, правильно.
Но при этом мы потеряли на-
дёжного партнёра не толь-
ко за игровым столом, но и
во время наших редких за-
столий. Вадим прослыл человеком твёрдых жизненных
позиций. Поэтому он мысленно разделил наш не всегда
дружный коллектив на друзей и недругов, что, хочу отдать ему должное, никогда не проявлялось во время игры.
С особым удовольствием хотелось бы отметить, что в
наш сугубо мужской коллектив влилась дама, да к тому
же ещё и блондинка, да к тому же ещё и зовут её Света –
Светлана Нинова.
Ну, прямо-таки «луч Светы
в тёмном царстве». Высоким
игровым мастерством Света
похвастаться не может, но, об-ладая доброжелательным и
жизнерадостным характером,
она с лёгкостью переносит эти
незначительные поражения,
которые, по большому счёту, и
яйца выеденного не стоят.
Теперь
остаётся
толь-
ко также бескомпромиссно «незлым, тихим словом»
(Т.Г.Шевченко) помянуть самого себя. Сразу скажу, я тоже не подарок. Внешне, как это не обидно мне
признавать, я ничем не отличаюсь от общеизвест-ного облика старого еврея. Я высок, грузен, не обре-менён шевелюрой, чего нельзя сказать о животе, с
носом, свисающим тяжёлой каплей с потрёпанного жиз-108
Калейдоскоп
нью лица. Умею с помощью юмора разрулить любую слож-ную ситуацию за игровым столом. Но не всегда.
Ошибки в игре, как партнёров, так (особенно) и мои сры-вают крышу. При ошибке партнёра могу наброситься на
него, «аки вепрь дикий»,
а при моей – приношу
извинение, временно за-
молкаю и надолго зави-
саю над столом, мрачной
свинцовой тучей. Есть
ещё одна особенность,
которая может раздра-
жать моих коллег – я во
время игры непрерывно
что-то тихонько насви-
стываю. Но они, спасибо
им, безропотно терпят,
из чего у меня склады-
вается ощущение, возможно ошибочное, что им всё-таки
нравится со мной играть.
Я думаю, что не последнюю роль в наших отношениях
играют и мои базовые игровые принципы: 1. Не обязательно выиграть, главное – не проиграть
(едва ли не олимпийский принцип Кубертена).
2. Не выигрывай каждый раз — потеряешь партнеров.
Поэтому всегда с благодарностью вспоминаю гениаль-ные строчки Бориса Пастернака «Но пораженья от победы
ты сам не должен отличать».
А что же происходит сейчас? Весь мир под воздействием коронавируса попал в зону критической турбулент-ности. Разрушительные волны следуют одна за другой.
Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) опубликовала очередные тревожные цифры. Сегодня 27 января
заражёнными считаются уже 101058488 человек, а число
ушедших из жизни достигло 2174084. Человечество за-мерло в ожидании уже третьей волны. И это не может не
отразиться на каждом из нас.
109
Я прекрасно понимаю, что развязка близка, поэтому
каждый новый день воспринимаю как божественный
дар, пытаясь насытить его, насколько позволяет здоровье и обстоятельства, ощущениями радости бытия. И всё
же никак не могу избавиться от горького чувства, что нас
обокрали. Причём украли самое дорогое, чем мы какое-то
время ещё могли распоряжаться. Смею утверждать, что
обрушившаяся на планету эпидемия, не пытаясь анали-зировать источники её возникновения, существенно со-кратила рамки нашего жизненного пространства.
Множество понятных и непонятных ограничений существенно снижают уровень комфорта нашего быта. Закрыты двери ресторанов, музеев, концертных залов, бассей-нов, фитнес-центров, большинства магазинов и многое
другое. Закрыт и наш Центр в Порце. Как поётся в пе-сенке из известного мультфильма: «Неприятность эту мы
переживём». Это-то мы действительно переживём, а как
пережить пандемию?
110
Все
на выборы!
111
«Мы выбираем, нас выбирают.
Как это часто не совпадает».
Песня
13 сентября 2020 года в Кёльне проходили очередные муниципальные выборы. Все стремящи-еся к тем или иным формам власти местного разлива
решили добиваться осуществления своих мечт любыми
доступными им в демократической стране методами.
На местных коммунальных выборах жители Кельна
определяли своего обер-бургомистра, обновлённые со-ставы городского и окружных советов, а также выбира-ли представителей в Интеграционный городской совет.
Каждый представитель городского электората при
входе на избирательный участок получал четыре разно-цветных бюллетеня. Белый – представлял собой перечень из 13 кандидатов, желающих занять манящее кресло обер-бургомистра. Розовый (я ни на что не намекаю)
– гарантировал избирателям, что в муниципальный городской совет попадут самые достойные. Голубой (да, что
за наваждение, но я опять не о том) – представлял собой
перечень партий и групп, выдвинувших своих лучших
представителей в совет одного из городских округов. Для
более эффективного решения организационно-хозяй-ственных задач город разбит на 9 административных
округов, во главе которых стоят районные управления.
К этой сомнительной, на мой взгляд, синекуре и рвутся
наиболее активные граждане нашего города.
И, наконец, бюллетень зелёный, цвет которого уже
не вызывает никаких дополнительных ассоциаций, содержит список из 29 представителей (блоков и само-выдвиженцев) широких трудящихся (и не очень) масс, претендующих на избрание в члены так называемого
Интеграционного Совета города. Этот общественный
орган вроде бы и ничего самостоятельно не решает, но быть в него избранными по не объяснимым причинам почему-то стремятся многие. Возможно, само слово
«член» дорогого стоит.
112
Интеграционный Совет призван способствовать реше-нию проблем представителей разных национальностей, прибывших в Германию из-за границы на постоянное место жительства, для ускорения их интеграции в немецкое
общество и адаптации на новом месте жительства.
Немудрено, что в этой непростой борьбе каждый допол-нительный голос может оказаться решающим. Хотя, что
может всерьёз определяться на этом уровне, я решительно не понимаю. И, тем не менее, с приближением даты
выборов у меня стали появляться ходоки с прошения-ми. Ничего не напоминает? Учитывая, что в узких кру-гах широкой городской иммигрантской общественности
мы с Таней более или менее персоны известные, то эти
самые ходоки, осыпая нас яркими предвыборными агита-ционными флаерами (листовка на современном сленге), обращались с нижайшей просьбой проголосовать исключительно (в бюллетене можно поставить лишь один крестик) за представителя их партии или блока.
Так к нам обратились миссионеры от партий СДПГ, ХДС и Зелёных, а также от сколоченного на скорую руку
русскоязычного блока. От количества желающих быть
избранными шла кругом голова. Припомнились строчки
В. В. Маяковского: «…кудреватые Митрейки, мудреватые
Кудрейки – кто их, к черту, разберет!». Наше положение
осложнялось ещё и тем, что среди ходоков-миссионеров
были и наши добрые знакомые, которые в большинстве
своём могли вполне быть выдвинутыми, но уж никак не
задвинутыми. Поэтому мы с Таней, уж как смогли, разде-лились в своих предпочтениях.
И вот полные решимости мы отправились 13 сентября
на наш избирательный участок. Город напоминал без-людную пустыню, что обычно и происходит в воскресный
день. Лишь одинокие прохожие с антивирусными маска-ми на лице вяло тянулись, как и мы, к школе, в которой
размещалось то, что в нашей прошлой жизни (в СССР) называлось «агитпункт».
Тогда это рутинное действо усилиями партийных иде-ологов превращалось во всенародный праздник. Повсюду
113
В. Золотаревский
в городах и сёлах присутствовало праздничное возбужде-ние. Сейчас это даже трудно себе представить, но тогда
большинством избирателей выборы не воспринимались
дешёвым (или дорогим) фарсом.
Все агитпункты были оснащены колоколами-громкого-ворителями, из кото-
рых на голову хорошо
подогретого электо-
рата (каюсь, в те годы
такого слова в приня-
том лексиконе ещё не
было) обрушивалась
оглушительно-бодря-
щая музыка, типа
«Утро красит нежным
светом / Стены древне-
го Кремля, / Просыпа-
ется с рассветом / Вся
Советская земля». По-
всюду взор натыкал-
ся на транспаранты с
пылкими призывами
типа: «Все на выбо-
ры!» или «Я голосую
за нерушимый блок
коммунистов и беспар-
тийных!». Что за блок? Такой ли он прочный? И почему
нерушимый?
Избирательные участки открывались уже в шесть утра.
И чем раньше ты отдавал свой голос (отдать голос – ужас!), тем более лояльным ты считался советскому строю. И это
была не фигура речи. За этим следили специально назна-ченные агитаторы и так называемые общественные акти-висты. А по-простому – смотрящие.
Руководители партийных и советских органов на ме-стах задолго до выборов решали, кто может быть назначен кандидатом в депутаты всех уровней. Для этого
определялись конкретные квоты. Столько-то рабочих, 114
столько-то представителей колхозного крестьянства и
столько-то интеллигенции. А уже внутри этих групп
устанавливались строгие нормы по партийности, полу и
возрасту.
В советском бюллетене для голосования стояла только одна фамилия кандидата. Поэтому ни галочки, ни
крестика ставить было просто негде. Это значительно
упрощало достижение нужного результата. Бюллетеней
в день выборов могло быть несколько, поскольку могли
избираться депутаты нескольких уровней, но в каждом
бюллетене все равно была только одна фамилия.
На избирательных участках были кабины для голосования. Но зайти туда означало навлечь на себя подо-зрение. Чего-чего, а смотрящих в СССР всегда хватало.
Поэтому настоящий гражданин и патриот своей родины
получал бюллетень и, ни секунды не раздумывая, без малейших колебаний, должен был опустить его в урну для
голосования. Эти незначительные унижения легко ком-пенсировались обязательными буфетами, расположенны-ми прямо на территории агитпункта. Туда завозились де-ликатесные по советским понятиям продукты и напитки.
Если повезёт, там можно было купить полкило сосисок. В
одни руки больше не давали. Избирателей заманивали
дефицитным в те времена бутылочным пивом и другими
прохладительными напитками, фруктами, бутербродами и выпечкой.
В результате голосовали тогда фактически только за
одно — «за нерушимый блок коммунистов и беспартий-ных». И по завершению выборов торжественно оглашались ожидаемые и неизменные из года в год результаты.
Конечно же, победу предсказуемо всегда одерживал этот
железобетонный блок.
Но, к счастью, это было много-много лет назад. А теперь мы безо всякого энтузиазма плелись в школу-агитпункт, где весь электорат нашего района был разведен
по классам в соответствии с буквами немецкого алфави-та. Ни тебе воодушевляющих лозунгов, ни тебе бравур-ной музыки. Я уже не говорю о возможности приобрести
115
дефицитные сосиски, которых, как вы понимаете, в Германии днём с огнём не сыщешь. Мы честно исполнили
свой гражданский долг, проголосовав в соответствии с нашими предпочтениями.
Когда я заканчивал этот текст, стали известны результаты выборов в Интеграционный Совет Кёльна. Как и в
прошлые годы больше всего в Совет было избрано представителей турецкой общины. Оно и понятно. Во-первых, их в Кёльне значительно больше, а во-вторых, они существенно более активны. Среди двадцати двух избранных
оказались лишь двое русскоязычных. Это, конечно же, крайне мало для решения наших проблем. И всё же приятно сознавать, что и мы этой малой силы частица.
116
Уколоться
и
забыть…
117
Вакцина – медицинский препарат
биологического происхождения, обе-спечивающий организму появление
приобретённого иммунитета к конкретному антигену, против которого
организм обычно начинает выраба-тывать собственные антитела.
Википедия
Этот текст я хочу посвятить (пусть это звучит слишком громко, зато абсолютно искренне) государству, которое старается думать о людях, даже о тех, кто в силу
своего почтенного возраста уже не может приносить пользу своей стране. Я знаю, что найдётся немало злопыхате-лей и просто скептиков, которые готовы забросать меня
камнями, рассказывая, где и что им недодали, как вовремя не расстелили им под ноги красную ковровую дорож-ку, как и когда их обделили должным (по их разумению) вниманием. Эти недоудовлетворённые (особенно из категории 70+) очень любят с обидой в голосе рассказывать, что, побывав намедни у своего врача, пожаловались на
нездоровье, а в ответ услышали: «Что же вы хотите, дорогой мой? Вы получаете все необходимые лекарства, но
медицина не всесильна. Природу я, как не стараюсь, не
могу изменить». Так и уходит наш персонаж, недоудов-летворённым, со своими недомоганиями, накопленны-ми за долгую жизнь. Ну, что тут скажешь? Не придума-ла пока, к сожалению, наука действенного лекарства от
старости. «Однако песня не о том…». Эк меня занесло! На
самом деле я просто хочу рассказать, как в Кёльне, когда
это стало возможным, была организована процедура вакцинации от коронавируса. Но сначала небольшая преам-була.
31 декабря 2019 года Китай подготовил зловещий сюрприз людям планеты Земля, объявив об обрушившейся
на город Ухань (провинция Хубэй) коронавирусной ин-фекции, названной Covid-19. Уханьской искры оказалось
достаточно, чтобы пламя вирусного пожара охватило всю
118
Калейдоскоп
планету. Уже в начале марта 2020 года это страшное по
своим последствиям заболевание было обнаружено во
многих странах мира.
Болезнь, вызванная
вирусом SARS-CoV-2,
протекает по-разному.
От лёгкой бессимптом-
ной формы до тяжёлой
двусторонней пневмо-
нии. Однако количе-
ство жертв устрашаю-
ще росло, а медицине
не удавалось найти
эффективные
сред-
ства для борьбы с этим
бедствием. 11 марта
Гендиректор ВОЗ Те-
дрос Адханом Гебрейесус официально объявил о том, что
вспышка эпидемии коронавируса COVID-19 приобрела
характер всеобщей пандемии.
В связи с отсутствием вакцины, позволяющей хотя бы
замедлить распространение эпидемии, многие страны, осознав нависшую над миром угрозу, стали предприни-мать превентивные меры. Так страны ЕС по инициативе
главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен объявили о
30-дневном запрете на въезд в Евросоюз. С учётом сложившихся в данное время обстоятельств нам, жителям
Германии, уже во второй половине марта были настоятельно рекомендованы следующие правила жизни: 1. Свести к минимуму выходы из дома, а для пожилых
людей – вплоть до полной изоляции.
2. Закрыть все учреждения (культура, спорт, церковные
службы, парки, образование, социальные службы, детса-ды) , связанные с посещением большого количества людей.
3. Посещать продуктовые магазины, аптеки, банки и
заправочные станции только в перчатках и масках.
4. Мыть руки с мылом не менее 30 секунд.
119
5. Исключить все тактильные контакты, соблюдая так
называемую социальную дистанцию в 1,5 – 2 метра.
6. Перевести весь общественный транспорт на режим
работы с увеличенным тактом.
7. Не паниковать.
Вот так мы и живём уже больше года. Задыхаемся в масках специального назначения (FFP2, KN95/N95 или ОР), шарахаемся друг от друга на улицах в попытке соблю-сти установленную дистанцию в 2 метра (тротуары стали
малы, вынуждая выскакивать на проезжую часть улицы) и «наслаждаемся» опостылевшим одиночеством (слава
Б-гу, мы – вдвоём) без малейшей надежды в ближайшем
будущем на встречу с приятелями за рюмкой чая. Но самое страшное – это сопутствующая эпидемии коронави-русная фобия. Люди не на шутку напуганы, и их можно
понять. Поступающая информация не только лишена не-обходимой конкретики, но зачастую даже противоречива.
Отсюда и паника, едва ли не более разрушительная, чем сама болезнь. В средствах массовой информации в по-гонях за рейтингами (чем выше рейтинг, тем интенсивнее
денежный поток) раздули эту тему до космических разме-ров. Появилось бесчисленное множество так называемых
экспертов, которые ради личного пиара, ради возможности лишний раз мелькнуть на экране телевизора, ради
напоминания о себе в прессе готовы выдувать воздушные
пузыри близких к правдоподобию устрашающих версий.
Хотя эти «специалисты» должны были в период отсут-ствия вакцин от коронавируса пытаться всячески успока-ивать людей, призывая к самодисциплине и выполнению
хотя бы элементарных правил гигиены, на примере Ки-тая, который уже 29 марта 2020 года заявил о победе над
эпидемией коронавируса в стране только за счёт применения строгих дисциплинарных мер.
Пандемия Covid-19 заставила человечество вспомнить, какими опасными и разрушительными бывают вспыш-ки инфекционных болезней. Лишь создание действенной
вакцины сможет стать единственной надеждой на возврат к нормальной жизни. И тогда многие страны, имею-120
щие необходимый научный и промышленный потенциал, приступили в экстренном порядке к разработке, испыта-ниям и производству вакцин. В результате вначале 2021
года в мире разрабатывалось около 200 потенциальных
вакцин против коронавируса, шесть из которых уже при-меняются в разных странах для вакцинации населения.
При этом все они ещё до конца не прошли третью стадию
клинических испытаний. Почти одновременно на миро-вом рынке вакцин появились четыре вакцины. И тут на-чалась невиданная доселе битва за лидерство по прода-жам. Явными фаворитами в этой гонке оказались именно
эти четыре двухкомпонентные вакцины.
Вакцина BioNTech/Pfizer , разработанная немецкой
компанией BioNTech и американским концерном Pfizer, получила разрешенная к применению в ЕС уже в декабре
2020 года. Ориентировочная стоимость за две прививки
40 долларов.
Вакцина Moderna, названная по имени разработавшей
её американской компания, была одобрена к применению
в Европе в начале января 2021 года. Её ориентировочная
стоимость за две прививки 60 долларов.
Вакцина Sputnik V была создана одной из первых в России в НИЦ эпидемиологии и микробиологии имени Гама-леи, но до сих пор так и не получила право на применение в ЕС. Её ориентировочная стоимость за две прививки
20 долларов.
Вакцина AstraZeneca была разработана шведско-бри-танской фармацевтической компанией совместно с Ок-сфордским университетом. Эта вакцина самая дешёвая (5
долларов), но, к сожалению, и самая непредсказуемая по
сопутствующим осложнениям.
Теперь для лучшего понимания сложившейся на рынке
ситуации попробуем сделать несложные арифметические
подсчёты. В качестве примера для определения потребности в вакцине возьмём Европу. Сегодня здесь живут около
450 миллионов человек. Эксперты ВОЗ утверждают, чтобы победить коронавирусную пандемию, нужно обеспечить так называемый коллективный иммунитет. А это
121
возможно лишь при массовой вакцинации (не менее 70%).
Так вот, даже если просто взять самую дешёвую вакцину, получается:
450 000 000 х 0,7 х 5 (AstraZeneca) = 1 575 000 000 долларов. Для большего эффекта прочтём эту цифру – более
полутора триллиона долларов. Это и есть, на самом деле, цена вопроса. Вот, что может достаться единоличному
победителю в этой битве на рынке вакцин. Вот как важно оказаться здесь в лидерах. Ведь известно, кто первый
встал, того и тапки…
В Германии был дан старт массовой вакцинации в январе. Что тут началось – ни в сказке сказать, ни пером
описать! Проснулись даже медведи в берлогах. У нас в
Кёльне средства массовой информации подробно разъ-яснили, когда и как можно зарегистрироваться на двух-этапную вакцинацию. График сроков вакцинации отдавал предпочтение людям, достигшим возраста свыше 80
лет. Не перестаю удивляться (в самом добром смысле этого слова) государству, дающему преимущество спасению
людей, которые уже практически исчерпали свой жизненный цикл. Тем самым, по сути, мы впервые в жизни ощутили себя среди избранных. И это справедливо – всё-та-ки дожили. Всем желающим предлагалось записаться на
вакцинацию, позвонив по бесплатному телефону 0800/116
117 01 или осуществить это же, зайдя в Интернет, на сай-те www.116117.de. Кроме того, была ещё дополнительно
открыта горячая телефонная линия (0221 / 221-33578), ра-ботающая с понедельника по субботу с 8:00 до 20:00.
И всё было бы хорошо, но вот незадача – по этим те-лефонам невозможно было дозвониться. Но я – человек
терпеливый и умею ждать. Вместо ответа, в паузах между сигналами «занято», многократно звучал «Полонез»
Агинского, прерываемый иногда бодрым электронно-ме-ханическим голосом. Этот голос пытался уверить меня в
том, что они безмерно рады моему звонку и, что как только, так и сразу. Потратив на эту безнадёжную процедуру целый день, моя нервная система всё-таки дала сбой.
Отшвырнув телефон, я сел за компьютер, продолжая чув-122
ствовать недоброе. Однако всего лишь спустя полчаса мне
удалось зарегистрироваться на обе прививки.
К сожалению, далеко не все оказались столь удачливы.
Не всем удалось дозвониться. Народ нервничал в ожидании какого-нибудь подвоха. Оно и понятно. Ведь именно
пожилым людям так свойственен синдром тревожно-мни-тельного характера.
При встрече со знакомыми вместо приветствия всё
чаще, как выстрел в упор, стал звучать вопрос:
– Ну, тебе удалось записаться?
– Да легко, – с наигранной небрежностью отвечаю я.
– Как же ты смог дозвониться? Я уже третий день
безрезультатно сижу на телефоне, – вялым голосом це-дит он сквозь зубы.
– Вообще-то на телефоне не сидят, – не к месту шучу я и
продолжаю менторским тоном.
– Телефон дело безнадёжное. Попробуй, как я, зарегистрироваться онлайн в Интернет, – даю очередной совет с едва скрываемым оттенком превосходства.
Собеседник угасает на глазах.
– К сожалению, я так и не освоил компьютер, – едва
слышно произносит он.
– Тогда обратись к кому-нибудь за помощью.
На этом нить разговора обрывается.
При регистрации мы избрали датой первой прививки –
10 марта. Под центр вакцинации город отвёл огромный
павильон №4 в ярмарочном комплексе Messe/Deutz, на-ходящийся по адресу Deutz-Mülheimer Straße 22. К обслуживанию жаждущих «уколоться и забыться» подключе-на целая армия волонтёров. Кроме того, администрации
Кёльна, учитывая заслуженный возраст первой очереди
вакцинирующихся, приняла важное решение об оплате
расходов на такси при поездке на прививку. Специальным циркуляром городской мэрии определены категории
граждан, имеющих право на возмещение расходов на такси при поездке на прививку от дома к центру вакцинации
и обратно.
123
В. Золотаревский
К ним отнесены:
– обладатели Кёльн-пасса (Köln-Pass);
– получатели базового обеспечения по старости (Grundsicherung im Alter);
– лица, имеющие первую или вторую ступень от кассы
медицинского страхования по уходу и обслуживанию
(Pflegestufen).
Этим же документом подробно сформулирована поша-говая инструкция о том, как будет проходить весь процесс. Всё начинается с заказа такси. Диспетчер центральной диспетчерской таксопарка (тел: 2882) прежде
чем принять заказ на такси выяснит у вас, на какое
время вам назначена прививка, и к какой категории
граждан, имеющих право на возмещение расходов на
такси, вы относитесь. А далее всё произошло, как говорится, по тексту. Такси приехало точно в указанное время, водитель по предъявленному мною удостоверению
выписал квитанцию, отвёз нас к центру вакцинации и
уехал. Нас тут же подхватили волонтёры и препроводи-ли в зал ожидания, где уже другие помощники переме-щали нас из задних рядов всё ближе и ближе к окошку
очередной регистрации.
Зал волнообразно за-
полнялся концентри-
рованной старостью.
Кто въезжал на само-
ходных креслах, кто
перемещался при по-
мощи ходунков или
роллаторов, кто ко-
вылял, помогая себе
палочкой, а кто, вроде нас, передвигались без вспомога-тельных средств. Но, несмотря на это, атмосфера в зале
была празднично приподнятой.
Получив от регистраторов папку с соответствующим образом оформленными документами, мы отправились уже
непосредственно на процедуру вакцинации. Нас провели через коридор специальным образом оборудованных
124
Калейдоскоп
боксов и предложили зайти в один из них. Там нас уже
встретил доктор, облачённый в защитную одежду, со
шприцем наперевес.
Долгожданный укол
не оставил по себе
никаких ощущений.
Честно говоря, мы его
просто не заметили.
После столь благо-
получно прошедшей
прививки нас под
белы рученьки прово-
дили в зал отдыха, где
рекомендовали провести 15 – 20 минут в состоянии полного покоя, что мы и проделали. На выходе из зала отдыха нас встретила юная особа, вручившая взамен нашей
квитанции ваучер, предназначенный для водителя такси, которое и отвезет нас обратно домой. Квитанции и ва-учеры гарантируют таксистам оплату нашего трансфера.
Последующие дни показали, что нас голыми руками не
возьмешь. Никаких побочных явлений после вакцинации
мы не ощутили. Хотя нашлось немало, так называемых,
«бывалых», которые запугивали решившихся на вакцинацию возможными острыми недомоганиями вплоть до
тромбоэмболии. Мы же относились к этим предостере-жениям с философским спокойствием, приняв решение –
делать, что должно, и будь, что будет. Кроме того, я был
уверен, что очень скоро наступит момент, когда справка
о вакцинации поможет открывать двери, наглухо закры-тые для непрошедших прививки. 31 марта мы прошли
второй этап вакцинации, выполнив тем самым свой долг
перед мировым сообществом в формировании коллектив-ного иммунитета.
Количество смертей продолжает потрясать своей неот-вратимостью, заставляя трепетать души и сердца, порождая в умах неконтролируемые страхи. Человечество всё
больше и больше охватывает синдром коронавирусной фо-бии, формирующий представление о человеческой жизни, 125
как о явлении кратковременном, в то время как смерть, стирая всё за собой, – это навсегда. Было и нет. Приходит
смерть и всё исчезает. Куда девается память о прошлом, как и где растворяются жизненные планы, что поглощает
весёлые огни полевых цветов и ароматы скошенных трав, кому теперь будут сверкать глаза детей и слёзы радости
любимых женщин, куда гинет тепло родительских рук и
«любовь к отеческим гробам», как могло безвозвратно про-пасть волнующие ощущения от любимой музыки и литературы. Куда пропали чувства всепобеждающей любви и
дружбы. Где теперь всё это? Во что перевоплотилось? Всё
растворилось, испарилось, аннигилировалось, превратив-шись в груду гниющей плоти. Выходит, прежняя жизнь
была просто временным фантомом. Но с этим примириться невозможно.
126
Рождественская
прогулка
127
Проснулись мы с ощущением непоколебимой решимости отметить весёлой прогулкой Рождество
Христово по Григорианскому календарю. А, собственно, почему нет? Да, не католики мы. Я бы сказал – даже наоборот. Татьяна – православная, а я – и вовсе иудей. Но весёлые прогулки не чужды никому. Почему-то мне сейчас
припомнилось, что сын друзей моих родителей по документам числился украинцем, притом, что его мама была
еврейкой, а папа – поляк. Так я и не понял, почему это
пришло мне сейчас в голову. Однако вернёмся к началу.
После завтрака мы быстро собрались и приступили к
обсуждению предполагаемого маршрута. Нам хотелось
посетить главные площади Кёльна, которые в это время
года празднично сверкают и переливаются разноцветными огнями, и, разумеется, зайти в Собор, чтобы увидеть
во всей красе его рождественский интерьер. Казалось бы, чего проще? Но лёгких путей мы не ищем. Как раз именно
вокруг маршрута и развернулось нешуточное сражение.
Танюха предложила доехать до Ноймаркта, пройтись
по Шильдергассе до Хоймаркта, а оттуда через Альтермаркт уже пройти к Собору. А далее поездом от Главного
вокзала до Дойтца, где можно пересесть на метро-трам-вай №1 и через каких-то 15 –20 минут добраться до дома.
Я же предложил выйти на Хоймаркте, пройти неспеша
через Ратушную площадь к Собору, где можно будет по-любоваться его рождественским убранством или уми-литься наивной искренностью рождественского вертепа, выставляемого ежегодно при входе в левом нефе Собора.
Оттуда через Хоешрассе и Шильдергассе выйти к тому же
метро-трамваю №1 и через каких-то 15 – 20 минут оказаться дома. Мне казалось, что с точки зрения логисти-ки мой вариант был предпочтительней. На мой взгляд, даже самый взыскательный городской абориген не смог
бы придраться. Но не тут-то было. Пришлось, правда, на-ступив на горло собственной песне, признать своё пораже-ние. Когда-то Владимир Ульянов якобы произнёс фразу:
«Мы пойдём другим путём». Мы тоже пошли другим путём. Путём, предложенным Таней.
128
Калейдоскоп
Но то, что мы увидели, привело нас в шоковое состоя-ние. Мы шли по совершенно пустому городу. Изредка
попадающиеся прохожие в устрашающих медицинских
масках, рассекая пасмурную пустоту, напоминали пере-довую группу отряда зомби перед нашествием на город.
Серый промозглый день, серая беззащитность города и
слепые витрины магазинов. Куда подевались шикарные
ёлки, украшенные разноцветными гирляндами и ослепительно сверкающими шарами, всегда устанавливаемые к
рождественским праздникам на главных площадях города; почему так жалко выглядят обычно призывно маня-щие витрины центральных магазинов.
Обычно одна из самых оживленных торговых улиц центра Кельна Шильдергассе встретила нас пустынным без-молвием. Лишь часто встречающие лежбища кёльнских
бомжей как-то оживляли эту безрадостную картину. И
всё было бы терпимо, если бы не омерзительная антиса-нитария, являющаяся непременной составляющей их
бездомного существования. Это особенно актуально вы-глядит в условиях коронавирусной пандемии. Обязательное ношение масок, социальная дистанция и тщательное
умывание рук – всё укрылось под грудой их шевелящего-ся тряпья. По дороге нам попалась команда волонтёров, предлагающих обездоленным людям горячие напитки.
129
Вблизи одной из исторических протестантских церк-вей города Антонитенкирхе стоял пожилой потрёпанного
вида кларнетист, оглашая безлюдное пространство щемя-щей мелодией из «Шербургских зонтиков». Эта бередящая
душу картина не могла оставить равнодушной мою жену.
В футляр от кларнета с глухим стуком опустилась вполне
заслуженная монета.
На пути к Собору у нас неожиданно возникли опасения, что обязательно найдётся какая-нибудь карантинная
причина, которая не позволит нам войти внутрь. Но, по-дойдя поближе, мы увидели небольшую очередь, медленно поглощаемую центральными вратами Собора. Перед
входом нас встретил соборный служка в роскошном пур-пурном одеянии словами: «Посещение только для молитвы». Пришлось прикинуться правоверными католиками
и войти в священное пространство. Нам сразу бросилось
в глаза отсутствие на привычном месте рождественского вертепа, который всегда возводился слева при входе.
Эта многофигурная фанерная композиция не отображает
конкретный момент Рождества Христова. Здесь, разумеется, и Дева Мария с Младенцем, и ясли с сеном, и сцены
поклонения пастухов и волхвов, и просто бытовые картины Вифлеема. И, как ни странно, этот примитивизм может растрогать до слёз даже самых несгибаемых.
К нашему удивлению выдающееся произведение Сте-фана Лохнера складень-триптих с центральным полотном
«Поклонение волхвов», находящееся в правом нефе Собора, был закрыт. Это тем более показалось нам странным, ведь известно, что эта тема уже на протяжении уже двух
тысячелетий является главным символом события, име-нуемого «Рождеством Христовым». В результате у нас сло-жилось впечатление, что персонажи этого события вместе
со всем немецким народом в соответствии с актуальными
пандемическими веяниями отправлены на принудитель-ный карантин. Видно, волхвы и божественный младенец
были отнесены к группе риска. Не добавлял настроения
и сумеречный свет, с трудом пробивающийся сквозь знаменитые витражи Кёльнского Дома. Выбравшись наружу, 130
мы, честно говоря, вздохнули с облегчением.
Дорога к дому была уже не столь впечатляющей. Проходя по площади Альтермаркт, мы остановились у доми-нанты этой исторической площади. Полтора века тому
назад здесь был установлен фонтан – памятник герою
Тридцатилетней войны – генералу Яну фон Верту. Его
фигуру, горделиво венчающую трехъярусный постамент, освещали четыре фонаря, на каждом из которых сидело
по голубю. Вот кто действительно нашёл тёплое местечко
в этот сырой праздничный день.
Весёлая прогулка не получилась.
131
Оглавление
Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3
«Боже, храни императора Франца». . . . 5
Dreamolino leg pillow. . . . . . . . . . . . . . . . . 13
Листая страницы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 17
6 сантиметров. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 42
Бланкенштайн 2021. . . . . . . . . . . . . . . . 48
Командировка (Минувшее). . . . . . . . . . 57
Быть, а не казаться. . . . . . . . . . . . . . . . . 62
ДНК. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 79
Что наша жизнь – игра. . . . . . . . . . . . . . 87
Все на выборы!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 111
Уколоться и забыть. . . . . . . . . . . . . . . . . 117
Рождественская прогулка. . . . . . . . . . . 127
132
Валерий Золотаревский
КАЛЕЙДОСКОП
Безответственный редактор – В. Золотаревский
Компьютерная вёрстка – Г. Пакман
Контроль на линии – Т. Золотаревская
Подписано в печать – немедленно
Печать цифровая
Тираж – ограниченный
Отпечатано в Кёльне
Кёльн 2021